А если стихотворение «Туган Тел» Габдуллы Тукая – не о татарском языке?

Мнение, что произведение Габдуллы Тукая «Родной язык» написано именно о татарском языке, сегодня кажется аксиомой. Однако, как утверждает кандидат исторических наук Александр Овчинников, если провести источниковедческую экспертизу, то все становится не таким очевидным. По мнению ученого, корректный смысловой перевод названия стихотворения – «Язык родственника», на котором поэт в детстве молился и воспитывался, а языком молитвы в семье муллы мог быть только арабский. В эпоху советского атеизма религиозная основа «Туган тел» замалчивалась, что могло привести к неверному представлению о смысле стихотворения. Мы решили узнать об этом подробнее.

– Александр Викторович, каковы основные доказательства «арабоязычной» направленности «Туган тел»? 

– Если в первый раз прочитать произведение, то можно увидеть, как «Туган тел» автобиографично и напоминает мусульманскую молитву. Сам Габдулла Тукай был глубоко верующим человеком, многие его произведения наполнены кораническими мотивами. И изначально стиховорение предназначалось для воспитания на собственном примере мусульманских детей. Впервые оно было опубликовано в 1909 году в детском сборнике «Балалар кунеле» («Детская душа»). В «Туган тел» ключевыми для выяснения вопроса о том, какому именно языку посвящено произведение, являются слова: 

И туган тел! Синдә булган иң элек кыйлган догам:
Ярлыкагыл, дип, үзем һәм әткәм-әнкәмне, ходам!
(Чыганак: Әсәрләр: 6 томда/Габдулла Тукай. – Академик басма. 2 т. Казан, 2011) 

И родной язык! Молитва, которую ты прежде совершал:
Прости мне и моим родителям, Господи!
(подстрочник) 

Родной язык, с тобой вдвоем
Я в первый раз молил творца:
«О, боже, мать мою прости,
Прости меня, прости отца».
(Г. Тукай. Туган тел. Художественный перевод С. Липкина) 

В этих строках идет речь о чтении 41 аята 14 Суры «Ибрахим» Корана: «Господь наш! Прости меня, моих родителей и верующих в тот день, когда будет представлен счёт» (пер. Э. Кулиева). Читать этот аят в качестве молитвы юный Тукай мог только на арабском языке, который считался языком общения с Аллахом. Коран был ниспослан на арабском, и потому, как полагали в среде мусульманского духовенства начала XX века, любые, даже самые совершенные, переводы, могут искажать суть. 

Тогда молитвы духовенства на простонародном языке считались богохульством. Не случайно, в «Туган тел» Тукай говорит об одном и том же языке родственников – отца, матери и бабушки – и языке молитвы. Когда стихотворение вышло, тюрко-мусульмане Поволжья общались с Аллахом на арабском языке. 

Учитель народов, которого убили в дороге

– А как же строки «Туган тел» о колыбельной матери и бабушкиных сказках на родном языке? 

– Мать Тукая Мэмдудэ была женой муллы Мухамедгарифа (после его смерти повторно вышла замуж – тоже за муллу), а язык её песен у колыбели, как следует из «Туган тел», совпадал с языком молитвы. Значит, её колыбельные представляли собой исполняемые на арабском мунаджаты – музыкально-поэтические обращения к Аллаху (в данном случае, явно о здоровье сына). Простой народ пел мунаджаты на тюрки, а духовенство в быту часто их исполняло на арабском. Это подчеркивало высокий статус и образованность семьи. Эпитет «красивый» («матур тел») тоже относится к арабскому языку и в контексте стихотворения связан с красивым звучанием молитв и песен на арабском. 

Оставшись сиротой, Тукай воспитывался отчимом-муллой и дедушками-муллами в глубоко исламской религиозной среде, что объясняет чтение бабушкой поэта сказок именно на сакральном для мусульман языке. В стихотворении не указано, что это были именно татарские народные сказки, но можно утверждать, что речь идет о популярных арабских сказках, таких как «Тысяча и одна ночь», на арабском же языке. 

В 1909 же году Тукай написал свою «Автобиографию». Волна воспоминаний, скорее всего, вдохновила его и на написание «Туган тел». 

– Выглядит непривычно – один народ активно использует два языка 

К началу XX века в круги интеллигенции тюрко-мусульман Российской империи пришли европейские суждения о нациях, стало популярным представление о мусульманской нации, основой идентичности для которой являлся ислам. Нет никаких противоречий в том, что национальным и одновременно религиозным языком для представителя мусульманской нации Российской империи мог быть арабский. Тукая можно назвать поэтом, стремящимся к просвещению необразованной части нации, и потому пишущим на понятном ей языке тюрки, но в то же время считающим святым арабский язык. Напомню, тогда всех российских тюрко-мусульман называли татарами, но не везде это слово становилось самоназванием. В прозе Тукая слова «мусульманин» и «татарин» часто выступают синонимами – например, его сатирический рассказ «Нации – вместо пользы вред» (перевод В. Думаевой-Валиевой). 

