Россию накрыло беспрецедентное наводнение. Вслед за Оренбургской областью, где ввели режим чрезвычайной ситуации, под воду уходят и другие регионы. В числе тех, кто переживает сильнейший паводок, оказалась и Башкирия. О том, что нынешний паводок будет выше средних многолетних значений, говорили начиная с февраля. Для профилактики проводили чернение льда, взрывали лед на затороопасных участках, однако затопленные дома и дороги наглядно демонстрируют, что к реальной весне республика оказалась не готова. На 9 апреля зарегистрировали 39 подтоплений в 19 муниципалитетах, в том числе в Уфе и Стерлитамаке. И это только по официальным данным Госкомитета РБ по ЧС. Продолжается затопление и в других районах. Эвакуация людей прошла в Уфе, Уфимском и Бурзянском районах. Люди вынуждены покидать свои дома. Они лишаются недвижимости, имущества, остаются без личных вещей. Вода несет еще одну опасность: затапливаются скотомогильники и захоронения с сибирской язвой. Это, например, произошло в соседнем Казахстане. То же самое, вероятно, происходит и в российских регионах. Могут ли паводки спровоцировать вспышку смертельных болезней, в том числе сибирской язвы? Чем опасна обычная вода из скважин? Правда ли, что в Башкирии несанкционированных скотомогильников и свалок намного больше, чем принято считать? На эти и другие важные вопросы изданию Пруфы.рф ответил председатель союза экологов РБ Александр Веселов. «Опасные штаммы лежат в земле и ждут своего часа» Еще в 90-е годы в Башкирии существовало три ветеринарно-санитарных утилизационных завода. Там сжигали трупы умерших животных, в том числе инфицированных. Сейчас таких предприятий в Башкирии нет. Трупы домашних, сельскохозяйственных животных просто сваливают в овраги, поливают горючим, бросают на них шины и сжигают. Во-первых, это не дает гарантии того, что все сгорит полностью, а во-вторых, в атмосферный воздух выбрасываются ядовитые вещества, не говоря уже о тошнотворном запахе на всю округу. А в-третьих, это, наверное, XVIII век утилизации органических отходов. У нас, к сожалению, не налажена система утилизации органических отходов, которые подлежат термическому уничтожению. Этой темой важно заниматься. По медицинским отходам мы, конечно, начали решать вопрос, создав в Иглино небольшой завод. В идеале такое необходимо создавать и для органических отходов, но это, опять же, дополнительная финансовая нагрузка на сельское хозяйство, на предприятия, которые занимаются животноводством. Паводок этой весной — не первый и не последний. Настораживает прогноз наших синоптиков, что лето 2024 года будет очень жарким. В 2023 году в России произошло на 20% больше опасных природных явлений по сравнению с 2022 годом. Эти наводнения, паводки, половодья будут возвращаться. Естественно, затапливать будет и скотомогильники, которых, наверное, несколько сотен только в одной Башкирии. Причем многие захоронения неизвестны, то есть на учете они не состоят. Раньше при каждой крупной деревне был животноводческий комплекс. Скотину, зараженную ящуром и прочими опасными заболеваниями, как правило, хоронили тут же, в ближайшем лесу. Не было никакого контроля. Это происходило еще в послевоенное Советское время. Но эти опасные штаммы никуда не делись, они лежат там в земле и ждут своего часа. В связи с чем есть большой риск биологического загрязнения, возникновения эпизоотии (широкое распространение заразной болезни животных среди одного или многих видов животных на значительной территории, — прим. ред.) и даже эпидемии (прогрессирующее распространение заболевания среди людей, значительно превышающее обычно регистрируемый на данной территории уровень заболеваемости и способное стать причиной чрезвычайной ситуации, — прим. ред.). «Грозит не только болезнями, но и смертью» В Башкирии немало объектов размещения отходов, в том числе несанкционированных свалок промышленных отходов. Они тоже могут затапливаться талой водой. Многие такие свалки не состоят на учете и никто не знает, где они и сколько их. В 90-е и 00-е годы около 200 объектов размещения опасных промышленных отходов было просто списано с баланса крупных предприятий при приватизации. То есть чтобы не обременять себя этими объектами, их просто списали и вывели за баланс. Естественно, про них все забыли, но ведь они захоронены и лежат где-то до сих пор. Минэкологии отчитывается о ликвидации