пришлите новость

Назад в СССР? В какой стране мы будем сейчас жить – анализ экономиста

13:42, 04 марта 2022

Что будет с ипотекой? Куда вкладывать деньги? Ожидать ли гиперинфляции? Что будет, если не сможем продавать нефть? Экономист Всеволод Спивак в гостях на Пруфы.рф.

Назад в СССР? В какой стране мы будем сейчас жить – анализ экономиста

Что будет с нами завтра? Вопросов сейчас гораздо больше, чем ответов. Вместе с экспертом, экономистом Всеволодом Спиваком Пруфы.рф попытались разобраться в происходящем – понять, что означают те или иные санкции, к чему они могут привести и как нам действовать.


Что произойдет с банками?

Рамиль Рахматов: Санкции могут быть разнообразные – технологические, валютные, корпоративные, логистические. Начнем с самого громкого – с банков. В чем суть санкций и как на них все это повлияет?

Всеволод Спивак: Банки, которые попали под санкции, не смогут проводить зарубежные операции, не смогут обеспечить клиентский сервис и потеряют часть зарубежных активов. Так, сейчас поступила информация, что «дочка» «Сбера» в Чехии закроется и банк будет полностью выходить из европейского рынка. Мы уже сейчас видим, что часть карт, выпущенных попавшими под санкции банками, за рубежом уже не обслуживаются.

Рахматов: Есть мнение, что тот же «Сбер», например, в режиме неполучения дешевых кредитов живет уже с 2014 года. То есть все операции сконцентрировались внутри страны, и валюта накоплена. Такая ли беда для банков эти санкции?

Спивак: Если мы говорим об обслуживании небольших компаний или физлиц, то эти санкции, может, и не будут так заметны. Но при обслуживании крупного бизнеса банки обязательно должны быть встроены в мировую инфраструктуру. Крупные банки должны обеспечивать крупным клиентам, взаимодействующим с зарубежными партнерами, бухгалтерские проводки. Корпорации не смогут работать через банки, попавшие под санкции, и вынуждены будут искать другие варианты. Да, может, ты не продаешь нефть и газ, но покупаешь какие-то запчасти из-за границы.

Рауфа Рахимова: Но с учетом технологических санкций, возможно, это уже неактуально.

Спивак: Пока сложно сказать, насколько мы пострадали. Говорят, что сельское хозяйство сейчас на подъеме, и это все не сильно его коснется. Но при этом семена, удобрения в значительной степени закупаются за рубежом. Пока, думаю, мало кто понимает, как можно безболезненно уйти от западных поставок.

Рахматов: Вы упоминали, что отключение банков от SWIFT для нас не так актуально. Давайте поясним, что это такое вообще.

Спивак: SWIFT – это система передачи защищенных данных, с помощью которых банки могут обмениваться друг с другом сообщениями о платежах. То есть это инструмент, с помощью которого переводятся деньги. При отключении от SWIFT банк не может, условно говоря, провести платеж за границу. Раньше этой системой пользовались и внутри России, но на начало января 80% всех платежей уже проводились с помощью своей российской системы передачи финансовых сообщений. Я думаю, оставшиеся 20% будут легко замещены.

Но после отключения SWIFT возникнет проблема, как отправить на запад, как получить деньги, например, за проданную нефть. Это проблема. Но еще в субботу Евросоюз и Америка уверенно заявляли, что отключат, а потом, видимо, сели, посчитали и решили, что отключат только для тех банков, кто оказался под санкциями. Фактически тем самым они громко объявленную меру превратили в профанацию. Но если все же полное отключение состоится, то надо к этому подготовиться, продумать, каким еще способом можно будет проводить хоть какие-то платежи.

Как мне кажется, SWIFT технологически уже немного устарел. Ему на смену приходят более современные технологии. И отключение от системы России, может привести к тому, что во всем мире возникнет острая необходимость в поиске альтернативы. И SWIFT будет терять монопольное положение.

О заморозке резервов Центробанка

Рахматов: Какие потери мы понесем от заморозки золотовалютных резервов Центробанка за рубежом?

Спивак: Это то, чего никто не ожидал. Эта мера слишком экстремальная, в том числе для Европы.

