«Екатеринбургская Башкирия». Почему на северо-востоке республики самая высокая миграция из РБ

Башкирия – кузница вахтовиков. Республика занимает 3-е место в России по количеству людей, уезжающих в другие регионы за работой.

Но даже внутри самого региона есть те районы, миграция откуда выше средней по Башкирии. И уже десятилетиями пальму первенства здесь удерживает башкирский северо-восток. Здесь нет крупных предприятий, нет городов – и, как несложно догадаться, работы тоже.

Мы провели собственную экспедицию по Дуванскому, Мечетлинскому и Салаватскому районам: походили по улицам деревень, поговорили с местными. А еще – изучили тонны экономической статистики по северо-востоку и пообщались с демографом и экономистом Рустемом Шайахметовым. Так что такое башкирский северо-восток сегодня и как спасти его от вырождения? Обо всем подробнее – в материале. 

Люди массово уезжают – и это главная проблема

Чуть отходя от темы, скажу: в Уфе часто говорят о миграции из Башкирии в Казань, а-ля «уехали в соседнюю республику». И гораздо реже упоминают о миграции в столицу Урала. Хотя напомним, что Екатеринбург – четвёртый по численности мегаполис в России после Москвы, Петербурга и Новосибирска. Тем же жителям Мечетлинского района РБ до столицы Свердловской области ближе, чем до Уфы.

– Екатеринбург у нас в 180 км всего, а до Уфы – 350 км. Соответственно, его и выбирают чаще. Рядышком Челябинская область – город Нязепетровск, 35 км всего. Туда часто выезжают на работу, – приводятся слова жителя Белокатайского района в исследовании "Института стратегических исследований Академии наук РБ" 

В 2019 году НИУ ВШЭ провело исследование феномена "вахтовости" в РБ, где было доказано, что больше всего "отходников" (так они называли уехавших за работой) живут в Белокатайском, Мечетлинском и Салаватском районах. На вышеуказанном рисунке мы видим, что минимальная миграция – из районов, близких к Уфе. А вот вышненазванные Белокатайский, Салаватский и Мечетлинский районы закрашены синим – значимая часть населения оттуда работает "не дома".

– Уезжают не только в Свердловскую и Челябинскую области, но и в Москву, Татарстан и Пермский край – более благополучные регионы. На "севера" уже в меньшей степени.

А почему оттуда уезжают люди? Средняя зарплата в этих районах – на ⅓ меньше, чем по Башкирии. Естественно, людей это не устраивает. Многие работают вахтовым способом. Как пример, я знаю, что [с северо-востока Башкирии] ездят работать вахтами в Свердловскую область – на РЖД мыть вагоны, – говорит Рустем Шайахметов.

В 2025 году вышло свежее исследование о миграции в Башкирии. Главная его мысль в том, что миграция – явление нормальное. Агломерации растут, периферия пустеет. Но если житель условного Давлекановского района переехал в Уфу – в этом ничего страшного для республики. А вот когда из Башкирии переезжают в другие регионы – вот это уже проблема. 

Исследование выявило, что в Салаватском, Кигинском, Белокатайском районах самый высокий процент межрегиональной миграции. Демографы опрашивали глав администраций и поселений в фокус-группах, где выяснилось, что 36% респондентов упомянули свои связи с Челябинской областью, 38% – со Свердловской областью. Хотя и все еще относительное большинство говорит о своих связях с Уфой – 44%.

Все это звучит тревожно. Девять лет назад, в 2017 году, экономисты спрогнозировали катастрофическое падение численности населения северо-востока РБ к 2030 году. Так, при «базовом сценарии» численность этих районов снизится со 180 тыс. в 2016 году до 128 тыс. в 2030 году. Даже «оптимистический сценарий» предполагает, что падение к 2030 году произойдет до 132 тыс. человек.

Когда мы проезжали по башкирскому северо-востоку, заметили, что некоторые деревни стоят полузаброшенные. Особенно это заметно в Дуванском районе – Ярославка, Вознесенка, Мелекасово, Улькунды. 

