Рамиль Рахматов: - Добрый день, уважаемые зрители канала Пруфы.рф. Сегодня у нас в гостях экономист и наш эксперт Рустем Шайахметов. Поговорим на очень интересные и актуальные темы. Ещё раз здравствуйте, Рустем. Рустем Шайахметов: – Здравствуйте. – Мировая ситуация сейчас обуславливается событиями на Ближнем Востоке – в данном случае агрессия США и Израиля в сторону Ирана. Иран – нефтедобывающая страна. Есть перекрытие Ормузского канала, то, что уже повлияло и будет влиять на экономику всего мира. Цены на нефть пошли вверх. Индия стала приобретать нашу нефть. Казалось бы, с одной стороны, ситуация для нас выгодная. Но странным образом складывается так, что, когда мировые цены на нефть падают, у нас повышаются ценники на заправках республики. Когда цены идут вверх, то и ценник на бензин меняется в сторону повышения. Что в ближайшей перспективе будет с ценами на бензин у нас здесь? – Бензин будет повышаться в цене. Цены будут расти – и наши нефтегазовые компании, естественно, захотят воспользоваться моментом и повысить свои ценники, хотя их издержки существенно не вырастут. У нас просто эта система построена так, что при любых обстоятельствах цены на заправку растут. У нас низкий контроль Федерального антимонопольного ведомства. И нет жёсткой конкуренции, как, допустим, в Соединённых Штатах Америки. В США нет такого жёсткого антимонопольного законодательства, как у нас, но до иранского кризиса цены на заправках в Штатах были ниже, чем цены у нас в России. И это говорит о том, что конкурентная среда, которая там создана, она существенно влияет на ситуацию в целом. Там власть стремится, чтобы цены на бензин особо не повышались. Трамп не зря разрешил даже Ирану торговать нефтью, лишь бы сильно не повышались цены, потому что сейчас цены на заправках, особенно в США, просто привязаны к ценам мировым. Иран теперь может продавать свою нефть. Но и для России это хороший «белый лебедь», который позволит нивелировать негативные последствия января-февраля. В январе у нас падение ВВП было на 2,1%. Это в основном связано с санкционным давлением, которое достигло определённых целей. Прежде всего касаемо экспорта нефти. Сейчас после этого хаоса, который посеян Трампом, я думаю, у многих стран отношение к нашим энергоресурсам изменится или уже изменилось. И если цены в среднем повысились на 30%, то цены на нефть из России – где-то 40% и более. Сейчас единственная проблема, что логистические затраты увеличиваются, потому что основной потребитель у нас – это Азия, Китай, Индия. А везти через Красное море мы не можем, то есть мы идем вокруг Африки. Это увеличивает затраты. Но в целом на данном этапе, в краткосрочной перспективе, для нас это плюс. Вот тот дефицит федерального бюджета, который около 3,5 трлн рублей образовался за два первых месяца этого года – я думаю, он будет существенно снижен. – Я правильно же понимаю, что в любом случае эта ситуация благополучна для бюджетов Российской Федерации, но это не значит, что нам, простым потребителям на заправках, станет легче? Вы сейчас сравнили ценообразование с США. Но у них есть такое понятие, как психологическая отметка любой цены на бензин. А почему у нас этого понятия не существует? – Проблема в том, что у нас нет политической конкуренции. В развитых странах есть политическая конкуренция, которая бьёт по многим показателям. Если что-то не так, это сразу отражается на победе или поражении той или иной партии. И поэтому они пытаются нивелировать многие вещи. Допустим, в Евросоюзе сейчас усиливается политическая пропаганда, чтобы уменьшить санкционное давление на Россию, покупать ее энергоресурсы. Если избиратели не поймут, то их снесут. - У них там голосуют так или иначе своим бюджетом и своим кошельком, а мы пока что голосуем максимум холодильником. – Это тоже наш кошелёк. Вот у нас инфляция в среднем 6,3% в Башкирии. Но если мы говорим о фиксированном наборе товаров и услуг, то минимально он вырос на 8,3%. То есть в 1,4 раза выше, чем общие темпы инфляции. Это с чем связано? Это связано с тем, что цены на продовольствие и услуги (прежде всего – ЖКХ) ускоренно повысились. – Получается, что набор обязательных услуг и товаров, которые человек в повседневной жизни просто обязан потреблять, по инфляции гораздо выше, чем общая инфляция в стране и республике? – Да. Если мы посмотрим структуру потребления, то свыше трети того, что получает все население, получает лишь 10% населения. Остальные – это уже совершенно другая история, и больше чем у половины населения доходы не более 40 тысяч. На этой категорию населения всё отражается. Допустим, если у человека доход 200 000 в месяц, вот для него инфляция где-то 6,3% за прошлый год. Автомобили, туристические поездки – это тоже включено в инфляцию в той или иной мере. А многие этим не пользуются, многие не могут купить себе автомобиль или покупают автомобиль дешёвый, в основном российский автопром или китайский. Вот у них рост стоимости жизни значительно выше. – Перейдём к более глобальной теме. В конце прошлого года ходили тревожные настроения среди представителей малого и среднего бизнеса и среди муниципальных служащих. Они говорили о том, что грядущая и уже сейчас реализуемая налоговая реформа в части перераспределения или увеличения каких-либо налогов приведёт к увеличению налоговой нагрузки. Многие бизнесмены открытым текстом говорили, что будут полностью уходить из личного бизнеса в найм. Сегодня уже конец марта. Что мы видим на примере нашей республики? Так ли были оправданы все опасения? – Опасения оправданы. Если посмотрим, сколько отгружено товаров и услуг с начала года, то за два месяца получается на 20% меньше, чем по сравнению с прошлым годом. Если взять строительство, то там 60%. Еще надо учитывать, что примерно на столько же было снижение в прошлом году. То есть, если сравнивать с 2024 годом, у нас где-то менее половины объёма введённого жилья. Из него больше половины не продаётся. Это низкий спрос населения. Это связано с тем, что, во-первых, жёсткая денежно-кредитная политика, когда у нас говорят, что где-то около 5% инфляция сейчас, а ставка – 15%. То есть в три раза больше, чем инфляция. И фактически инвестировать во что-либо сейчас невыгодно. Но, что бы ни говорили многие бизнесмены, в наёмники они не все готовы пойти. И их далеко не всех готовы взять. У нас соотношение создаваемых и ликвидируемых предприятий в прошлом году – 1 к 1,5. То есть ликвидировано было в полтора раза больше, чем создано. Идёт дробление бизнеса в связи с тем, что повысились ставки НДС. Многие стали закрывать старый бизнес и открывать новый в качестве ИП-шников и самозанятых. Это позволяет им экономить, потому что там оборот уже меньше и, соответственно, издержки меньше. Поэтому у нас число самозанятых и предпринимателей стало больше. Кстати, часть сотрудников пытаются переводить в самозанятых и предпринимателей, потому что это дешевле в целом. – Я хотел здесь попросить провести небольшой ликбез. В моём понимании, у любого налога должна быть своя логика. Допустим, ты платишь транспортный налог, он якобы уходит на то, чтобы ремонтировались дороги. А объясните, что такое НДС? И в чём его логика? – Ну, это косвенный налог с оборота. Налог на вновь добавленную стоимость. И он существенно снижает прибыль. - Он по цепочке производства и продажи нарастает? – На товар начисляется 22%. При этом, когда мы производим товар, мы покупаем комплектующие и прочее, а там свой НДС. И вот эта разница, которую мы оплатили с товарами, она идет как вычет. И в результате мы платим между разницей уплаченным НДС с купленными товарами и услугами и полученным НДС при реализации товаров. НДС очень легко администрируется. Поэтому власть его так любит. Но НДС, забирая вот эти деньги, создаёт определённые проблемы. Потому что это – издержки. Значит, прибыль уже будет меньше. В среднем 10-15% считаются сейчас хорошей прибылью. Увеличение где-то на 2% – и получается, что уже 20% от прибыли просто уходят в налоги, потому что это издержки. Но в соответствии с этим уже налоговая база региональных бюджетов резко падает. Напоминаю, что с 2025 года налог на прибыль – 25%, из них 7% уходит в федеральный бюджет. – Недавно у нас вышла большая публикация о том, какая доля налогов распределяется между федеральным центром и республикой. Во-первых, около половины налогов в прошлом году ушло в федеральный центр, часть у нас осталась. При этом предприятия, которые и формируют налоговую базу, большую часть отдают в Москву за счёт того, что у них здесь – только филиалы. Москва, где находятся головные офисы, всё это аккумулирует. В этой публикации есть и ваши рекомендации, как эта диспропорция должна решаться. Но, я так понимаю, ситуация будет ухудшаться? readmore1 – От того, что мы увеличиваем налоговый пресс, объём не увеличивается – скорее всего, даже уменьшается. Если все налоги собрать, где-то около 40% выйдет от полученной вновь прибыли, то есть добавленной стоимости. А в Штатах, в Казахстане – там в два раза меньше. Но они интенсивно ускоренно развиваются. Казахстан уже опередил по ВВП Россию. Если мы продолжим вот такое давление, то, когда мы приходим в магазин, мы видим цену товара российского, китайского, казахстанского. И при всех обстоятельствах выбираем тот товар, который дешевле. Это разумно. В соответствии с этим вытесняется доля отечественных товаров на внутреннем рынке и ухудшается система конкурентоспособности наших товаров на внешних