Рахматов: Ведь это, по сути, разбой?

Спивак: Да, так и есть. Ожидалось, что это могут сделать США. У нас с ними товарооборот довольно низкий, друг от друга не сильно зависим. Прогнозируя что-то подобное с их стороны, ЦБ выводила резервы в долларовых активах. Но то, что это может сделать Европа – было неожиданно. С учетом того, что она не может отказаться от закупки наших энергоносителей. Получается: мы у вас своровали, но вы продолжайте продавать нам газ. Необычная ситуация. Но еще больше рисков у европейцев возникло из-за того, что и мы в ответ заморозили часть европейских активов, запретив нерезидентам выходить из наших ценных бумаг и выводить дивиденды. Мне кажется, таким образом, мы заморозили их активов на бόльшую сумму.

Рахимова: Британские корпорации заявили о выходе из российских – BP выходит из «Роснефти», Shell из «Газпрома». Это что означает? Из-за заморозки активов они не смогут продать свои акции?

Спивак: На открытый рынок такое количество акций не выставляется – они обрушат любой рынок на много лет. Это уникальная сделка и договоренности по реализации будут достигаться в индивидуальном порядке.

О гиперинфляции

Рахимова: Гиперинфляция будет в случае, если заморозка активов Центробанка продолжится?

Спивак: Сейчас заморожено около 45–60% золотовалютных резервов при общей сумме в 640 млрд долларов. То есть условно заморозится 300–350 млрд. Но при этом около 300 млрд останется. Запасы остаются достаточно большими по отношению к денежной массе. Россия готовилась много лет – это очевидно стало. Жертвовала темпами экономического роста, изымала деньги, копила. Единственная ошибка – размещение в еврозоне.

Поэтому если гиперинфляция будет, то это вряд ли будет связано с заморозкой резервов, разве что на психологическом уровне.

Рахимова: А что может повлиять на гиперинфляцию?

Спивак: Если мы включим печатный станок. На прошлой неделе, чтобы обеспечить банковскую рублевую ликвидность из-за того, что люди массово начали снимать деньги, залили примерно 2,8 триллиона рублей. Это примерно 5% от общей денежной массы категории М2, которая у нас есть. Это много. Если так будет продолжаться, то может привести к гиперинфляции.

В чем хранить деньги россиянам?

Рахимова: В связи с тем, что цены на наши активы падают, не время ли сейчас покупать российские акции?

Спивак: Многие считают, что время. Но биржа закрыта.

Рахимова: У обычного жителя могут быть 500 тысяч, миллион рублей накоплений. Можно ли – после открытия биржи – вложить в акции? И в какие?

Спивак: Опыт стран, которые попали под санкционные воздействия, показывает, что внутри сохранять деньги лучше либо в акциях, либо в валютном кэше, либо в недвижимости. В валюту сейчас входить неочевидно, поэтому зайти в акции, мне кажется, будет рациональным решением. Но при этом надо понимать, что объективного уровня цен на акции сейчас не будет. То, что вам кажется сейчас дешевым, может упасть еще в два-три раза. Но в долгосрочном плане мне кажется это правильным решением.

Рахимова: Как бы вы распределили по отраслям экономики?

Спивак: Между всеми ликвидными акциями – и «Газпром», и «Сбер», и «Лукойл», и какую-то часть на ретейл, и на компании нового сектора – может быть, «Яндекс».

Рахимова: На какие показатели экономические нужно смотреть при выборе?

Спивак: На мировом рынке сложилась ситуация, когда стоимость денег была условно бесплатной. И значительная часть компаний продавала идею, нежели текущие активы. Я думаю, что с учетом роста инфляции в США, Европе и необходимости повышать ставку процента, компании, которые продавали идею, в значительной мере потеряют свою стоимость. А те компании, которые обеспечены текущими потоками и у которых есть значимые активы, будут более надежны для вложений.

Рахимова: Что означает – идея?