Давайте тезисно подытожим все "болячки" северо-востока Башкирии. Первое – "жизнь на отшибе", физически далеко от Уфы. Транспортная инфраструктура слабая. Ранее мы уже писали материал о том, что в Белокатайский район не ездят автобусы "Башавтотранса" из Уфы. 

Второе – здесь нет городов, которые благодаря своей промышленной базе могли бы сдерживать отток населения. Реальным фактором, сдерживающим тотальное опустошение этих районов, является вахта. И если вся Башкирия – регион вахтовый, то её северо-восток – вахтовый в кубе. Люди благодаря такому формату способны работать в ХМАО, ЯНАО, да и в том же Екатеринбурге, и жить в деревнях и селах Мечетлинского, Белокатайского, Дуванского районов. "Вахтуют" даже женщины – на складах в графике 15/15 дней. Для этих депрессивных районов  вахта – это не бич, а во многом "волшебная пилюля".

Но часть из-за учебы или работы и полноценно переезжают в Екатеринбург и Челябинск, где остаются жить. Этих людей республика теряет, чаще всего – навсегда.

Главная мысль: да, периферия всегда теряет население – но не в таких масштабах, как на северо-востоке Башкирии. Республика не может остановить урбанизацию, но может сгладить её, создать условия, чтобы кто-то оставался в селе. Что нужно для этого сделать? Экономисты говорят про несколько путей для северо-востока Башкирии.

Лекарство для северо-востока: лес, рекреация и туризм?

Примерно все авторы, исследующие проблему, говорят о следующих нишах, которые можно развивать и создавать какие-никакие рабочие места: лесозаготовки, рекреация, туризм и даже добыча полезных ископаемых.

Например, еще в 2017 году предлагалась радикальное решение – добывать здесь полезные ископаемые. В Дуванском и Салаватском районах есть разведанные залежи агроруды, бокситов и торфа. Сырье можно поставлять соседним заводам Челябинской области – писали тогда авторы. 

Но эта идея так и осталась на бумаге. В 2023 году исследователь В. Я. Ахметов предлагал развивать переработку минерального сырья как одну из "точек роста", но упор материала уже тогда шел на агробизнес и туризм. В 2025 году экономисты фиксируют, что на северо-востоке Башкирии добыча занимает практически нулевые или совсем ничтожные значения. 

Экономист Рустем Шайахметов считает, что развивать добычу полезных ископаемых там сегодня нецелесообразно:

– В Дуванском районе в небольшом количестве добывают нефть. Но я бы не говорил о промышленном развитии северо-востока Башкирии. Там нет нужных факторов, которые позволили бы это сделать. Но там можно организовать органическое земледелие, рекреационные зоны. Например, в том же Аскинском районе есть санаторий "Танып". 

Главный вопрос в том, что нужно создать условия [для развития]. И муниципалитеты на это не способны. Должна быть целевая республиканская программа привлечения бюджетных средств и коллаборация с бизнесом. На северо-востоке из-за особого климата можно выращивать масличные культуры, как, например, рапс, но должны быть созданы условия, – поясняет экономист.

С лесом ситуация получше. После распада СССР эта ниша оставалась на плаву, но лес просто вывозился "кругляком". Экономисты же еще в 2017 году предлагали поставить на поток переработку древесины. Производить, например, мебель, а отходы пускать на ДСП и древесный уголь. Речь идет о новых рабочих местах… Но к 2026 году идеи с лесопереработкой так и остались идеями – его продолжают вывозить "кругляком".

– Северо-восток Башкирии – это большой потенциал лесопромышленного комплекса – это касается Караидельского и Дуванского районов. Но данные проекты не реализуются, – подтверждает Рустем Шайахметов.

С другими нишами история похожая: зачатки есть, но никто их не хочет целенаправленно развивать. Санатории и курорты есть, но кратного увеличения потока людей нет. Та же ситуация и с сельским хозяйством. "Сельскохозяйственный" северо-восток производит продукции меньше, чем в среднем по Башкирии, писали экономисты в 2017 году. В 2023 году были красивые предложения сбывать здесь этнопродукты, но все это тоже осталось в планах. 

