пришлите новость

«Потому что в колониях бывает «дуризм»: активистка против точечных строек из Уфы – о защите прав осужденного «решалы»

09:56, 11 марта 2022

Об условиях в тюрьмах Башкирии, жизни заключенных и своем подзащитном – известном «решале» Пономареве рассказала известная активистка Алла Яковлева

«Потому что в колониях бывает «дуризм»: активистка против точечных строек из Уфы – о защите прав осужденного «решалы»

Алла Яковлева, которая защищала свой двор на Шота Руставели в Уфе от точечной застройки, и которую потом одозревали в связи с высокопоставленными чиновниками Белого дома на примере Рината Баширова, вдруг включилась в защиту прав осужденных.

Ее подзащитным стал известный в определенных кругах «решала» Алексей Пономарев, который сейчас находится за решеткой из-за обвинений в лекарственных схемах. Мы решили узнать, почему активистка, которая защищала дворы, вдру переключилась на защиту Пономарев и нет ли заинтересованности у нее в защите человека, который обвиняется в мошенничестве.

Все началось с точечной застройки

– Давайте для начала подведем некоторые итоги вашей предыдущей деятельности по борьбе против точечной застройки. Отвоевать свой двор у дома на ул. Шота Руставели вам удалось, но не удалось на ул. Конституции, 5. Почему там вы проиграли?

– На Конституции, 5 ситуация еще не закончилась. Жители серьезно настроены дойти до конца, до Верховного Суда РФ. Проблема там была создана застройщиком, как мы считаем, намеренно.

В качестве заинтересованных третьих лиц привлечено более 200 дольщиков, которые в ходе судебной тяжбы несут финансовые потери. При направлении каких-либо документов в суд возникает необходимость потратить 25 тысяч рублей на почтовые переводы. Для такого количества жителей, которые там живут, сумма существенная, но тем не менее, они справляются.

– То есть пока вы не можете говорить о том, что вы проиграли?

– Дело в Верховном Суде, уже назначен судья, который будет рассматривать. Думаю, что в ближайший месяц-полтора будет понятна картина.

Почему теперь осужденные?

– Итак, вы теперь защитник прав осужденных. Что заставило взяться за эту тему?

– Ко мне через социальные сети обращаются близкие осужденных со всей республики. С жалобами на сотрудников колоний, которые якобы злоупотребляют и превышают свои полномочия, возможно, в личных интересах. Посчитав, что сотрудники ФСИН могут оказывать давление на конкретных осужденных, по просьбам врагов этих осужденных с воли, я взяла на себя ответственность за нескольких осужденных, которые отбывают срок, чтобы помогать им.

– Не повлияло на это то, что вы сами были несколько дней под административным арестом и увидели, в каком положении находятся люди этой категории?

– Думаю, что нет, не повлияло. Но я действительно считаю, что это совершенно бесправные люди. Освободившиеся из тюрем, которых могли там мучать – кого-то морально, кого-то физически – становятся частью нашего общества. А общество нередко их не принимает – им не доверяют, они не могут устроиться на работу. И человек начинает мстить окружающему миру. Растет преступность. Сейчас очень много говорят о создании реабилитационных центров для бывших осужденных. Мое личное мнение: исправительная колония и должна быть этим самым реабилитационным центром.

– Когда вы попали за решетку на трое суток, что больше всего вас возмутило?

– Это была камера-одиночка. Кровать двухэтажная, лавочка и стол, прикрученные к полу, туалет, который прямо в камере. Был первый час ночи уже, наверное. Я села на эту лавочку и рассмеялась: ну, и такое бывает. Я очень спокойно отнеслась к этой ситуации, выспалась. Иногда развлекалась. На входной металлической двери есть глазок, через который, как мне показалось, сотрудники снаружи могут смотреть в камеру. Глазок представляет собой достаточно большое стекло, примерно два на два сантиметра. Со стороны коридора он прикрыт картоном. Когда я знала, что сейчас будет обход и картонку поднимут для осмотра камеры, сама прижималась к глазку. То есть сотрудник смотрит и видит мой глаз. Я так развлекалась. А что было мне делать?

В СИЗО есть душ с горячей водой, но в самой камере из-под крана льется только холодная вода. Люди там до 30 суток сидят, и у них постоянно контакт с очень холодной водой. Это вызывает болезни рук и так далее.

– А как часто можно ходить в душ?

– Я каждый день писала начальнику спецприемника письма с просьбой разрешить посетить душ. Так как я девушка, мне подписывали разрешение.

А что касается еды, я ее там не ела. Те запахи, которые там исходят от блюд, действительно, оставляют желать лучшего. Я даже слова не могу подобрать. По мне, еда пахла некачественными жирами.

– Разрешали приносить еду?

– Да, мне еду приносили.

– Сколько килограммов можно приносить?

– В спецприемнике, по-моему, 20 или 30 килограммов за месяц.

Защитник для «решалы»

– Насколько известно, среди ваших подзащитных есть известный и влиятельный человек, так называемый «решала Пономарев». Его осудили за мошенничество на 25 миллионов рублей, дали три года колонии и штраф в 300 тысяч рублей. Вы теперь защищаете его права. Как это получилось? Не получилось ли так, что за него попросил Ринат Баширов (гендиректор ХК «Салават Юлаев», бывший первый заместитель руководителя Администрации Главы РБ – прим.ред.)?

– Я юридическую помощь ему оказываю. Но у людей и на воле всевозможные вопросы могут быть. Мы давно знакомы, и это не единственный человек, которому я оказываю там помощь.

– Пономарев – очень интересная, в свое время очень влиятельная персона. Решал многие вопросы, говорят, в кабинеты силовиков входил без стука и фактически назначал главврачей. Говорят, что его «вели» несколько лет, но он не сдал никого, все взял на себя, и службам не удалось распутать весь коррупционный клубок между силовиками, прокуратурой и башкирскими чиновниками. Насколько я знаю, у Пономарева постоянно возникают проблемы, его часто отправляют в ШИЗО (штрафной изолятор — отделение исправительного учреждения, где расположены камеры для нарушителей режима содержания – прим.ред.). Проблемы Пономарева из-за этого?

– Знаете, я не вмешиваюсь в рамки его уголовного дела. У меня нет ни прав, ни оснований, ни необходимости такой. Я оказываю именно юридическую помощь, которая касается каких-то гражданско-правовых отношений.

– Что это означает?

– Например, у человека на воле есть какие-то проблемы, начиная от судебных споров, ДТП, в которые он когда-то попадал, и заканчивая оформлением различных согласований, типа разрешения на вывоз ребенка за границу.

– А у него нет адвоката?

– А для этого не нужен адвокат. Адвокат – это человек, который имеет ордер. Заходя на территорию зоны, он каждый раз должен его использовать. А ордер стоит денег, и у адвоката его определенное количество. Поэтому они занимаются уголовными делами.

– Почему Пономарев часто в ШИЗО попадает?

– Я считаю: по надуманным причинам. Не поздоровался и так далее.

– Он там какую-то профессию получает? Чем вообще занимается?

– Ему не нужно учиться, у него есть несколько высших образований.

– Трудовая повинность есть у него?

– У него нет трудовой повинности в силу определенных обстоятельств, но он развивается, читает, занят делом.

– Когда у него срок выходит?

– Через 5 месяцев где-то.

– Вы очень интересную фразу сказали при нашей встрече, что Пономарев сильно изменился там в лучшую сторону. Как это?

– Пономарев – интересный человек, обладающий колоссальным умом, огромной волей. Против таких людей всегда будут плести интриги, завидовать им. Он по жизни многим помогал и продолжает это делать, даже сам, находясь в непростых условиях, помогает тем, кому труднее, чем ему. Он с достоинством проходит это испытание. Стал еще крепче, сильнее. Я рада, что однажды судьба свела меня с ним.

«Дуризм» происходит в колониях

– Как вы помогаете в создании для Пономарева и других заключенных более или менее человеческих условий обитания в тюрьме?

– Я получила большое количество обращений от родственников и осужденных, содержащихся в ИК-13, о том, что там якобы портят привезенные родственниками продукты. Например, берут рыбу холодного копчения и протыкают ее посередине вакуумной упаковки. Этим же ножом режут сыр, колбасу. Срок годности очень маленький у этих продуктов становится. А ведь многим жены, мамы, сестры, братья чуть ли не на последние деньги собирали эту передачу. Кто-то лишил ребенка куска вкусной конфетки, кому-то не купили велосипед или еще что-то, потому что папу там нужно кормить. И, представляете, он получает 20 килограммов этих рубленых продуктов. Ну, давайте просто в фарш все прокручивать, и это месиво в одной контарке отдавать. Вот это зачем? Администрация колонии оправдывает это правилами безопасности. Но для этого у вас есть собаки и металлоискатели. Причем бывший начальник колонии Аристов (сейчас он переведен руководителем ИК-9 – прим. ред.) смотрел на это, скажем так, по-человечески, не допускал такого. Потом он ушел – и все возобновилось. И теперь там никак это не могут прекратить, потому что кто-то не хочет элементарно разобраться в законе.

Есть в этом ИК еще одна проблема – один человек с воли одному осужденному только может принести передачу. Но это же ненормально.

– А это кого касается?

– Это касается тех людей, которые, например, родом из районов. Их родственники между собой общаются, собирают передачи на одно время. И вот один чей-то брат или друг везет в Уфу 5-10 передач, отстаивает очередь. А передача происходит не 5 минут – там нужно все это переписать, перелить, пересыпать. И ему в итоге говорят: мы от тебя сегодня одну передачу примем. Как это так? А остальные куда? И это продолжается с ноября. Теперь тому, кто привез сразу несколько передач из района, искать надо знакомых в Уфе, чтобы сдать все.

Ну и по ассортименту продуктов. Где-то до сентября 2021 года в ИК-13 перечень продуктов, которые заключенным можно передавать, был очень-очень скромный: сало, колбаса, хлебобулочные изделия, определенный вид конфет и еще несколько позиций. Помидоры, огурцы и зелень категорически запрещены. Замороженные пельмени из магазина приносить нельзя. Как так, с чем это связано? После моего обращения начальник колонии этот вопрос быстро решил. Разрешили помидоры, огурцы и даже курицы гриль.

Как говорится, в век космического туризма у нас дуризм в тюрьмах творится? Представляете, что делают осужденные (за что их потом в ШИЗО закрывают)? Берут несколько кипятильников и из них делают электрическую плитку. Это же пожароопасно. Почему бы не разрешить им мультиварку или микроволновку? Я получила письмо из Минюста с перечнем того, чем должна быть комната приема пищи оборудована. В списке есть электроплита, но по факту ее нет.

Что такое ШИЗО?

– С какими еще проблемами к вам обращаются?

– Пишут мне родственники заключенных, что некоторым ребятам приписывают по 100–200 нарушений порядка отбывания наказания. Кто-то курил в неположенном месте, кто-то выпил алкоголь. Но администрация исправительного учреждения никогда не разбирается, как туда попал алкоголь. Не мама же ему с неба кинула. Я считаю, что в этом им посодействовали. А кто еще, кроме самих сотрудников? Когда заходишь на территорию зоны, даже бутылку воды нельзя пронести без проверки – ее открывают и нюхают.

– Чем отличается штрафной изолятор от общего режима?

– Камеры общего режима – это как общежитие. Есть несколько спален, санузлы, кухня, комната приема пищи, есть электрический чайник, холодильники. Осужденные спокойно передвигаются в пределах этих помещений. У этого общежития есть свой небольшой двор, огражденный бетонным забором. Осужденные могут в течение дня, когда у них есть свободное время, на этот участок выходить. Строгий режим – это то же самое, только вот этот локальный участок закрыт на замок и охраняется.

Штрафной изолятор – это камера, запираемая на ключ. Она может быть хоть на сколько мест. Питание хуже – уменьшены порции блюд. А поесть ту еду, которую им передали до этого родственники, нельзя. Взять с собой в ШИЗО можно минимум вещей: сменное белье, бритвенные принадлежности, мыло, зубную щетку. Даже печатную продукцию могут брать только ту, которая есть в библиотеке. Или одну какую-то книжку. Также они лишены краткосрочных и длительных свиданий с родственниками и ежедневной возможности общаться со своими близкими через «Зонателеком» – это специальное приложение, с помощью которого осужденный может созваниваться с родственниками по согласованию с администрацией колонии.

– За какие нарушения могут отправить в ШИЗО?

– Как я слышала, одного осужденного могут за распитие спиртных напитков не закрыть, а другого посадить только за то, что не поздоровался с сотрудником администрации. Допустим, заходит сотрудник администрации в помещение, где 70 осужденных, и все хором: «Здравствуйте». А он говорит: «Ты не поздоровался, иди сюда». Как он это услышал?

В ШИЗО могут посадить до 15 суток. По истечении срока часто продлевают, причем несколько раз. После чего администрация в одностороннем порядке может признать любого осужденного злостным нарушителем установленного порядка. После этого его должны перевести в отведенное для этого специальное общежитие – под строгие условия содержания. Условия там такие же, как для общего режима, но только закрыт двор для прогулок. И по территории колонии они могут перемещаться в сопровождении сотрудника.

Но в ИК-13 корпуса под строгие условия содержания нет, он вроде на ремонте. И поэтому злостных нарушителей установленного порядка постоянно содержат в ШИЗО. Если на строгих условиях содержания они бы имели право хотя бы на три передачи в год, то в ШИЗО такого права вообще нет, как нет и общения с близкими через «Зонателеком».

В черной зоне легче

– Я изучала сайт УФСИН и увидела там интернет-магазин по доставке продуктов. Как часто там можно заказывать?

– Есть лимит: в месяц осужденный может потратить до 9 тысяч рублей на покупку продуктов в этом магазине. Закуп происходит два раза в месяц. Увы, мне жалуются, что бывает такое: когда у какого-то отряда назначен день закупа, в магазине может не быть продуктов. А те, кто придет на следующий день, застанут полный ассортимент, потому что продукты завезли. Ну и ассортимент не самый широкий. И цены – магазинные.

– Кроме вот этих двух вариантов получения продуктов – покупка в интернет-магазине и передачи от родственников – есть еще какие-то альтернативные, может быть, незаконные способы получения?

– Я считаю, что есть. И предполагаю, что происходит это не без участия каких-либо сотрудников исправительного учреждения. У людей какая первая необходимость в жизни? Покушать, поспать и потом уже размножаться. И на всем этом, естественно, можно заработать там, где это в дефиците.

Что касается «размножаться». Осужденным положены длительные свидания четыре раза в год. А можно, знаете, и 12 раз в год, если с кем-то договариваться. То есть, к кому-то жена будет каждый месяц приходить, а документально оформят на другого осужденного, к которому на свидание не придут, потому что ему не разрешат. Такое вполне возможно, я считаю.

– Говорят, сидеть легче там, где есть осужденные, помогающие администрации поддерживать порядок.

– Колонии делятся на красные и черные. В красных всем руководит администрация, а в черных есть так называемые положенцы – осужденные, которые за всем присматривают. В таких зонах сидеть легче, потому что «положенец» с администрацией обо всем может договориться. Все вопросы решаются через него – через человека, который также заинтересован в нормальных условиях, как и другие осужденные. Есть сидельцы, которые работают на администрацию, стучат откровенно.

– У тех, кто сидит в камерах общего режима – как их день проходит? Они же работают? Я смотрела годовой отчет башкирской ФСИН – в 2018 году произвели продукции на 1 миллиард рублей.

– Да, работают там. Я конкретно не буду говорить о том, что я узнала, но скажу, что в системе ФСИН могут работать бесплатно.

– Строят дачи начальникам?

– Вероятно.

«Начальники меня избегают»

– С июня 2021 года УФСИН по Башкирии официально возглавляет Владислав Дзюба. Вот за это время что-нибудь изменилось в нашей системе ФСИН?