Спивак: Например, есть такая компания Nikola. Они хотели производить в Америке электротягачи. Компания не выпустила ни один грузовик, еще нет даже производства, а капитализация достигла 50 млрд долларов – это соразмерно с капитализацией компаний, которые выпускают автомобили сотнями тысяч. Или Tesla. У них хороший продукт. Но капитализация, которая близка к триллиону долларов, обусловлена не этим продуктом, а совокупностью идей, которые когда-нибудь могут реализоваться.

Рахимова: А есть аналоги таких компаний в России, которые тоже продают идею?

Спивак: Я думаю, оценка высокотехнологичных компаний во многом подвержена той же логике. Допустим, тот же «Яндекс». Он еще в январе оценивался в 30 млрд долларов. А сейчас – 7 млрд. Во-первых, если мы будем оторваны от западных рынков, то очевидно, что поддерживать капитализацию в 30 млрд долларов будет тяжело, а во-вторых, я думаю, западные рынки тоже будут пересматривать свои модели оценок стоимости компаний, у которых нету доходов, соответствующих этой капитализации.

Рахимова: Если биржи откроются, можно покупать?

Спивак: Биржа очень волатильна. Мы сейчас говорим о том, что курс акций низкий относительно того, что было полгода назад. Но вышло огромное количество иностранных денег, поменялась ключевая ставка. Если и может быть объективная цена акции, то она существенно ниже. А упадем или не упадем на открытии – сегодня многие упали бы наверно. Если откроют, например, после перемирия и прекращения военных действий – то, возможно, вырастем. Но до прежнего уровня в реальном выражении стоимости акций не восстановимся. Я специально употребляю фразу «в реальном выражении стоимости» – есть предпосылки, что страна может сорваться в гиперинфляцию, и тогда цены будут замеряться совсем другим порядком.

Рахматов: Триллион сейчас потратит Россия на скупку акций крупных предприятий. Некоторые экономисты предлагают перейти полностью на рублевые расчеты. Помогут ли эти шаги и к чему они могут привести?

Спивак: Триллион окажет, безусловно, поддержку фондовому рынку. На низах кажется, что это вложение принесет прибыль в фонд национального благосостояния. Акции должны вырасти. Это заметные деньги для фондового рынка, но не бешеные. Надо ли вкладывать в фонды или хранить в кубышке – это вопрос дискуссионный. Зависит от того, насколько долго будут продолжаться боевые действия на Украине. Если закончатся за несколько дней, то поддержка фондового рынка – это правильный шаг. Если затянется – то эти деньги лучше расходовать в других направлениях.

О технологических санкциях

Рахматов: Нас наказывают с помощью технологических санкций – по микроэлектронике, чипам. Но ведь в этих цепочках и сама Россия является поставщиком. Например, неон и различные вещества. Перекрывая этот рынок, не себе ли в ногу стреляют?

Спивак: Америка действует избирательно. Она оставляет себе возможность закупать в России критичные для нее компоненты. К примеру, после объявления жестких санкций на ряд банков, потом вышло разъяснение, что можно проводить с ними операции, если они касаются англоязычного сектора, до середины лета. Другое дело, что точек соприкосновения, когда мы поставляем критичные материалы для западной экономики, все меньше и меньше.

Рахматов: Уран, например.

Спивак: Компании США обратились в свое правительство с просьбой не налагать санкции на финансирование, взаимодействие, покупку урана. Это может быть и титан, доля которого у нас на рынке большая. Также для мировой экономики значимы поставки зерна – Россия и Украина дают 20% мирового зерна. Но нельзя переоценивать: доля этих поставок в мировой экономике составляет всего несколько процентов.

Рахимова: Касаются ли технологические санкции медицинского оборудования, запчастей, расходников? У нас все такое оборудование европейское и американское.

Спивак: Непосредственно про запрет оборудования я не слышал, но очевидно, что запрет на экспорт микроэлектроники может затронуть. Сейчас пока прерваны цепочки поставок и понимания нет, как это будет происходить. Пыль уляжется – тогда уже будет видно.

Рахматов: Я в ваших словах оптимизм слышу. Вы говорите, что вот все немного успокоится, мы сядем с европейцами и дружно подумаем. Но за рубежом, как отмечают многие экономисты, есть такой институт, как «общественное мнение». А оно сейчас против нас. И проблема даже не в том, что государство запрещает вести бизнес с Россией. Нас наказывают сами люди, сами компании в ущерб своим интересам. Когда вы говорите – сядем и подумаем после того, как пыль уляжется. А сядут ли они?