"Целебная пилюля"

– Может быть, это и есть та целебная пилюля, которая спасла Лаклы и спасет весь башкирский северо-восток? – таким вопросом заканчивалась моя статья о татарской деревне Лаклы в Салаватском районе. 

Лаклы – казалось бы, типичная деревня Башкирии… Мужчины на вахте, работы нет, молодежь уезжает, но есть изюминка – это туризм. Каждое лето в деревне начинается активность: туристы посещают Лаклинскую пещеру, участвуют в сплавах на реке Ай. Туризм вдохнул в эту деревушку вторую жизнь.

Экономисты еще в 2000-х годах писали о туризме, как о главной надежде для башкирского северо-востока. У нас нету этой промышленности, но и не надо! Воздух свежий, реки, горы – будем развивать туристический бизнес.

А в 2022 году в журнале "Economic Science" вышла статья, где прямо отмечается: северо-восток – красивое место с большой историей, но туризма здесь почти нет. Авторы акцентировали внимание на геологическом и историческом наследии субрегиона: здесь огромное количество пещер, скал, курганов. Все это наследие стоит лишь "разбудить" для туристов.

Мы, журналисты, во время поездки в Салаватский район в марте 2026 года сразу заметили большое количество геологических памятников. Важно и то, что на них показывают указатели на дороге. Чего стоит только Геопарк "Янган-Тау", объединяющий геологические памятники всего Салаватского района.

В другой статье, уже 2023 года, авторы призывают развивать агротуризм и этнотуризм. Северо-восток Башкирии – место компактного проживания коренного башкирского населения, где лучше сохранились традиции. Авторы предлагают производить экологически чистые этнопродукты: бишбармак, казылык, кумыс, в том числе и под маркой "халяль". Да и экономист Рустем Шайахметов считает, что на северо-востоке "этнотуризм прямо просится".

– Мы много говорим об этнотуризме, и он там прямо просится. За счет этнодеревни фактически может жить муниципалитет. Если посмотреть, то многие деревни северо-востока – в полузаброшенном состоянии. Если проработать проект, то они могут в туристическом плане выстрелить. И самое главное – северо-восток не так уж далек от Уфы, как Зауралье. Но нужны дороги и инфраструктура, – говорит Шайахметов.

Кстати, в 2024 году в рамках того же геопарка "Янгантау" открыли музей-парк "Салават ере" (Земля Салавата) на месте исчезнувшей деревни Текеево, где родился Салават Юлаев.

Тут родился Салават Юлаев. Деревня Текеево, которая пропала с карты после подавления восстания Екатериной II – что здесь теперь?

В той же вышупомянутой статье 2022 года на месте Текеево предлагалось открыть башкирский культурный центр. Аналогичный русский центр предлагалось возвести в Дуванском районе – там бы туристам показывали народные ремесла, песни и этнокухню.

Да, туристический кластер не спасет Салаватский, Мечетлинский и Дуванский район в одночасье от тотальной миграции. Но это реально работающая ниша, которая может собой создать какую-никакую альтернативу заводам и коптящим трубам.

Итог

Уже десятилетие экономисты своими исследованиями и докладами пытаются достучаться до властей: мы теряем северо-восток. Люди уезжают из самого депрессивного субрегиона Башкирии.

С 2010-х годов научным экономическим блоком РБ предлагались целостные программы по его развитию. Лесопереработка, добыча, этнокласстеры, кооперация – все осталось на уровне благих пожеланий и нереализованных программ.

Сами экономисты признают: стратегии есть, бизнес-планы есть, а результата все еще нет. И главные причины – нецелевое использование бюджетных средств, неэффективный менеджмент, отсутствие реального контроля и недостаточное вовлечение местных жителей в планирование.

Читайте также

- Лаклы – как живет татарская деревня на границе Башкирии и Челябинской области? Пещеры, безработица и этноколорит - Тут родился Салават Юлаев. Деревня Текеево, которая пропала с карты после подавления восстания Екатериной II – что здесь теперь? - «Башкирская Камчатка»: Как живет Большеустьикинское, где большинство на вахте, а до Екатеринбурга ближе, чем до Уфы - Метели – большой репортаж из глухой русской деревни на Урале, где живет больше 1000 человек