«Нас судьба сталкивала не раз» Галия и Фаиль могли встретиться и полюбить друг друга раньше. В 2004 году девушка стала призершей на Сабантуе в Салавате, где победила на скачках. Фаиль был зрителем, и не подозревал в бравой наезднице будущую жену и мать своих четверых детей. Тогда, на скачках, Галия выиграла телевизор. Для нее это была немыслимая награда. В тот же день до смерти была загнана одна из лошадей. – Мы стояли с ним рядом, смотрели на эту лошадь. А потом рассказывали, как были свидетелями одного и того же случая. Нас судьба сталкивала не раз, но мы не обращали внимания друг на друга. Молодые Галия и Фаиль познакомились в 2009 году, когда девушка вступила в движение студенческой башкирской молодежи «Кук буре». Движение «Кук буре» появилось в Башкирии в 2006-2007 годах. Туда шла студенческая молодежь, привлекаемая лозунгами демократии и федерализма. По словам публициста Рамиля Рахматова, который в те годы состоял в этой организации, курировалась она командой Хабирова. – Мне хотелось участвовать в общественной жизни. Я выбирала между движениями «Союз башкирской молодежи» и «Кук буре». Выбрала последнее, потому что в СБМ брали студентов только из БГУ, а я была из БГПУ. Там мы с Фаилем и познакомились, но опять не обратили друг на друга внимания. В 2010 году, после студенческой вечеринки «ритаим» (башкирская дискотека, где ритмично танцуют народные танцы, – прим. ред.) Фаиль предложил проводить Галию домой. С того момента они и начали встречаться. – Он такой чуткий, внимательный человек, всегда выслушает. Писал мне стихи, отправлял их сообщениями – я отвечала. Я увидела в нем не просто любимого человека, а отца своих детей, – вспоминает Галия. В 2011 году молодые люди расписались. Жизнь начинали, как и все студенты, – в бедности, снимали квартиру. Галия стала работать учительницей, а потом редактором на Телецентре, он – то дворником, то на подработках на стройках. – Свадьба у нас была башкирская, длилась две недели. За это время мы собрали некоторую сумму. Фаиль, как человек практичный, сразу сказал, что мы, конечно, можем купить машину на подаренные деньги, но лучше вложим в жилье. Так мы и начинали, с 18 квадратных метров. Взяли в кредит малосемейку. Он сделал там ремонт, там же родился наш первый сын. Когда появился второй ребенок, дочь, в 2014 году семья переехала в СНТ «Калинка». Там, в садах у поселка Таптыково, из обычной дачи Фаиль отстроил двухэтажный дом. Жили там четыре года. – Дом детям очень нравился. Фаиль все отстроил, все было хорошо. Но с детьми удобнее быть ближе к поликлиникам, школам, садикам, и мы продали дачу. Семья переехала в город. Сначала взяли в ипотеку однокомнатную квартиру, потом продали ее и перебрались в двухкомнатную, а уже потом – в нынешнюю трешку. Галия говорит, что в течение совместной жизни они переезжали раз восемь, то в съёмное, то в ипотечное жилье. Сейчас Алсыновы живут по среднестатистическим меркам – бедно. В трехкомнатной хрущевке – простой ремонт, бюджетная мебель из ЛДСП, двухъярусные кровати для экономии места, стены в тусклых бумажных обоях. Единственное яркое пятно – большой бирюзовый диван в зале. В доме нет лифта, Галия с коляской и детьми приучилась ходить по лестнице на четвертый этаж. Но это не главное. – Тут нам хорошо, школа рядом, садик, все кружки. Центр города, как никак, – признается она. Galery Квартира, в которой сейчас проживает семья Алсыновых, была куплена в ипотеку в 2022 году, и за нее нужно еще 30 лет платить взносы. После суда, услышав решение о реальном лишении свободы, Фаиль наказал жене выплачивать взносы из средств, которые он ей оставил на первое время. – У нас ежемесячная плата 40 тысяч рублей. Родители, родственники, друзья выразили готовность прийти на помощь, – говорит Галия. – На будущее я пока не загадываю. Никак не покидает надежда, что в апелляции суд примет другое решение, и что Фаиль может вернуться. Telegram-каналы приписывают семье Алсыновых несколько квартир, две машины и дом в Таптыково. Все это когда-то принадлежало Алсыновым, но давно уже продано для оплаты ипотеки. По сути – семья живет в долг. – Когда все началось, стали писать, что у нас две машины, – говорит Галия. – Я не знаю, нужно ли оправдываться. На мне действительно есть оформленная машина. По факту она принадлежит маме. Потому что