Спивак: Так или иначе мы будем покупать то, что нам нужно. Вопрос только – через какие страны будем обеспечивать физическую логистику и как будем оплачивать. Я имел в виду, когда пыль уляжется, что мы будем структурировать, как это сделать. Как мы будем продавать нефть, когда ее не будут покупать европейцы, как мы будем фрахтовать суда. Фрахт, очевидно – вырастет кратно. И доля посредников на каждой из стадий будет возрастать.

Отставание РФ будет нарастать

Рахимова: Известно ли вам, как живет Иран в условиях санкций. Насколько похожи условия, в которых мы оказались.

Спивак: Во всех странах, которые столкнулись с санкционным давлением, резко снизился уровень жизни населения. Это безусловно. Санкции послужили триггером для роста технологического отставания от мира. Иран в свое время был светским государством, достаточно развитым. Венесуэла была самым развитым государством Южной Америки. Но, с другой стороны, есть же эффект масштаба. Просто прикладывать свойства маленьких объектов на большие – не всегда правильно. У России огромная граница – сухопутная, морская, поэтому санкции будут работать немного по-другому. Но должно пройти время, чтобы понять – как. Насколько быстро мы пройдем острую фазу – вопрос дискуссионный. А вот в долгосрочной перспективе отставание от развитых стран будет нарастать бешеными темпами.

Рахматов: Китай нас не спасет в этой ситуации?

Спивак: Китай очень прагматично действует. Я думаю, он станет одним из тех посредников, которые будут у нас покупать наши ресурсы – нефть, газ, оказывать нам финансовые услуги. И через которых мы будем покупать томографы и еще что-то. Но Китай будет брать за это очень большой процент.

Ипотека и автомобили

Рахимова: Что будет с ипотекой?

Спивак: Если ипотека будет стоить 20% и если государство не запустит массово программы льготного кредитования, то, по сути, эта ставка запретная, непосильна никому. Я надеюсь, что строительную отрасль поддержат не точечными, а именно масштабными льготными ипотеками. Потому что на стройке завязано много подрядчиков, субподрядчиков. Это длинная цепочка. Причем в ней значительная доля отечественного производства.

Рахимова: «АвтоВАЗ» заявил, что повышает свои цены на 15%. Вроде бы там тоже большая доля отечественного производства. Но они не патриотично подняли цены.

Спивак: У них неизбежно будет дорожать стоимость комплектующих, потому что будут дорожать и металл, и все остальное. Поэтому в данном случае это абсолютно нормальное бизнес-решение. 15% – не предел.

Рахимова: 150 тысяч на «Ларгус».

Спивак: Я понимаю, что те цены, которые есть на автомобили «АвтоВАЗа», вызывают удивление. Но это не предел.

Рахимова: Когда DNS поднял цены на 30% на бытовую технику, на них повлияли с помощью проверок. Будут ли также регулировать цены на продукцию «АвтоВАЗа», как думаете?

Спивак: Я категорически против давления и регулирования цен. Что касается DNS – там все коррелировано с курсом доллара. Это рынок. Ну, давите. Но тогда ничего не будет в наличии.

Доллар завышен

Рахматов: Что делать россиянам со своими деньгами, накоплениями? Одни говорят, что нет уже смысла ломиться в банки, снимать или вкладываться. Говорят, что нужно тратиться только на необходимые вещи и не нужно закупаться впрок. Правильно или нет?

Спивак: Относительно курса, если мы говорим, поздно или нет, сейчас на первом плане внутренняя политика, военные действия. Боевые действия, которые ведутся на Украине, сейчас в большей степени влияют на курс доллара нежели макроэкономические факторы. С точки зрения экономики, текущий курс доллара не оправдан. У нас даже при рекордных темпах вывоза капитала в прошлом году за рубеж рубль укреплялся. Сейчас у нас, очевидно, попытаются перекрыть канал вывода средств за рубеж. При этом цены на нефть и газ рекордные, сальдо торгового баланса, мне кажется, будет большим. При таком балансе, с точки зрения экономики, если оторваться от политики, доллар должен стоить намного дешевле. Но. Сколько продлятся еще боевые действия, сколько денег еще будет напечатано – мы пока прогнозировать не можем. Если все успокоится, то рубль укрепится. Если все продолжится так, как есть, то это выходит за рамки планирования.

