Парламентские выборы в Венгрии обернулись завершением 16-летнего правления Виктора Орбана и его партии «Фидес» – 55 мест против 133, полученных в 2022 году. Оппозиционная партия «Тиса» Петера Мадьяра получила конституционное большинство (138 мест из 199), что позволит ей в одиночку менять законы и избирательную систему. Орбан признал поражение, а глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что Венгрия «выбрала Европу». Но что это значит для России? Венгрия была последним форпостом российского влияния в Евросоюзе – «троянским конем», который тормозил санкции и помощь Украине. Власть Орбана была доказательством, что внутри ЕС возможна «суверенная нелиберальная демократия». Его падение ломает этот нарратив и ослабляет других пророссийских политиков в Европе. Но главное – Орбан систематически блокировал антироссийские санкции и военную помощь киевскому режиму. При Мадьяре, которому нужно разблокировать €30 млрд замороженных грантов, эпоха «венгерского вето» может закончиться. Еще один важный аспект – энергетический. Газовые контракты с «Газпромом» до 2036 года, предусматривающие поставки до 7,7 млрд кубометров в год, Мадьяр вряд ли разорвет из-за условий контрактов и миллиардных штрафов, но может отказаться от допсоглашений по этим договорам, что грозит потерей около $1 млрд в год для России. Нефтепровод «Дружба» не работает с января 2026 года. Орбан требовал ремонта и блокировал санкции. Евросоюз требует прекратить поставки нефти из России к 2027 году – не исключено, что Мадьяр согласится с этим планом. Теоретически, это может обернуться для России потерями около $6 млрд. Сотрудничество России и Венгрии в области атомной энергетики заключается в строительстве Росатомом АЭС «Пакш-2», стоимостью €12,5 млрд, из которых €10 млрд – это кредит России. Отказ токсичен для проевропейского правительства Венгрии и приведет к финансовым потерям, но заморозка проекта вполне вероятна. Кроме того, эксперты полагают, что для России Венгрия выполняла важную роль финансового канала взаимодействия с Европой. Перекрытие этого канала может быть самым болезненным. Венгерский OTP Bank – один из немногих крупных банков в России, не попавший под санкции США. При Орбане венгерский регулятор не мешал ему проводить трансграничные операции, обслуживая обход санкций. При Мадьяре под давлением ЕС этот канал, скорее всего, закроют. Россия лишится важной финансовой «лазейки» в Европу. Мы пообщались с политологами, экспертами нашего издания, и выяснили, что они думают о перспективах российско-венгерских отношений в предстоящий период. «Без паники: для России ничего не изменится» Сергей Лаврентьев – кандидат исторических наук, доцент кафедры политологии, социологии и философии БАГСУ при Главе РБ. С 1992 года работает в Башкирской академии госслужбы и управления, где был деканом факультета госуправления, завкафедрой политологии, с 1996 года – первым проректором по научной работе, с 2011 года – ректором, с 2016-го – профессором кафедры политологии, социологии и философии. С 2008 по 2010 годы был госсоветником при Президенте РБ. Автор более 100 научных работ. Награждён медалью «За трудовую доблесть». Политолог Сергей Лаврентьев считает, что поражение Орбана было ожидаемым, но резких перемен в отношениях с Россией не произойдет, поскольку Петер Мадьяр — такой же прагматик, ориентированный на энергетические интересы Венгрии. Лаврентьев подчеркивает, что Орбан не был пророссийским политиком, а блокировал помощь Украине лишь ради получения уступок и разморозки европейских фондов для самой Венгрии. Поставки нефти и газа, а также проект АЭС «Пакш-2», скорее всего, сохранятся, так как энергонезависимость Венгрии остается критически важной, несмотря на требования Евросоюза. – По большому счёту, поражение Орбана прогнозировали давно. В нашей медиасфере ему уделяли много внимания из-за его принципиальной позиции в Евросоюзе. Но резких перемен ждать, мне кажется, не стоит. Мадьяр – плоть от плоти того же Орбана. Ещё два года назад он был в той же партии и активно работал рядом с ним. Однако он сделал ставку на коррупционные скандалы – это всегда действует как красная тряпка на общество. В Венгрии это сработало самым активным образом. Для России, по сути, ничего не изменится. Орбана интересовали только российские газ и нефть, больше ничего. При этом он поддержал практически все антироссийские санкции. Мадьяр, скорее всего, будет придерживаться того же прагматизма. Нас это вполне устраивает. Орбан не был пророссийским. Он блокировал помощь Украине, только когда ему нужны были уступки по нефти и разблокировка для самой Венгрии €30 млрд различных грантов и программ, замороженных западом из-за отказа Орбана проводить реформы. Мадьяр – из другого поколения, он моложе на 20 лет, у него не будет антиевропейской риторики, но не будет и откровенно пророссийской. Только прагматизм. Для нас это нормально, «караул» мы кричать не будем. Договорённости по поставкам нефти и газа остаются. По АЭС пока риторика скептическая, но, когда Мадьяр разберётся, что энергонезависимость зависит в том числе от этой станции, он, вероятно, изменит мнение. Евросоюз требует до 2027 года отказаться от российской нефти, но Евросоюз может требовать что угодно. После ближневосточного кризиса в самой Европе растёт число голосов за возврат к дешёвому российскому сырью. Всё меняется. Будем спокойно работать и ждать.