– В лучшую сторону не заметила каких-то изменений. Кроме того, мы встречались с Владиславом Владимировичем в последний раз в сентябре. С тех пор он встречаться больше не хочет.

– Из-за коронавируса?

– Да. Вот, например, бывший начальник ИК-13 Аристов. На КПП приходишь, там или в штабе есть внутренний телефон – и, пожалуйста, с ним в его приемные часы созваниваешься. Что Владиславу Владимировичу мешает так же поговорить по телефону? Коронавирус по стране гуляет два года, за это время можно было установить в каком-то кабинете на первом этаже видео-конференц-связь, и через нее вести прием граждан.

– Вы же как-то объявляли в розыск Дзюбу?

– Для начала я объявляла в розыск начальника ИК-13 Аристова. Потом Ковальчука (первый заместитель начальник УФСИН по РБ – прим.ред.). По Владиславу Владимировичу (Дзюбе – прим.ред.) тоже пришлось заявление писать в полицию. Потому что люди постоянно меня избегают. А я жду результатов проверки. Во всяком случае руководство ФСИН я не вижу, не слышу.

У них по правилам часы личного приема граждан – это первый понедельник месяца с 16 до 17 часов. Я не могла попасть на прием. Нынешний начальник ИК-13 Пегов тоже не хочет встречаться со мной. Я ему теперь отправляю письма. Когда-нибудь, надеюсь, мы с ним познакомимся.

Есть ли швабры

– В прошлый год мы помним историю со швабрами в колониях. В сети было много материалов о пытках и насилии в колониях. Как обстоят дела с этим в наших башкирских колониях? Вам что-либо известно об этом?

– Я не слышала о каких-то вопиющих случаях, но о фактах рукоприкладства наслышана. Мне написала в соцсетях жительница, у которой родственник сидит в колонии в Салавате, что боится за его жизнь. Якобы его закрыли в ШИЗО и побили. Возможно, он что-то и сделал. Но 19-я статья Уголовно-исполнительного кодекса РФ требует уважительного отношения к осужденным. А там даже при свидетелях – людях с воли – позволяют себе обращаться к ним так: «Эй ты, э, иди сюда». Я лично видела и сделала даже замечание сотрудникам. Сотрудники должны быть образцом достойного поведения. А они как хотят их исправить? Унижением чтоли? Что касается осужденного в салаватской колонии, я буду с ним встречаться и выяснять все детали.

– А сколько у вас сейчас подопечных?

– Сейчас два человека, делами которых я плотно занимаюсь. За помощью обращались гораздо больше, но они написали письменный отказ от моей помощи. Мне кажется, они чего-то испугались.

– Думаете, вас боятся.

– Ну да.

– Есть такой орган – Общественная наблюдательная комиссия, которую многие годы возглавлял Олег Галин (член Совета по правам человека при главе РБ – прим.ред.). Сейчас эту должность занимает его супруга Александра Дремина. Как вы оцениваете работу этой комиссии и конкретно семьи Галиных в этой комиссии? Помогают ли они заключенным?

– К сожалению, я сталкивалась с ними. Александра Дремина пыталась меня убедить в том, что я не вправе кому-либо из осужденных помогать. Она уверяет, что все там хорошо и замечательно. И питание хорошее.

– Кто выбирает на такие должности?

– Я на эту организацию не рассчитываю больше. И среди осужденных не видела таких разговоров, мол, давайте обратимся в ОНК.

Давайте начнем исправлять любовью и терпением

– Зачастую есть критика, что тюрьма так и не стала местом исправления, об этом писали еще советские психологи. И в последнее время все решительнее звучат предложения по развитию альтернативных видов наказания: испытательный срок, общественные работы, домашний арест или электронный монитор, возмещение ущерба. Как вы думаете, в России настанет время другого отношения к тем, кто однажды нарушил закон? Что нужно для этого сделать?

– Для этого нужно, наверное, людям, которые принимают решения и законы издают, там пожить чуть-чуть, хотя бы неделю.