Рахматов: Ранее неоднократно говорили о том, что доллар был завышен и это выгодно Центробанку.

Спивак: Доллар, действительно, завышали. И в прошлом году Центробанк поддерживал курс выше, скупая валюту. Большинство россиян ратуют за то, чтобы курс доллара был низкий, ведь это ведет к тому, что товары заграничные дешевеют, и уровень жизни как бы растет. Но надо понимать, что при низком курсе доллара мы разрушаем отечественное производство. Чем выше курс рубля, тем тяжелее отечественному производителю конкурировать с зарубежными. Оптимальный курс национальной валюты определяется соотношением между качеством жизни, который мы хотим дать людям, и потребностями экономики.

О перспективах «по небу»

Рахматов: О мерах действия, с которыми мы столкнулись по небу. Это Boeing, Airbus – запрет продажи всех технологических цепочек, лизингов и обслуживания. А также перекрытие неба над Европой и ответное – над Россией. Это ведь тоже статья доходов была.

Спивак: Я помню, что лет 5–6 назад мы получали 300–400 млн долларов так называемых пролетных денег. Но для Европы и США закрытие неба над Россией очень болезненная история. Облетать Россию дорого и долго. Это все-таки одна шестая часть суши.

По Boeing и Airbus ситуация может быть печальная. Я думаю, что если эти компании пойдут на крайние меры, то большая часть самолетов, которые есть в России, будут простаивать на земле. Самолет – это сейчас не просто механический набор средств управления. Это масса электроники, программного обеспечения, которые можно отключить одной кнопкой компьютера.

Рахимова: Сможет ли Россия заместить своими самолетами?

Спивак: Краткосрочно – конечно, нет. У меня нет точных цифр, но если посадить все боинги и эирбасы, то имеющимися на сегодня российскими лайнерами мы не сможем покрыть даже внутренний рынок.

Рахматов: Вопрос, которым задаются почти все жители – Турция и Египет для наших туристов вырастут в цене?

Спивак: Курс растет – конечно, путевки в цене вырастут. Плюс добавится усложнение логистики, плюс добавится усложнение проведения финансовых операций.

Рахимова: Доступные для отдыха россиян страны – Египет, Турция, Китай, Индия – это дальнемагистральные рейсы. Могут ли наши самолеты летать на такие расстояния?

Спивак: Я думаю, «Турецкие авиалинии» станут нашей национальной компанией. В принципе, уже сегодня в Европу добираются через Стамбул. Турция сумела сохранить отношения и с нами, и с Европой. И авиакомпания неплохая.

Что будет, если введут эмбарго на экспорт нефти?

Рахимова: Экономист Гуриев говорит, что может быть введено эмбарго на экспорт российской нефти. И замещать энергоноситель в Европе будут сланцевой нефтью из Америки. Если это произойдет, что будет с экономикой России?

Спивак: Сланцевой нефтью невозможно заместить дефицит, который вот, уже сейчас есть. Но высокие цены – 105 долларов за баррель – вызовут взрывной рост инвестиций как в сланцевую нефть, так и в нефтесодержащие пески, которые были выгодны при стоимости 40 долларов за баррель. Абсолютно рыночный процесс.

Относительно эмбарго: как я уже говорил – мы просто будем много платить посредникам. Сейчас премия покупателям доходит до 15 долларов за баррель – за то, что мы можем продавать свою нефть. Если будут жесткие санкции, будем отдавать нефть в Китай за полцены.

Рахимова: Разве Запад не может запретить посредникам покупать и перепродавать российскую нефть?

Спивак: Может. Но мы будем находить новых. Кому-то будут запрещать, кому-то разрешать. Из всего этого будет образовываться разница между нормальной ценой на нефть и той ценой, которую мы получим в конечном итоге.

Рахимова: Представим наихудший вариант – что мы не сможем экспортировать нефть. Что тогда произойдет с экономикой России?

Спивак: Это маловероятный сценарий. Более вероятен другой сценарий: очевидно, что мы теряем кооперацию с внешними контрагентами, притом, что от них мы зависим. А цены на энергоносители цикличные. Год назад мы видели цену кратно ниже. Сейчас мы видим, что баррель по 100 долларов. А через 3–4 года можем увидеть по 20 долларов. И тогда наша экономика посыплется даже без эмбарго.

Рахимова: Какая цена критичная для России?

Спивак: 40–45 долларов.

Почему европейцы массово заступаются за Украину?

Рахимова: Французский министр финансов сказал: «Мы развернем тотальную экономическую, финансовую войну против России. Российский народ расплатится за ее последствия». Это очень жесткое выражение. Объявление войны всему российскому народу. Это исключительное мнение одного политика, или это месседж от всего Запада?

Спивак: Во-первых, я считаю, что это эмоциональное высказывание. Во-вторых, оно отражает то, что Европа тоже отошла от основополагающих принципов прав и свобод человека, защиты собственности. Причем сделала это очень быстро, не имея для этого значимых внутренних предпосылок. Понятно, что у нас есть конфликт с Украиной. Но при этом они в Европе сидят в комфорте и занимаются, прямо скажем, накладыванием коллективной ответственности на людей. Мы видим, что не позволяют нашим спортсменам выступать, разрываются контракты с певцами, исключаются российские студенты из зарубежных вузов. Для меня коллективная ответственность – это одна из предпосылок называть вещи фашизмом. Даже если взять меру (популярную в России) по изъятию собственности у олигарха за рубежом – даже это нарушает то, что Европа долгое время нам продавала как идеологию.

Рахматов: Как думаете, все, что происходит – это временное явление. Или все так и останется?

Спивак: Думаю, что временное. Мы видели, что перегибы с правами человека в критических ситуациях достаточно быстро отходили на второй план. Но потом возвращались.

Рахматов: Европа всегда была прагматичной. Но в данной истории она никаких коврижек особо не получает. При этом для большинства населения Украина – это малоизвестная страна, но они массово заступаются за нее. Почему?

Спивак: Мне кажется, Европа увлеклась левыми идеями, будучи достаточно сытой. На самом деле она уже сталкивается с негативными явлениями из-за санкционных действий. Курсы акций упали на 4–5%, инфляция достигла рекордных (для Европы) значений. Если для нас уровень в 6,8% выглядит нормальным, то в Германии такого не видели 40 лет. И очевидно, что инфляция будет нарастать, будут дорожать энергоносители. Это будет способствовать тому, что начнут слушать людей, которые призывают взвешивать решения, исходя из экономической целесообразности.

Вернется Советский Союз?

Рахматов: Вот мы рассуждаем, кому выгодна эта санкционная история, а кому не выгодна. А какова сегодня роль российской экономики в общемировой, какова ее доля?

Спивак: Меньше 2%. По итогам этого года упадет, наверное, ниже 1,5%. И когда мы говорим о величии и последствиях наших санкций для всего мира, надо понимать, что наша доля в пределах погрешности для мировой экономики. У нас большая территория, у нас ощутимые вооруженные силы, но в экономическом плане мы, в общем-то, неинтересны и незаметны для большинства стран.

Рахимова: Если мы скатимся во времена, похожие на Советский Союз, когда жили в изоляции и испытывали дефицит товаров, согласится ли с этим российский народ?

Спивак: возврат на уровень Советского Союза – это один из возможных сценариев. Мы видим, как ломают красные линии между рыночной экономикой и госрегулированием. Сможем ли жить в таких условиях? Конечно, сможем. Живут и в Сомали, и в Центральной африканской республике. Что касается нашего согласия с этим – понимаете же, что это не будет решаться на основе открытого референдума.


Подписывайтесь на Пруфы.рф в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Яндекс.Дзен, следите за главными новостями России и Башкирии.

Если вам понравился материал, поддержите нас донатами.
Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ












последние новости




© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика