«Если папа не вернется, зачем мне деньги». Кто наживается на семьях участников СВО?

В наше издание обратилась Лилия, уфимка, родственница участника СВО. Александр (имя изменено – прим. ред.), ее родственник, этнический украинец – бывший житель ЛНР, отец пятерых детей, который в начале спецоперации стал беженцем и переехал с семьей в Уфу, а затем сам заключил контракт и поехал с оружием в руках защищать интересы России. Он показал себя на фронте героически, спас сослуживца, был ранен, проходил лечение и реабилитацию. Александр совершил лишь одну ошибку – самовольно покинул часть, чтобы повидаться с детьми, после чего его нашли и забрали обратно. В панике родные военного согласились на услуги юриста, который пообещал помочь, и взял с них неоправданно большую, по их мнению, сумму – 380 тысяч рублей. Это были деньги, которые отец с фронта присылал своим детям.

Побег с Украины и участие в СВО

Женщина начала свой рассказ с предыстории – о том, как ее родственник сбежал с бывшей родины.

– Семья Александра из ЛНР, где, сами знаете, шли бои. Когда началась СВО в 2022 году, они уехали оттуда. Тогда у них было трое детей, их поселок полностью разбомбили, и они просто не знали, куда бежать. И я тогда предложила им приехать к нам, в Уфу. Помогла купить жилье неподалеку, и они переехали.

На своей второй супруге, Маргарите (имя изменено – прим. ред.), он женился, уже имея двоих детей от первого брака. Его первая жена умерла. У Маргариты тоже был ребенок от первого брака. То есть детей у них на момент свадьбы было уже трое, вскоре родился четвертый. Спустя время, уже в Уфе, появился и пятый ребенок. Сперва Александр устроился на работу, потихоньку обживались. Маргарита сидела с детьми, получила материнский капитал на новорожденного. Потихоньку все стало налаживаться.

Но содержать пятерых детей было, конечно, тяжело. Он один работал, денег постоянно не хватало. Ему нужно было кормить семерых. Сам он деревенский парень, тракторист, всю жизнь работал с техникой, в Уфе устроился водителем.

И вот, в январе 2025 года из-за долгов, чтобы кормить семью, он принял решение пойти на СВО добровольцем. Оформил контракт, прошёл обучение и отправился в зону боевых действий.

Ранение и развод

Как оказалось, на фронте Александр проявил себя героически – спас от смерти сослуживца, но сам оказался ранен. Однако спасти свой брак от распада ему не удалось.

– Весной 2025 года он получил ранение, когда вытаскивал из-под огня молодого бойца. Прошел лечение в госпитале Минобороны, а затем вернулся в Башкирию для реабилитации.

Дома тем временем все стало разваливаться. Денег катастрофически не хватало, отношения с женой испортились. Ей было очень тяжело с кучей детей, и, по словам мужа, она якобы стала притеснять его детей от первого брака. Конфликты были жуткие из-за того, что она плохо относилась к его детям. Дошло до развода. Встал вопрос об опеке для его детей от первого брака – 13-летнего сына и 17-летней дочери. Нужно было оформить документы на детей. Маргарита наотрез отказалась брать на себя такую ответственность.

В феврале этого года, уже после реабилитации, перед отправкой обратно на фронт, Александр был в тяжелом эмоциональном состоянии. Из-за желания повидаться с детьми и, может быть, решить вопрос об их опекунстве, ночью он самовольно покинул воинскую часть и уехал домой. Дома пробыл около пяти дней – ему позволили прийти в себя. Потом он позвонил своему командованию и попросил забрать его. И уехал снова на фронт.

Кто наживается на семьях бойцов СВО?

После того, как Александр самовольно покинул часть, чтобы повидаться с детьми, родные военнослужащего, напуганные историями о том, как после «самоволки» военнослужащих отправляют в штурмовые подразделения, были в панике. В этот момент на них вышли некие юристы, которые пообещали вернуть Александра домой. И взяли за это 380 тысяч рублей.

– Мы, родня Александра, были в отчаянии. Нужно было срочно что-то делать, чтобы ему помочь, ведь дети оставались фактически без отца. Я полезла в интернет, искала помощь. Набирала в Яндексе запросы вроде «что делать, если…». И вскоре мне начали звонить разные люди. Оказалось, есть какая-то система: если ты зашёл на сайт юристов, они видят твой номер и начинают обзванивать. Мне даже из Москвы звонили.

Затем мне позвонила девушка и сказала: «Вы к нам обращались». Я сначала опешила, думаю: «К кому я обращалась?» Но она так настойчиво начала говорить: «Приезжайте завтра утром, я вам талончик взяла, всё расскажем». Я ответила, что в тот день не смогу приехать – нужно было отвезти вещи Александру в часть. Когда мы были уже там, она позвонила: «Почему вас нет?» Я объяснила, что его забрали. А она: «Всё равно приезжайте, я скажу, что делать дальше. Я вас жду». Ну, мы приехали.