Вы знаете, дело доходит иногда до того, что сотрудники колонии мне жалуются на осужденных, что они как-то нехорошо поступают. Подождите, вы мне зачем об этом рассказываете? Это вы – исправительное учреждение, не я. Я так считаю: если с помощью кнута и палки люди не исправляются, может быть – это, конечно, будет для многих звучать абсурдно – любовью и заботой попробовать их перевоспитать? И терпения нужно с ними, очень много терпения. Тюрьма многим калечит психику. Что там происходит – вы не представляете. В знак протеста причиняют себе физический вред. Потому что морально человек больше не выдерживает того, что там происходит.

– Мер никаких в отношении администрации нет?

– Нет, им просто зашивают раны и закрывают в ШИЗО. И это не единичные случаи, это происходит, довольно часто я слышала, и никто не обращает внимания. Если человек свое тело повредил, жизнь свою под угрозу поставил. А кто способствовал этому? Что? Может, его в такие условия поставили? А ведь нужно, чтобы он нормальным членом общества вернулся к нам и мог на работу устроиться.

Если вдруг повезло осужденному получить условно-досрочное освобождение, на этом его издевательства не прекращаются. Его контролируют и требуют, чтобы он на работу устроился, на которую никто не берет. Постоянно мотают нервы, что снова закроют. Человек находится в стрессе. И что? Такое состояние сделает его нормальным гражданином общества?

– Доктор юридических наук из Санкт-Петербурга Яков Гилинский пишет, что США и Россия занимают первые места по количеству заключенных на 100 тысяч населения среди развитых стран. Пытки и издевательства характерны для исправительной системы многих стран. Уровень рецидива тоже очень высокий, в США И России порядка 47%. Другое дело – страны Западной Европы, Австралия, Канада, Япония. Во-первых, там заключение длится, в основном, от нескольких недель и месяцев до 2-3 лет. По мнению психологов, после двух-трех лет начинается деформация личности – наступают отрицательные последствия, происходит утрата психического и физического здоровья. А во-вторых, обеспечивают нормальное питание, санитарно-гигиенические условия, спорт, свидания и все, чтобы не унижать человеческое достоинство. Поэтому и рецидива в этих странах около 20%.

– У нас до 70% впервые осужденных попадают в колонию вновь. Это чудовищные цифры, я считаю. А ведь большинство из тех, кто сел, совершили какое-то преступление в возрасте до 25 лет. Машину, например, угнали. Да, это преступление. Но нужно выяснять причину, почему люди решаются на это, и помочь им посмотреть на это по-другому.

– Воспользуйтесь нашей площадкой и обратитесь к тем людям, которые могут изменить эту ситуацию.

– Да, я готова обратиться. Первым делом, к главе государства к Владимиру Путину. Я считаю, что систему отбывания наказаний нужно начать пересматривать. В способах исправления осужденных применяется только жестокость и ухудшение условий содержания (к примеру, выдворение в ШИЗО). Результаты этих методов мы видим по взглядам большинства людей, освободившихся из колоний. Они выходят обиженными и озлобленными. Людям с судимостью очень трудно устроиться на работу. Общество опасается их, потому что любому ребенку известно, что тюрьма – это пытки, издевательства и нарушение психики.

Раз столетиями метод кнута и палки не работает, пора уже начать экспериментировать с другими способами.

Ни о каком исправлении невозможно вести речь, если администрации сталкивают осужденных лбами для личной выгоды. Многие сотрудники работают не для того, чтобы исправлять осужденных, а чтобы демонстрировать свою власть и превосходство.

Я обращаюсь и к начальнику Управления ФСИН России по РФ Владиславу Дзюбе: если вы заинтересованы в том, чтобы ФСИН нашей республики был на хорошем счету, и людей, освободившихся из колоний нашего региона, не обходили стороной – я готова помогать в этом.

Ответ ФСИН вы можете почитать по ссылке: здесь

Подписывайтесь на Пруфы.рф в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Яндекс.Дзен, следите за главными новостями России и Башкирии.

Если вам понравился материал, поддержите нас донатами.
Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ










© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика