«Мост в Кузнецовском затоне не спасет от пробок, а только их усугубит»: эксперт детально разобрал Генплан Уфы

Рамиль Рахматов: – Ранее, когда мы говорили об экономической ситуации, вы подчеркнули одну интересную цифру – о том, что около половины вводимого жилья стоит невостребованным, его не могут продать. И невыгодно сейчас вкладываться в недвижимость как в инвестицию.

Перейдём к теме генерального плана, градостроительства. Не так давно отчитывались в Правительстве Республики Башкортостан, что на инфраструктурных проектах освоили 8 млрд. Мы обсуждали с вами эту тему и столкнулись с тем, что, например, в Забелье должен вырасти едва ли не такой город, как половина Уфы. Зачем нам ещё один город, если у нас на него людей не найдется?

Рустем Шайахметов: – Не город. Там будет жить где-то 150 тысяч человек – как обычный район большого города. Я вижу другую проблему. Как в Сипайлово, как в Дёме – одна проблема: как оттуда выехать в час пик. Когда вечером мы приезжаем, мы тоже стоим в пробках.

Транспортная инфраструктура у нас не развивается по потребностям транспортного спроса. У нас деньги осваиваются как-то малопонятно. Допустим, в Восточный выезд свыше 50 млрд вложили – и будем за него платить ещё долго, потому что это концессионное решение, фактически кредитное.

Если бы соединили Дёму с Уфимским полуостровом и с центром, этих коллапсов на Бельском мосту бы просто не было, потому что половина транспортного потока перешла бы туда. При этом в соединяющем Кузнецовский затон и «Мегу» мосте большой потребности нет.

При разработке генплана старого сказали, что соберут 15% трафика с Бельского моста. Если представить новый Дёмский мост, который соединяет Дёму и Нижегородку рядом с железнодорожным мостом, то он заберёт 50%.

При этом затраты незначительно выше. Давайте посчитаем, что нам выгодно? Но будут строить мост в Кузнецовском затоне, будут другие объекты делать.

– Я с вами полностью соглашусь. Не понимаю, зачем нужны так называемые Южные ворота, которые будут с Кузнецовского затона выходить на Оренбургский тракт. Я большого смысла не вижу, допустим, для жителей Кузнецовского затона выезжать в район Мелькомбината.

– Есть маятниковая миграция: когда люди утром едут и вечером. С Кузнецовского затона в основном будут ехать в центр. И есть улица Пугачёва, которая строится, я уже не помню, четыре или пять лет. А сколько будет строиться ещё?

Основные потоки идут в центр. Почему в районе Монумента Дружбы такие пробки? Первое – едут с Дёмы. Второе – едут с Пугачёва. Третье – едут с Менделеева. Четвёртое – едут по Софьи Перовской. И плюс к этому, не надо забывать, что по проспекту Салавата Юлаева со стороны Черниковки тоже едет народ – и они тоже нагружают транспортную инфраструктуру.

Вот здесь нужно принимать решение, чтобы эти транспортные потоки были разъединены. Это должно быть отражено в Генплане. Но в Генплане Уфы я не увидел решения, как они это сделали.

– Ни в Генплане 2021 года, ни в нынешней редакции, которую недавно принимали?

– Ни в нынешней редакции, ни в старой. Сейчас говорится, что в очередной раз есть уже распоряжение администрации города Уфы в районе Монумента сделать двухуровневую транспортную развязку. Но это уже было, предложения уже разрабатывались. Мы идём по второму кругу и деньги тратим.

Учись, Уфа! Как Челябинск привел в порядок общественный транспорт без метро и воздушных трамваев

– Здесь прекрасный момент вы заметили. Надо будет ещё проектировать годика два-три, потом ещё находить деньги. Чтобы это всё реализовать, понадобится лет десять.

– Это всегда так. Надо исходить из того, что с момента межевания и до реализации проекта, в зависимости от сложности, проходит от пяти до десяти лет, это как бы нормально. Но дело в том, что это надо делать не сегодня, это надо было делать вчера.

– И делать, когда есть деньги?

– Деньги в бюджете есть, но их надо грамотно тратить. Допустим, миллиард рублей мы тратим на Центр настольного тенниса. Мы концентрируем в Затоне мощный спортивный кластер так называемый, в котором нет необходимости. Мы формируем ещё одну новую транспортную проблему.

Люди, которые будут ехать со стороны Уфимского полуострова, как будут заезжать туда? Им надо будет делать поворот на затонском шоссе. Они будут создавать пробки. Об этом тоже не думают.

– Хотелось бы нашим читателям разъяснить, что такое Генплан Уфы. Это «конституция», которая пишется на 10-20-30 лет? Есть какие-то промежуточные изменения в Генплан, которые могут вноситься в другом режиме? Есть какие-то проекты развития территории, планировки территории, мастер-планы и прочее? Давайте объясним, что это такое.

– Генплан – это прежде всего концепция развития населённого пункта. И в принципе, если какой-то объект туда не входит, то он не может финансироваться из федерального бюджета, республиканского и так далее.

– То есть в генплане не пишется конкретно, какое здание будет построено, а указывается, под что будет определена территория?

– Это определяется зонированием: что подойдёт под ИЖС, что подойдёт под многоэтажное строительство, что подойдёт под смешанную зону.

– Условно говоря, в жилой зоне уже не появится завод, потому что генпланом уже та территория определена?

– Генплан утверждается городским советом, но, чтобы он утвердился городским советом, многие параметры утверждаются республиканским правительством, а часть – уже федеральным. Там не всё так просто.

Чем беднее семья, тем больше страдает от инфляции. Экономист рассказал, почему цены в Башкирии растут, а экономика буксует

– Как вносятся изменения?

– Те параметры, которые изменяются, должны согласовываться с федеральным центром. Главное – мы должны понять, сколько человек будет проживать в нашем населённом пункте, прежде всего в Уфе. Понять, какая будет схема расселения. Исходя из этой схемы мы уже формируем инфраструктуру: инженерную, коммунальную, транспортную, социальную. Всё, что касается жизни. Есть нормы, которые должны выполняться.

А у нас, к сожалению, Генплан стал набором некоторых хотелок. Мы говорим, что построим столько-то социальных объектов. Но всё делается с излишками. И самое главное: это не документ, не руководство к действию. Это некие благие пожелания о том, как может быть и как будет развиваться город. В данном случае мы должны создать концепцию – важный целеполагающий документ, в котором мы определили: вот у нас будет такая-то схема расселения, и мы будем так же развивать прилегающую инфраструктуру.

У нас проблема состоит в том, что, когда начинается разработка генплана, мы кидаемся из стороны в сторону. Сначала мы говорили, что развиваем внутренний Уфимский полуостров, потом Забелье, затем стали говорить о Зауфимье. В результате получается разбросанность, нет концентрации ресурсов. Посмотрим, например, на улицу Октябрьской Революции: сначала заявили, что начали строить, потом забыли, потом опять вспомнили, что надо делать. Мы распыляем ресурсы. Программы должны формироваться с учётом наших ресурсов.

Допустим, мы говорим, что в Забелье, в Дёме будет жить 140 тысяч человек. Мы должны понимать, что из них где-то порядка 30-40 тысяч будет ездить на Уфимский полуостров. Исходя из этого, мы должны сразу подготовить соответствующую инфраструктуру. Что такое 150 тысяч человек в данном микрорайоне? Нужно столько-то больниц, столько-то школ, столько-то детских садов. Когда мы это всё подготовили, мы говорим: «Всё хорошо, начинаем реализовывать». А у нас же такого нет. Мы распыляемся. И в результате те, у кого больше лоббистских ресурсов на данный момент, пробивают тот или иной ресурс в свою пользу.

Например, мы долго говорили о мосте в Нижегородку через Романовку. В конечном итоге приняли правильное решение – отказались. Но при этом надо учитывать, что были произведены определённые предпроектные работы. Это, кстати, миллионы рублей, даже десятки миллионов, которые просто выкинуты. Или, допустим, мост в створе улицы Интернациональной, соединяющий с Алексеевкой. Только на проектные работы туда уже вложено, если не ошибаюсь, около 700-800 млн рублей. С 2010 года эта история длится. Но большой потребности в этом нет, если будет Западное шоссе, соединяющее Дёму с Интернациональной, и развязка через Затонский мост. Это решает проблему за меньшие деньги.

Но у нас, видимо, не хотят идти таким простым путём. Если будет реализован проект моста в створе Интернациональной с дальнейшим подключением к трассе М-7, то (при нынешних ценах) это будет примерно 70 млрд. А потребность в целом не самая высокая, потому что были расчёты: эта дорога и мост будут загружены на 20%. Это крайне мало. Это как Восточный выезд – пробок там нет.

– Обратил давно внимание, что очень многие чиновники, когда уходят со своих постов, часто оказываются именно в каких-то проектных организациях при этих же учреждениях, при госпредприятиях или министерствах. Они постоянно загружены какими-то проектами и работами, 90% которых потом не находят своей реализации. Но это десятки, если не сотни миллионов рублей. Вы сейчас привели такой же пример. Деньги законно уходят в трубу.

– Все, наверное, помнят, как Алан Марзаев был признан виновным в получении взятки в размере 37 млн. Предположим, это 10% от стоимости контракта. Теперь возникает вопрос. Да, предпринимателей нагнули, но с другой стороны, если б у них доходность была менее 10%, они бы сказали: «Слушай, дорогой, хотим, но денег нет». Но тем не менее, они согласились, они стали выплачивать. Значит, доходность там какая?

Ведь они ещё и обналичивали деньги. И достаточно существенно. То есть минимум 25% доходности точно есть. А теперь возникает вопрос: а как у нас отторговываются вот эти государственные контракты, которые позволяют при нынешних временах иметь такую прибыльность проектов хорошую? И поэтому эта отрасль может быть сильно коррупциогенной? Потому что чиновники знают, что подрядчики имеют достаточно большую прибыль. И у нас очень плохо контролируют используемые деньги.