Представления Тукая о национальном были очень размытыми. В отличие от религии, их сложно представить в виде какой-то стройной системы. Давала о себе знать ещё средневековая семейно-клановая идентичность, что мы и видим в «Туган тел». Ни о каком народе, языке этого народа в произведении речи не идет. В таком случае Тукай мог назвать стихотворение «Халык тел», т.е. «Народный язык». 

С уверенностью можно утверждать, что Габдулла Тукай 13-й аят 49-й суры Корана переводил как «О, люди! Воистину мы создали вас из мужчины и женщины и сделали вас родами и коленами…», тогда как позже, на протяжении XX и начала XXI веков, в русскоязычных и татароязычных переводах «рода и колена» были заменены «народами и племенами», что серьезно поменяло смысл текста. 

– Как были сформированы современные, знакомые всем со школы представления о «Туган тел», как о посвящении татарскому языку? 

– Коммунистическая власть приказала забыть о проекте мусульманской нации. Арабский язык, графика и сам ислам были почти искоренены из культуры тюрко-мусульман СССР. Из языка тюрки были изъяты многие арабские и персидские заимствования – и на этой базе советскими филологами созданы татарский, узбекский, азербайджанский и другие языки, активно внедряемые через систему всеобщего обязательного образования. Начало этим процессам положил прошедший сто лет назад Всесоюзный съезд тюркологов 1926 года. Сильное влияние оказало сталинское определение нации, из которого следовало, что у одного народа должен быть один язык. 

Образ Габдуллы Тукая как мусульманского поэта оказался ненужным для социалистического культурного строительства. Новому обществу требовалась и новая история, поэтому творчество Тукая было искусственно атеизировано и деисламизировано. Из «Туган тел» в официальных публикациях исчезли строки о молитве Богу, а в 1971 году даже была издана книга «Тукай-атеист». Дошло до того, что его посвященное Корану стихотворение «Книга» трактовалось как отражение любви поэта к чтению книг в целом. «Туган тел» стало прочно ассоциироваться с татарским языком, переводиться как «Родной язык», сам поэт наречен «татарским Пушкиным», и по аналогии с ним – создателем татарского литературного языка. Хотя, собственно, этого языка, возникшего в советское время, умерший за четыре года до революции Тукай не мог знать и тем более быть его создателем.

В постсоветское время появились научные исследования, даже диссертации о коранических мотивах в творчестве Тукая. В «Туган тел» были возвращены религиозные строки. Однако годы советской власти совершили необратимый переворот в мировоззрении людей, в том числе и политических элит. Если раньше культура была частью религии, теперь религия стала частью культуры. Этнос в массовом сознании «поглотил» религию. К тому же, в Татарстане настороженно относятся к арабской составляющей ислама, поэтому полные реисламизация и реарабизация Тукая объективно затруднены.

И сегодня властям и обществу выгоднее считать, что «Туган тел» посвящен татарскому языку, а не арабскому. Хотя первоначальный смысл стихотворения был религиозным, новый, «национальный» смысл оказался удобнее. Вместе с тем и старая, и новая трактовки делают одно и то же важное дело: они объединяют людей вокруг добрых, нравственных и духовных ценностей. 

Поэт, которого нельзя было называть

– Да, например, академик Иоганн Готлиб Георги ещё в конце XVIII века отмечал, что татары-мусульмане заботятся о научении детей чтению, письму, арабскому языку, вере, и «небрежение о таковом поставляется родителям в великий грех». 

В том же году, что и «Туган тел», появилось стихотворение «Туган авыл» («Родная деревня» или «Деревня родственника»), где поэт рассказывал о приобщении к исламу в детстве явно через арабский язык: 

Здесь Бог вдохнул мне душу, я свет увидел здесь,
Молитву из Корана впервые смог прочесть,
Впервые здесь услышал слова Пророка я,
Судьбу его узнал я и путь тяжелый весь.
(Г. Тукай. Родная деревня. Пер. В. Тушновой) 

Только в 1912 году, за год до смерти поэта, перевод Корана с арабского попытался издать в Казани философ-богослов Муса Бигиев, но из-за противодействия мусульманского духовенства этого ему сделать не удалось. Поэтому Тукай в детстве «молитву из Корана впервые смог прочесть» только на арабском. 

Многие стихотворения Тукая представляют собой мунаджаты. Напомню, что «Туган тел» впервые опубликовано в сборнике для детей. Он открывается мунаджатом «Люби Аллаха», где Тукай наставляет детей не забывать Аллаха и молиться ему. Здесь же присутствует мунаджат «Молитва матери», просящей у Бога счастья для сына. Исходя из контекста сборника можно предположить, что «Туган тел» является основанным на личном примере мунаджатом-наставлением мусульманским детям о важности изучения арабского языка с самых юных лет. 

Известно, что до революции учащиеся медресе при мечетях хором пели «Туган тел». Это вполне соответствует тому факту, что языком обучения у них был арабский, на котором они распевали Коран – и мало соотносится с версией о стихотворении, как посвящении якобы «старотатарскому» (тюрки) языку молитвы.

Читайте также

- Учитель народов, которого убили в дороге - Поэт, которого нельзя было называть - «Народы – это изобретение XIX века». Историк – о том, почему переименование «Родного языка» не так страшно