«Балансир уходит, труба остается» Политолог Арсен Шаяхметов – старший преподаватель кафедры политологии и связей с общественностью УУНиТ. Победитель конкурса на лучшую научную работу среди молодых ученых вузов и научных учреждений Республики Башкортостан в номинации «Политические науки» (2019, 2023). Награжден Благодарственными письмами Лиги молодёжной политики Республики Башкортостан (2018), Башкирской академии государственной службы и управления при Главе Республики Башкортостан (2021), Ассоциации «Совет муниципальных образований Республики Башкортостан» (2022), Министерства земельных и имущественных отношений Республики Башкортостан (2022). А вот политолог Арсен Шаяхметов полагает, что с уходом Орбана Россия теряет уникального «внутреннего балансира» в ЕС, который благодаря личным отношениям с Владимиром Путиным системно сдерживал санкции и помощь Украине. Новый премьер Мадьяр, напротив, строит легитимность на возвращении в европейский мейнстрим, поэтому его внешняя политика станет более институциональной и встроенной в общеевропейскую линию. Однако энергетическая зависимость Венгрии (газ, нефть, АЭС «Пакш-2») никуда не денется, поэтому кардинального разрыва не будет – скорее, прагматичное балансирование между ЕС и Россией. Ключевое изменение: переход от демонстративного «особого курса» Орбана с постоянным вето к более холодной, менее политизированной и ситуативной позиции Будапешта. – Смена власти в Венгрии и приход к власти Петера Мадьяра после длительного периода правления Виктора Орбана – это нетривиальная ситуация для российской власти. С одной стороны, Венгрия – часть ЕС, она относится к категории стран, которые, как считает российское руководство, не стремятся к выстраиванию конструктивного диалога. С другой стороны, Орбан на протяжении последних лет играл для Москвы уникальную роль – фактически, он был единственным системным лидером внутри Европейского союза, который последовательно выступал за сохранение каналов диалога с Россией и регулярно сдерживал санкционные пакеты и помощь Украине. Именно эта позиция позволяла Венгрии выступать своего рода «внутренним балансиром» в ЕС. С его уходом этот канал, по сути, размывается, поскольку не факт, что личные отношения между Путиным и Орбаном спроецируются на новую власть. Новый премьер-министр изначально строит свою легитимность на возвращении Венгрии в «европейский мейнстрим» и восстановлении отношений с Брюсселем. Это означает, что его внешняя политика будет более институционально встроенной в общеевропейскую линию. Однако важно понимать, что речь не идет об антироссийском развороте. Скорее, можно ожидать прагматичного курса и постоянного балансирования между ЕС и Россией в поиске наибольшей выгоды. С одной стороны, лояльность ЕС и НАТО, с другой – сохранение необходимого экономического взаимодействия с Россией, прежде всего в энергетике. К тому же, он только победил на выборах. И компромиссы ему необходимы, чтобы удержаться у власти и не сломать механизмы, которые обеспечивают жизнеспособность венгерской экономики. В этом смысле Мадьяр, вероятно, будет менее склонен к демонстративному использованию права вето, которым активно пользовался Орбан, блокируя, в частности, пакеты помощи Украине. Практика «особой позиции» Венгрии в ЕС может сохраниться, но станет более ограниченной и ситуативной, а не системной. Будапешт, скорее всего, будет торговаться по отдельным вопросам, но не выступать фронтальным оппонентом общеевропейского курса. Что касается энергетики, здесь трансформация будет наиболее сдержанной. Венгрия структурно зависит от российских поставок газа и нефти, и эта зависимость не может быть быстро преодолена. Поэтому действующие контракты, включая поставки по линии трубопроводной инфраструктуры, с высокой вероятностью сохранятся. Проекты в атомной сфере, включая строительство АЭС «Пакш-2», также окажутся в зоне повышенного внимания. Их судьба будет зависеть от того, насколько новое правительство сможет согласовать их с требованиями ЕС и внутри страны. Полная остановка маловероятна, но возможны задержки, пересмотр условий или усиление контроля. Таким образом, ключевое изменение после выборов – это переход от политически мотивированного «особого курса» Орбана к более институциональной и прагматичной линии Мадьяра. Для России это не означает снижения политической поддержки внутри ЕС, скорее – последует приложение больших усилий для поддержания экономических связей. В краткосрочной перспективе отношения станут более холодными и менее политизированными, а в долгосрочной – будут зависеть от общей динамики Россия-ЕС, где Венгрия уже не будет играть роль исключения из правил.