ей не дали кредит, и она взяла ее на мое имя. Но зачем-то пишут, что это моя машина. Хочу сказать, что это не так. – Прежде чем читать всякое в соцсетях, надо подумать сто раз: а правда ли это; а чем подтверждается? Мы столкнулись с тем, что Фаиля обвиняли в том, что ему якобы платят с Запада. Я свидетель – он никогда не брал нехаляльные деньги, – говорит Идель Аслынов, младший брат Фаиля. – Все заработки – халяль, он всегда отдавал с них хаер. Наш отец – мулла, он нас воспитал жить по чести. Фаиль всегда жил по совести, он очень честный человек. После приговора Фаилю, личные сообщения Галии заполнились предложениями о помощи. – Душа переполняется радостью, хочется плакать, когда понимаешь, что столько добрых людей пишут мне, предлагают помощь. Один человек привез 25 килограммов риса, сгущенку. Звонили добрые люди, предлагали полы мне помыть – вы представляете, насколько наш народ добрый, неравнодушный! По словам Галии, ей звонят сейчас и жены задержанных и просят ее не волноваться за них: «Мы не обвиняем вас в том, что наши мужья сели», – передает она их слова. На приговор Алсынову со всей Башкирии к Баймакскому суду съехались тысячи человек. Полиция обозначила баймакский протест как несанкционированный митинг и массовые беспорядки, участие в которых запрещено уголовным кодексом. Произошли столкновения. Более 60 человек сейчас судят по уголовным статьям 212 «Участие в массовых беспорядках», а также 318 «Применение насилия в отношении представителя власти» – все подозреваемые отправлены в СИЗО, в том числе четыре женщины. Более 120 человек получили административные дела по части 6.1 статьи 20.2 КоАП РФ «Участие в несанкционированном митинге». «Вдыхайте больше нашего свежего воздуха» Галия родилась в степной Башкирии в 1987 году, в деревне Ибракаево Стерлибашевского района. Фаиль – в 1986 году в деревне Юлдыбаево Зилаирского района, это Зауралье – горная Башкирия. Как и все башкиры, Фаиль и Галия чрезвычайно трепетно относятся к природе. – Мы степные башкиры, равнинные, нам любо смотреть на степи, у нас открытая местность, колхозы, поля. У них – лесозаготовки, – делится Галия. – Для нас, если мы едем в Зилаир, непривычна их природа, как будто деревья падают на нас, буквально такое восприятие. Там и дома у людей другие, маленькие. Наши, например, едут туда за срубом, и берут большие размеры. А местные удивляются: «Зачем вам такие большие дома?» У них, у бурзянских, дома меньше. Двое молодых людей, встретивших друг друга, – полюбили и приняли природу своего любимого человека. Часто ездили к родителям Фаиля, он показывал детям горы, учил сына нырять у скал Яманташ, купал дочерей в реке Сакмар. – Вдыхайте больше нашего свежего воздуха, – вспоминает супруга его слова, когда они приезжали в Зауралье. Юлдыбаево Зилаирского района, где родился Фаиль – это очень живописное большое село на берегу полноводной реки Сакмар. В 20 километрах от села, уже в Баймакском районе, находится злополучная деревня Ишмурзино, которую окружают отвалы пород от золотых карьеров. Живописного там уже мало. Именно оттуда родом мама Фаиля. – В Ишмурзино, у бабушки, мы с братом проводили все детство, – вспоминает Идель Алсынов. – Сейчас вокруг села карьеры, не рекультивировали там ничего. По словам Иделя, в 90-е годы там взрывали карьеры. Было шумно, это все привело к тому, что не осталось пастбищ. Кругом овраги, заполненные бирюзовой жидкостью. В реку Кузянелга стекали подотвальные воды, обогащенные различными примесями. Поэтому, по его словам, жители Ишмурзино в итоге устроили сход против нового карьера. «Ишмурза богата золотом. Но это наше проклятье», – говорят местные жители. Само село живет бедно, в нем нет даже дорог, люди дышат пылью, в реке пропадает вода, туда стекают ядовитые примеси, которые пьет скотина. Марс Гилязович Сафаров, ученый-биолог, объясняет, почему местные жители активно выступают против карьеров: – У нас Зауралье скоро будет – сплошная рытвина. Золотодобыча отличается тем, что в течение 10-летий и столетий ничего живого толком не растет, потому что при деятельности завода там тревожат землю, тяжелый металл выходит на свет. Вскрывается грунт на много метров. Все пропускается через сито. На тонну грунта приходится примерно 10-12 грамм золота. Все вскопано, взрыхлено, прошло через драги, и все так