Мы приехали, зашли к ним в офис, спросили на ресепшене: «Консультация платная?» Девушка говорит: «Нет, бесплатная, а дальше уже по договору». Меня пригласили в кабинет, и начали так убедительно рассказывать… Потом нам начали подсовывать какие-то бумажки, кейсы: «Вот здесь мы выиграли, вот тут бойца с передовой прямо из штурма вытащили». Мы, конечно, развесили уши. А потом она сказала фразу, на которую мы окончательно купились: «У нас есть адвокат, который вхож к руководству части. У него сильнейшие связи. Он туда придёт и вытащит вашего родственника прямо сегодня вечером, будем вести до суда, чтобы его не отправляли обратно». Мы поверили. А что нам оставалось? Его должны были ночью увезти обратно на фронт. У нас был только промежуток с обеда до вечера. И мы подписали договор прямо там же. Заплатили 380 тысяч рублей.

Это были его деньги, которые он оставил детям. Это было последнее, на что дети могли жить. Мы сидели с его дочкой, ей 17 лет, и я у неё спросила, можем ли мы использовать эти деньги. А она говорит: «Если мой папа с фронта не вернется, мне эти деньги вообще не нужны. А так мы хоть что-то сделаем. У меня пенсия 15 тысяч, проживем». И вот с этих денег мы отдали 380 тысяч.

Вечером дочь Александра созванивалась с отцом, он сказал, что к нему никто не приходил. Мы начали звонить этому юристу вечером – тишина, никто не отвечает. Утром я уже была у дверей их офиса с заявлением о расторжении договора. Но у меня его не приняли. Директор, Слизков, отмазывался, говорил, что он в Казани. Я в тот же день отправила заказное письмо с описью вложения через СДЭК. Он получил его только 24-го числа.

По совету знакомых я поехала в Роспотребнадзор. Сотрудница Роспотребнадзора мне помогла составить заявление. В этот момент мне этот Слизков вдруг позвонил. Я включила громкую связь, и он при сотруднице Роспотребнадзора сказал: «Я ваше заявление видел, отдам бухгалтеру, до пятого-шестого числа мы вам вернём деньги». И действительно, 2 марта они перевели мне половину, 190 тысяч. Мы начали разбираться, почему только половину – как оказалось, по их мнению, в договоре было три пункта. Якобы первый и второй пункт они выполнили. А это, по сути, отправка каких-то писем, пустых бумажек. Куда угодно можно письмо направить, и это считается работой. Я говорю: «То есть за полдня вы заработали 190 тысяч? Написали бумажку и отправили?» Они считают, что это наша плата за их услуги.

Теперь, кроме обращения в Роспотребнадзор, я хочу в суд подать и в полицию, по поводу мошенничества. Меня больше всего бесит даже не то, что мы остались без денег, а то, как они с нами разговаривали. При первом визите в офис Слизкова с нами общались нормально. Теперь же каждый раз, когда я прихожу, на меня орут. Один раз позвали опять в кабинет, начали показывать какие-то бумаги, якобы письма, которые они направили военным по нашему договору. И на их «письме» нет ни печати, ни подписи о получении. Это просто бумажка, которую они сами напечатали. Я могу такую же написать в военкомат, и вот вам – работа сделана. За 190 тысяч.

Я хочу, чтобы никто больше не пострадал, как я. Эти юристы, по моему мнению, просто паразитируют на чужом горе. Они видят, что люди в отчаянии, цепляются за любую соломинку. Вот они и выкачивают последние деньги. У них, видимо, целая система: ты заходишь на сайт, они видят твой номер и начинают атаковать. Мне потом ещё много кто звонил с похожими предложениями. Будьте бдительны. Не верьте обещаниям «решателей» всех проблем, особенно когда речь идёт о таких ситуациях и таких суммах. Адвокаты за сопровождение дела об убийстве и то берут меньше, чем эти люди просят.

«Распространенная история»

Мы обратились к независимому юристу, старшему партнеру юридического бюро «Буркин и партнеры» Виталию Буркину, показали ему договор, который Лилия заключила со Слизковым, и спросили, присутствуют ли там, по его мнению, признаки мошенничества или нечестной сделки.

– Первое, что указывает на возможную нечистоплотность этого предпринимателя – это именно квитанция. На сегодняшний день все ИП и организации обязаны работать либо через кассовый аппарат, либо через расчетный счет. Любая «квитанция» на руки – это уже возможное нарушение, это наверняка «мимо кассы».

Если говорить о мошенничестве в уголовном смысле, то есть о прямом хищении денег, то здесь я этого пока не вижу. Ситуация больше похожа на нечестное ведение дел и введение в заблуждение. По сути, юрист взял деньги за заведомо бесперспективную работу, где вероятность положительного исхода ничтожно мала. Это, мягко говоря, неправильно.

Важный момент – если та сторона отказывается принимать заявление о расторжении договора, прячется, не выходит на связь, тогда они своими действиями как раз и подводят себя под статью о мошенничестве. Именно такое поведение – отказ от коммуникации – может доказывать, что у них изначально мог быть умысел обмануть женщину. 

Также Виталий Буркин дал совет нашей героине и всем, кто попал в схожие обстоятельства.

– Во-первых, хочу успокоить: претензию не обязательно вручать лично под подпись. Можно направить ее по электронной почте или даже через мессенджеры, соцсети, если они там общались. Это будет доказательством факта обращения. Во-вторых, я настоятельно рекомендую в таких случаях немедленно обращаться с жалобой в Роспотребнадзор. Здесь работает закон о защите прав потребителей: договор оказания услуг можно расторгнуть и потребовать деньги обратно.

Что касается суммы контракта, то здесь – смотря с чем сравнивать. В данном контексте – да, сумма явно завышена. Учитывая, что речь идет, судя по всему, о стандартной процедуре (заявления, жалобы), адекватная цена за такой диапазон услуг – тысяч 70-80, ну, может, чуть больше. А тут сумма совершенно другого порядка. Это уже изначально «кабальные условия», что лишний раз подтверждает, что человека могли просто ввести в заблуждение относительно перспектив.

К сожалению, такая схема – распространенная история. К нам уже обращались две семьи с аналогичными претензиями. Формулировка та же – прямого хищения не докажешь, а вот введение в заблуждение, по мнению экспертов – налицо. Перспективы нет, а деньги берут большие. Так что пусть наша героиня не стесняется и идет в Роспотребнадзор и, при необходимости, в суд.

«Договор есть договор»

Мы обратились также и к самому юристу Слизкову, чтобы узнать его позицию. По его словам, клиентка ознакомилась с договором и подписала его – а значит, сделка честная. Сумма же, по его мнению, соответствует рыночной стоимости подобных услуг. Он полагает, что Лилия решила расторгнуть договор из-за того, что у нее появился какой-то другой адвокат.

– Ситуация абсолютно стандартная: недовольный клиент хочет вернуть деньги. Я её, в принципе, понимаю, но и моя позиция честна: есть подписанный договор. В нем черным по белому написана сумма, и клиент своей рукой написал, что с ней ознакомлен. Ей показали прайс, довели всю информацию. Это не ситуация, когда «непонятно за что берут деньги». Работа была сделана – и работа немалая. Поэтому мое предложение остается в силе: если её не устраивает размер удержания – пожалуйста, обращайтесь в суд. Там и будем разбираться.

Мы обратились в военную прокуратуру. У клиентки была проблема, связанная с родственником. Она пришла к нам с этим вопросом. Поскольку доверенность от того человека мы оформить не могли, выписали ордер адвоката и направили все необходимые жалобы в соответствующие органы. Буквально через неделю у неё, видимо, появился другой юрист или адвокат, и она решила расторгнуть договор. Она пришла, написала заявление, и я вернул ей ту часть суммы, которая не была «отработана». Её не устроил размер удержания? Я предложил ей решать этот вопрос в суде. Мои услуги, как и услуги моих коллег, стоят денег, и с этим она была согласна, подписывая договор. До определенного момента её всё устраивало.

380 тысяч рублей – это рыночная стоимость. В соответствии со статьей 421 ГК РФ, мы работаем в рамках свободы договора. Каждый специалист сам определяет цену своих услуг, исходя из многих факторов: аренда офиса, реклама, квалификация, сложность и специфика дела. Это абсолютно нормальная практика. Если сравнивать, например, то работа адвокатов в Донецке стоит от полутора миллионов рублей, и почему-то это ни у кого вопросов не вызывает. Ко мне обращаются люди из Уфы с просьбой съездить в командировку в Донецк – это почти 2000 километров. Они готовы оплатить только бензин, потому что там местные адвокаты просто не берутся за работу дешевле миллиона. Здесь тот же принцип: работа была специфическая, связанная с военной прокуратурой, а добиться там ответа – это, скажу я вам, семь кругов ада.

Половина суммы была возвращена. Но вторая половина была удержана за фактически оказанные услуги. Мы выполнили определенный объем работы: подготовили и подали жалобы, представляли интересы клиентки в инстанциях. Очевидно, что её не устраивает именно факт удержания денег за уже проделанную работу. Но я не могу оплачивать труд привлеченных специалистов из своего кармана, если клиент в одностороннем порядке решил отказаться от наших услуг. Это стандартная практика. Оплата, если мне не изменяет память, проходила через терминал. Клиентке были выданы все необходимые документы: квитанция и кассовый чек. Возврат денежных средств также был осуществлен официально, с расчетного счета, что тоже подтверждено документально.