несанкционированных свалок. Как они утверждают, в республике их осталось около 300. Я понимаю, что небольшую свалку реально зачистить и вывезти. Но люди видят, как это делается, да и я сам несколько раз наблюдал, когда ездил по районам. Свалки просто закапывают. Роют большую яму и бытовые, промышленные, медицинские отходы складывают вместе и засыпают землей. Вся эта химия затем попадает в грунтовые воды, в родники. Поэтому без проверки из родников пить категорически нельзя. Такую воду надо проверять на наличие бактериального загрязнения, радиации, тяжелых металлов. Ведь кипячение не спасает, и люди травятся этим. Употребление воды, загрязненной биологическими отходами, то есть поступающей со скотомогильников, грозит не только болезнями, но и смертью. Если зацепить сибирскую язву, то мало не покажется, это уже чрезвычайная ситуация. Я допускаю, что есть незарегистрированные могильники сибирской язвы, оставшиеся с былых времен.«Проходит через захоронения и поступает в грунтовые воды» В некоторых деревнях и поселках до сих пор нет системы централизованного водоснабжения. В каждом дворе своя скважина или колодец. Колодец глубиной до 15 метров — это так называемая верховодка. То есть верхний слой воды, который подпитывается сверху дождями и талым снегом. Эти воды залегают вблизи поверхности (выше горизонта грунтовых вод), поэтому они легко загрязняются. Талый снег и дожди смывают всю грязь и жидкости с поверхности, попадая в верховодку. Рядом с деревнями находятся кладбища. Они не всегда расположены грамотно. Некоторые кладбища стоят выше по движению грунтовых вод, чем населенный пункт. Или, допустим, деревня находится на берегу реки, а кладбище напротив деревни. В этом случае разгрузка грунтовых вод тоже идет прямо через деревню. Вода проходит через захоронения, старые закопанные деревенские свалки и поступает в грунтовые воды. Затем она попадает в скважины и колодцы. Весной пить воду из скважин и колодцев, особенно из мелких, категорически нельзя. Небольшая глубина в 10-15 метров уже опасна. Пока весна не пройдет, родники не очистятся. Если же выбора нет, как минимум кипятить. Так хотя бы органическое загрязнение можно обезвредить. У нас на территории Башкирии в принципе нет питьевой воды высшей категории, есть только первой категории. Причем она с повышенной жесткостью, минерализацией. Норма жесткости питьевой воды в России — 7 мг на литр. А вот в Уфе официально разрешено до 10 мг. В каких-то городах и районах искусственно повышают этот уровень. Мочекаменная и желчекаменная болезни, камни в почках — все эти заболевания распространены в республике. Всему виной качество воды. «Обратно вода сбрасывается однозначно грязная, как бы она ни очищалась» Все хуже и хуже становится состояние воды, почвы. Все в одном жизненном цикле проходит через пищевые цепи, растительность, молоко, мясо животных. В окружающей среде происходит накопление вредных веществ. Они взаимодействуют между собой, так синтезируются новые. Негативное влияние на здоровье людей продолжается и усиливается. К сожалению, такова дань цивилизации. Все мы хотим жить лучше, все мы хотим иметь машину и прочие удобства. А это требует роста производства, которые, так или иначе, по своему вредные. Те же сточные воды невозможно очистить до уровня питьевой воды. Обратно вода сбрасывается однозначно грязная, как бы она ни очищалась. В питьевой воде должны проверяться более двух тысяч наименований вредных веществ, что, конечно, не делается в реальности. Цивилизация однозначно идет к гибели. Происходит резкое сокращение населения. Повсеместно люди болеют и умирают. Однако, это не значит, что не надо ничего делать. Мы должны продлить агонию цивилизации. Хоть как-то соблюдать экологические требования и минимизировать тот вред, который мы наносим окружающей среде и опосредованно своему здоровью. «Из окна кухни – кладбище, а в скважине – молоко». Как под Уфой живет деревня, где до сих пор пьют воду из колодца. Жильцы боятся пить местную воду из колодцев и скважин из-за близости к могилам и странных цветов и запаха. «Живу же, не померла еще»: репортаж из «марсианского» города Карабаш, который называют самым грязным в мире. Почему в деревне Вавилово возле кладбища нет водопровода? Администрация Уфимского района дала ответ. Случайность или трагическая цепочка ошибок? Кто виноват в прорыве дамбы за миллиард рублей в Орске.