рынках, потому что налоги заплатили. Издержки увеличились. И значит, ниже определённой стоимости мы продавать свой товар не можем. И, в соответствии, с этим производство. Почему вот ВВП на 2,1% в январе снизился? Одна из причин, конечно – санкционное давление. Но в том числе и повышение налогового бремени, которое ухудшает ситуацию на рынке для наших товаров. – Выходит, если увеличить налоги здесь и сейчас, один раз выдрать можно клоком чуть больше, но в перспективе это всё равно приводит к спаду? – А не факт, что мы будем больше брать. Я хотел бы напомнить девяностые годы, когда налоговое бремя было безумное. В результате бизнес разорялся. Разорялись прежде всего крупные промышленные предприятия, которые мы сейчас восстановить не можем. Потому что проще было ничего не делать – это было дешевле, чем что-то производить. Система издержек не рассматривалась до конца девяностых годов, пока не пришёл Примаков. Принятие Налогового кодекса РФ, упорядочивание многих вещей – все это привело к тому, что налоги стали расти. Я просто напомню, что НДФЛ у нас был до 45 или 50%. И собирали очень мало. Когда сделали плоскую шкалу, то рост НДФЛ стал увеличиваться. Люди увидели, что ты можешь зарабатывать официально, заплатить налоги и разумно легализоваться. – Сделаем небольшую ремарку о том, что система как раз должна быть выстроена не слишком либерально или мягко. Она должна быть выстроена справедливо и на долгосрочную перспективу, чтобы люди просто поверили в правила игры. – У нас, когда начинают говорить о целях налоговой политики, говорят о сбалансированности бюджета. Это неправильно. Главная цель налоговой политики – ускоренное социально-экономическое развитие и соблюдение баланса между социальными обязательствами и развитием бизнеса. Этого фактически нет. Не ставится задача ускоренного развития. Надо создавать условия. С 2013 года мы топтались на месте. В то время, когда в среднем рост глобальной экономики был на уровне 3-5%, у нас – 1,5-2. И у нас еще очень сильно 2014 год обвалился. Мы должны понять, что нужно для социально-экономического ускоренного развития. Может, меньше концентрироваться на развитии базовых отраслей. Они нужны, но надо делать упор прежде всего на те секторы экономики, которые ускоренно развиваются. Так делается в Китае, так делается в Сингапуре. Вот Ирландия экспортирует софта больше, чем мы нефти. Давайте посмотрим – может быть, нам проще что-то новое найти? – Если по-простому – вы говорите, у нас система заточена на то, чтобы сегодня бухгалтерский дебет с кредитом сходился, не было бюджетных дыр, не приходилось их латать, и предлагается налогами закрывать этот вопрос. Вы же предлагаете посмотреть туда, где у нас в перспективе может исходить новый добавочный продукт и новая прибыль, и пробовать это развивать. Или этому, по крайней мере, не мешать. – Не только. У нас дефицит бюджета сейчас за 2 месяца – 3,5 трлн рублей. Если мы посмотрим, сколько выдаётся субсидий юридическим лицам, это 1,7 трлн рублей. В этом году и плюс 1,4 трлн – это субсидирование льготных ипотек. Почему у нас высокие выплаты по ипотекам? У нас высокая ставка, а между высокой ставкой и льготной ставкой выплачивается субсидия. Кто на этом зарабатывает? На этом зарабатывает Сбербанк, на этом зарабатывает ВТБ. Они эту разницу получают фактически. За счёт этого они ставят высокие депозитные ставки. Потом эти ставки используют для кредитования льготных ипотечных кредитов. Если я не ошибаюсь, около 1,7 трлн прибыли получено Сбербанком. Рекордная прибыль. У них рентабельность свыше 20%! А мы тратим деньги на то, чтобы выдать льготы. Льготы – это исключение, а у нас их сделали правилом. И льготы часто получают не те, кому они очень нужны. А прежде всего, если посмотреть, их получают богатые структуры, которые могли бы обойтись без них. – Вернёмся на нашу бренную башкирскую землю. На неделе была новость о том, что Республика Башкортостан не будет отказываться от двухуровневой системы местного самоуправления. У нас останутся сельские поселения и муниципальный уровень. Но вопрос в другом. Новшества в налоговом законодательстве ведут к тому, что больше денег у муниципалитетов не станет. Они так и останутся бесправными и безденежными. С этим вы готовы согласиться? – Так и есть. Надо учитывать, что, допустим, если раньше было около половины от налога по УСН, то сейчас в городах получают 10%. У них забрали, если не ошибаюсь, 7,5 млрд рублей из муниципальных бюджетов. Какой бы мы там уровень ни ставили, важно, чтобы было финансирование. А деньги из муниципалитетов забрал республиканский бюджет. Как говорится, денег нет, но вы держитесь. Продолжение беседы читайте в следующей публикации. Полную версию смотрите на видео.