остается. При добыче золота по одному способу используется ртуть, по другому – цианиды. Поэтому все земли в результате отравлены тяжелыми металлами. Золото для Башкирии – это не радость, это несчастье. Местный бюджет получает сущие копейки, такие, что пенсионеры могли бы скинуться, чтобы только их земли не трогали. Добычу я бы назвал бандитской. В таком виде я бы ее запретил, хотя как ученый я всегда за то, чтобы шахты работали, заводы работали. Но не таким способом. О рекультивации земель речь не идет, потому что нет таких норм – поясняет ученый. Бизнес будет препятствовать принятию закона о том, чтобы при работе завода сразу копились деньги на его «похороны», то есть рекультивационный фонд. 28 апреля 2023 года в Ишмурзино жителям санкционировали сход против разработки нового карьера. Туда приехали высокопоставленные чиновники, а также съехались активисты со всей республики. Там же был и Алсынов, который выступил с эмоциональной речью. Нам надо защищать земли, потому что представители отдельных наций (которых Фаиль назвал башкирским термином «кара халык», который трактуется по-разному. Дословно – «черный народ», или «чернорабочие», «гастарбайтеры») могут уехать к себе, а башкирам уезжать некуда, – сказал он в конце речи. По словам жены Фаиля Алсынова, в тот день у нее было плохое предчувствие. – Он находился как раз в тех краях. Я понимала, что на сходе он, скорее всего, будет. Было какое-то чувство, что что-то может произойти не так. Когда я выслушала его выступление там, именно в этом моменте подумала: «Ну почему?» Упоминание армян кольнуло сердце. Подумала, что слова «могут уехать» – поймут так, как удобно. Я понимала, что за это что-то будет. Естественно – не было мыслей, что дойдет до срока, так как не видела ничего противозаконного, но мысли, что могут придираться, были. Прошло некоторое время – ничего не происходило. Оказалось, через полгода зацепились именно за эти слова. «Кара халык уедет в свои края» – перевели как «хачики», хотя, по мнению многих переводчиков, арабское значение слова близко к слову «чернорабочие», «гастарбайтеры», «мигранты». Алсынова обвинили в разжигании межнациональной розни. Приговор был озвучен 19 января по статье 282 УК. Срок – четыре года колонии общего режима. – Все мы знаем, понимаем, что Фаиль поспособствовал тому, чтобы Куштау не разрабатывался и там, наверху, не смогли получить деньги. В Ишмурзино – много золота, много денег, там люди не дали открыть новый карьер, перекрыли прибыль для коррупционеров, – так видит ситуацию Галия.«В свидании он мне отказал» Старшему сыну Алсыновых Искандару – 10 лет, он мечтает петь, хочет соединить разные стили, включить туда рэп, рассказывает Галия. 9-летняя Назгуль ходит на танцы, еще она подпевает брату. 4-летняя Салима занимается гимнастикой. Малика, которой только год и 8 месяцев, пока просто все повторяет за другими. Детям, по словам Галии, пришлось все объяснить. В первые дни приговора она не смогла скрыть от них свое состояние. – Старшие все видят. Другие дети им бы все равно все сказали. Мне пришлось сделать это самой. Я сказала им, что с ним так поступили, потому что он очень сильный и за ним народ. Вас уже все знают, что вы дети Фаиля, вы теперь должны за это нести ответственность, соответствовать. Поэтому вам надо хорошо учиться, чтобы папе не было за вас стыдно. Галия до сих пор не видела мужа, с тех пор как его увезли из зала суда. – Мы говорили 10 минут за один месяц. Разрешили нам говорить только на русском языке, все записывалось, – плачет Галия. – Он сказал, что переживает, как сейчас народ, как люди, какие они выйдут после… Я спросила, когда мы можем увидеться с ним. Он сказал, что в нашем свидании пока нет нужды … Что я должна быть с детьми сейчас. Галия говорит о муже так, будто он никуда не ушел. Она все еще не осознала всю серьёзность приговора и думает, что его отменят. – Не верится, не хочется верить, что он сел на 4 года. Я очень боюсь за него. Столько происходит сейчас в тюрьмах. Наводит на разные мысли. Я не понимаю еще, чего ждать. У меня нет никакой обиды на него. Вера, надежда остаются. Просим Аллаха, чтобы помог нам. Мы всегда верили, что все будет хорошо. Мы были счастливы. Galery2 Если вы хотите посмотреть видео-интервью о жизни семьи Алсыновых, оно опубликовано в нашем Ютуб-канале:
