Иран оказался не в состоянии выполнить главное требование США на переговорах в Пакистане — открыть Ормузский пролив. Тегеран попросту не может найти мины, которые сам же и установил. Иран заминировал Ормузский пролив вскоре после начала войны с США и Израилем в конце февраля, но теперь столкнулся с неожиданной проблемой. Тегеран не может найти и обезвредить большую часть собственных боеприпасов. Об этом сообщает The New York Times со ссылкой на американских чиновников. Это техническое фиаско напрямую влияет на ход мирных переговоров в Исламабаде, где вице-президент США Джей Ди Вэнс встретился с иранской делегацией. Именно открытие пролива для международного судоходства — ключевое требование Дональда Трампа, которое он назвал условием для двухнедельного прекращения огня. По данным американской разведки, иранские Корпуса стражей исламской революции (КСИР) устанавливали мины с малых катеров второпях и бессистемно. Теперь, когда Трамп потребовал полностью и безопасно открыть пролив, Тегеран вынужден признать: он не в состоянии быстро это сделать. Глава иранского МИД Аббас Аракчи в среду сделал оговорку о «технических ограничениях» — и, как поясняют американские чиновники, именно о минах шла речь. Проблема оказалась общей для обеих сторон. У США, несмотря на всю военную мощь, нет эффективных средств для траления в этом регионе. Иран же, как выяснилось, вообще не располагает возможностями для быстрого поиска и уничтожения собственных мин. До войны Иран угрожал «сжечь» любые суда, которые войдут в пролив, и фактически парализовал мировые поставки энергии, резко подняв цены на нефть. Но теперь его главный козырь обернулся против него самого. Что дальше? Ормузский вопрос станет центральным на переговорах в Исламабаде. США требуют полного открытия. Иран хочет, но технически не может. И эта абсурдная ситуация, когда страна не в силах убрать собственные мины, может либо затянуть переговоры на недели, либо вынудить Вашингтон и Тегеран искать нестандартные пути решения. Пока же десятки тонн взрывчатки продолжают лежать на дне важнейшего в мире нефтяного маршрута, и никто точно не знает, где именно.
