С середины 1960-х годов Советский Союз начал активно поддерживать Северный Вьетнам в противостоянии с Соединённые Штаты. Формально участие старались не афишировать: после Карибского кризиса руководство стремилось избегать прямого обострения отношений с Вашингтоном. Поэтому советские военные специалисты направлялись в регион в условиях строгой конспирации. Главным требованием была абсолютная секретность Офицерам запрещалось фотографироваться, вступать в несанкционированные контакты с местными жителями и покидать место службы без разрешения. Общение допускалось только через назначенных переводчиков. Все командированные подписывали обязательства о неразглашении, а само их пребывание зачастую официально не подтверждалось. Такая скрытность впоследствии обернулась проблемами Вернувшись домой, многие сталкивались с трудностями при оформлении льгот и подтверждении выслуги лет, поскольку их миссия формально «не существовала». Сложности возникали и в медицинских вопросах: тропический климат и болезни давали о себе знать, однако говорить о месте службы было запрещено. Ограничения касались и профессиональной деятельности Одной из задач советских специалистов было изучение американской военной техники, однако доступ к местам падения самолётов и вертолётов нередко откладывался. Вьетнамская сторона стремилась беречь союзников и одновременно учитывать сложные отношения с Китаем, поэтому передвижение советских офицеров иногда мягко, но настойчиво ограничивали. Отдельной темой стали личные отношения Попытки заводить романы с местными женщинами не приветствовались ни командованием, ни принимающей стороной. Во Вьетнаме сохранялись консервативные взгляды, а память о колониальном прошлом делала любые связи с европейцами чувствительной темой. Несмотря на это, человеческие истории всё же случались. При всех ограничениях отношение простых вьетнамцев к советским военным было доброжелательным. Помощь воспринималась как вклад в общую борьбу, и память о ней долго сохранялась на бытовом уровне — от слов благодарности до символических жестов.
