Ещё каких-то 15-20 лет назад граффити в Уфе, да и в целом в нашей стране было нелегальным развлечением ребят с окраин, которые разрисовывали полюбившиеся стены домов, гаражи, вагоны и здания на территориях промзон. Теперь они выросли, и стрит-арт стал способом заработать, грамотно ведя свои страницы в соцсетях и забирая как государственные, так и частные заказы. Как это было раньше и что изменилось почти за два десятилетия? Мы разбирались в теме, побеседовав с двумя художниками из Башкирии 30+, юность которых и пришлась на те славные времена. Дмитрий Koga, 32 года рассказывает, что они с ребятами начинали рисовать, когда у них ещё не было Интернета – в первой половине нулевых. «Я увидел, что мои дворовые знакомые рисуют и примкнул к ним. Узнавали про граффити из журналов, но с приходом в жизнь первых компьютеров, а с ними и игры Getting Up, в уличное художество начало подтягиваться больше людей», – вспоминает Koga. Рисовали парни в основном в уфимской Зелёной роще на районе, и потом довольно много красили в Красногорске в Подмосковье. Мы смотрели на куски (граффити-рисунки, – прим. ред.) старших райтеров и подражали. «Вспомнил историю. Рисуем с пацанами на доме, и тут с соседнего дома мужик кричит: «Здорова, пацаны!» Мы такие зашухерились, но он говорит, что всё нормально и он за палевом будет смотреть. Вот он стоял на балконе и нам кричал, что кто-то идёт или менты едут. Когда мы уже дорисовывали, мужик позвал нас в подъезд. Стоит с пивом, дверь открыта в квартиру. Мы смотрим, лицо у него на ментовское похоже, не знаю, как мы это определили, но он реально оказался милиционером. Почему он так сделал, не знаю, видимо, повеселиться хотел. Уголовный кодекс ещё в падик вытащил, мы статьи смотрели, что за вандализм бывает. В итоге мы с ним поговорили, и всё закончилось хорошо», – делится художник, отмечая, что первыми противниками граффитистов были милиционеры. Дмитрий вспоминает, как они воровали рекламные плакаты и рисовали на них. Вешали их потом обратно на биллборды или дома. Команда у них была Under Us. Всё делали днём «опасно и трудно». Люди ходили, снимали на видео художников, фотографировали, но никто милицию не вызывал, хоть это и было возле школы МВД. «Ещё одна история. Мы с чуваками поехали рэпак записывать. Ребята записали пару треков, все набухались и поехали домой с баллончиками краски в багажнике. По дороге я увидел прикольное место и попросил остановить, перешёл через дорогу и начал рисовать. Через время ко мне с двух сторон подходят парни, один с палкой идет. Спрашивают с наездом, мол, что делаешь. Мои чуваки выбежали из тачки и начали их месить. Помяли их, и те окстились. После этого они побожились, что просто подошли, ибо тоже раньше рисовали», – вспоминает Дима, обозначая, что вторыми противниками граффитистов были гопники. Кстати, с Когой в одно время рисовал в будущем ставший популярным в России уфимский рэпер Boulevard Depo – некоторые его клипы набирали десятки миллионов просмотров, а песни слушала чуть ли не вся молодёжь страны. «Тегаем (оставляем автографы, – прим. ред.) мы как-то с ним и ещё двумя парнями, один и которых уже умер. Мы порисовали, два парня заметили и быканули. Бежим и видим, что одного парня с нами нету. Потом смотрим, что два здоровяка его поймали, и Depo говорит, это наш чувак и надо его выручать. С его подачи мы вернулись к этим быкам и договорились с ними», – снова вспоминает художник о гопниках. Ещё Дмитрий с парнями рисовали в Красногорске на поездах. В один из моментов там на перроне стоял грузовой поезд и граффитисты решили разрисовать пять вагонов. «Так хорошо напали на поезд, и тут через пару вагонов открывается дверь, и оттуда выпрыгивают человек пять с автоматами и идут в нашу сторону. Подходят и интересуются: «Что, ребята, рисуете?» Мы киваем, а они: «Только тот вагон, откуда мы вышли, не трогаете, и всё норм». Люди, проходящие мимо, просто в шоке от картины – молодые парни с баллонами разрисовывают поезд, а рядом пять человек с автоматами. Странно это всё выглядело», – вспоминает Koga. Ещё пару противников граффитчиков, по словам Димы, это охранники и собаки. Он вспоминает, как пару раз на них спускали животных, но обошлось всё «не смертельно». «Вообще, люди рисуют граффити от души и с удовольствием, потому что сам процесс очень увлекательный, и результат, как правило, бывает кайфовый. Мне кажется, хорошо было бы преподавать подобное детям где-нибудь в художественных школах (в качестве разгрузки от скучных натюрмортов), вместо того, чтобы говорить, что это вандализм и заниматься этим нельзя. Таким образом подростки будут гораздо больше вовлечены в мир искусства, и как выхлоп – в дальнейшем мы получим хороших многогранных художников», – считает Дима. «Откуда мы получаем вандализм? Уже в наши дни ко мне иногда на выставках подходят подростки-художники и спрашивают, где можно легально порисовать, как красиво сделать граффити и т. д. Им это ничего не объясняют в художках. Они выходят по незнанию на улицу и учатся где попало, а потом взрослые говорят, что у нас вандализма много. Вы просто не умеете детей современных обучать, показывать. Поэтому в этом виноваты не дети, а взрослые», – продолжает мысль он. Дмитрий Koga рассказывает, что сейчас в Уфе то поколение, которое начинало у нас эту культуру, выросло и не так активно рисует, а новое практически не идёт в граффити по вышеуказанным причинам. «Сейчас многие граффитисты старого поколения развивают свои страницы в соцсетях, пытаясь набрать больше подписчиков и, соответственно, больше шансов получить заказ. Именитые уличные художники получают за это очень кругленькие суммы, потому что работают не только за пределами Уфы и республики, но и в других странах. Так вот уличное весёлое алкогольное беззаботное течение превратилось в коммерцию», – заключает он. Виктор Ермоленко, 34 года, рассказывает, что его история в граффити начинается в 2004 году в Давлеканово, когда он с другом скидывался на одну «аэрозольку», чтобы рисовать простые рисунки на улицах. Этакие первые потуги. «Насмотревшись клипов Децла, журналов типа COOL, где мелькали граффити иностранных и московских райтеров, мы были заворожены и пробовали себя – хотелось так же. Но в маленьком городе не было ни средств, ни возможностей, ни тем более понимания, чтобы рисовать подобное», – говорит художник. По словам Вити, через год-другой он начал потихоньку ездить в Уфу и знакомиться с визуальным кодом города, наблюдал за творчеством местных граффити-команд, но пока не был ни с кем знаком и это только подогревало интерес. «В 2007 году я уже переехал в столицу республики, где поступил в художественный колледж, познакомился там с ребятами, которые устроили мне широкий обзорный экскурс в культуру. Понимание начало нарисовываться», – передаёт Виктор. «В нулевых Уфа очень сильно гремела в плане граффити. Были очень серьёзные команды, из которых вылезли такие персонажи, как Boulevard Depo, Thomas Mraz. Сейчас они музыканты, но раньше были в этой тусовке. В целом уфимская граффити-сцена была прям на уровне и могла утереть нос многим российским городам – держала планку. Сейчас очень мало рисуют. Только разве на фестивалях, если кто-то кого-то соберёт, ну или старички за тёплый сезон могут пару раз собраться порисовать», – продолжает художник. Он отмечает, что не считает себя чисто граффити-художником, потому что уверен, что граффити – это тиражирование своего имени, либо своей команды там, где это возможно и невозможно. А это не есть искусство в полном смысле. Поэтому он пользуется термином «стрит-арт» и называет себя просто художником. «Использование своих шрифтов, вышеупомянутое тиражирование своего имени – это меня не особо впечатляло и впечатляет. Но так как я учился на худграфе по специальности живописи, то шёл всегда рядом с этой темой», – рассказывает художник. В 2018 году Витя с ребятами начал организовывать выставки в уфимском ВДНХ в рамках проекта «Артлаб», и там волею судеб познакомился со всеми именитыми граффити-художниками Уфы. В хороших отношениях с ними художник состоит и по сей день. «Пообщавшись, насмотревшись там на всё это, я решил больше не работать в офисе и принял судьбоносное решение, чтобы моё хобби превратилось в работу. Начинал оформлять помещения, брать более или менее крупные заказы, организовывал тематические вечеринки», – говорит стрит-артист. При этом Ермоленко не забывал про уличный формат, потому что, как он признаётся, только на улице ты можешь полностью высказаться как художник. «В одно время я брал только коммерческие проекты и ничего более. Понял, что это бездонная яма и здесь нужно исполнять только пожелания заказчиков, а идей, которые ты бы хотел высказать, тут нет. Поэтому улица была рядом, уличные проекты делались и делаются по сей день. Есть большой фидбэк от зрителя по данному поводу в соцсетях», – говорит он. На вопрос, почему многие, если не все, уличные художники Уфы никак не реагируют в своих работах на происходящее в стране и в мире, он ответил, что «у каждого своя жизнь и каждый делает с ней что хочет». «Лично я всё лето рисовал на заброшках, снимал видосы и в целом отдал лето творчеству. Я ни о чем вокруг не думал, только о том, где сделать проект», – говорит Виктор. Сейчас Виктор Ермоленко достаточно известный в Уфе состоявшийся художник с большой аудиторией в соцсетях и откликом. При этом он отмечает, что реализует и уличные проекты «на стенках» и не забывает улицу. Чтобы подтвердить последнее, он вспомнил историю, которая произошла с ним в юности. «Как-то раз ранней весной мы с ребятами пошли рисовать в центре Уфы в районе улицы Свердлова. Видать, через некоторое время кто-то нас заметил и вызвал полицию. В итоге нас забрали, а девчонку с нами из-за маленького роста не видно было из-за снега, и её не тронули. Причем, самое смешное, она продолжала рисовать, когда подошли менты, и не обращала никакого внимания, но потом всё-таки поняла, что происходит. В общем, нас повели в стаканчик на перекрестке Свердлова и Аксакова, где мы просидели часа полтора, а затем повезли в Кировское РОВД, хотя мы рисовали на самых задворках, но кто-то посчитал нужным вызвать копов. Однако потом в общагу пришло извещение, что ЖКХ претензий к нам не имеет, и обошлось без штрафов», – заключает он.
