В современном корпоративном мире, где женщины составляют около 47 % рабочей силы в России и странах ЕС, гендерное равенство остаётся хрупким балансом. Несмотря на достигнутый прогресс, такие явления, как внутренняя мизогиния — когда женщины усваивают и воспроизводят сексистские стереотипы по отношению к другим женщинам, — продолжают отравлять офисную атмосферу. Согласно недавнему опросу Young Women’s Trust, 50 % молодых женщин в 2023 году сталкивались с дискриминацией на работе, и эта цифра продолжает расти, достигая 42–50 % в 2025–2026 годах, с особым акцентом на гендерные предубеждения от коллег-женщин. Это явление нельзя сводить к «женским интригам» — речь о системной проблеме, корни которой уходят в патриархальные нормы, социальные установки и страх конкуренции.

Мы обсудили эту тему с экспертами: HR‑специалистом Еленой Уваровой, клиническим психологом Ксенией Мосуновой, КПТ‑психологом Марией Мишиной и интегративным терапевтом Родионом Чепаловым. Их практика показывает, что внутренняя мизогиния часто маскируется под «заботу» или «опыт», но на деле усиливает разделение и снижает продуктивность. В этой статье мы детально разберём ключевые аспекты: от стереотипных задач и коммуникационных паттернов до способов преодоления, с реальными кейсами и практическими советами.

Стереотипные задачи: «Ты же девочка» vs угождение мужчинам

Одним из наиболее заметных проявлений внутренней мизогинии является распределение «женских» обязанностей. К ним относятся организация чая, уход за офисными растениями или выполнение мелких рутинных задач. Обычно такие обязанности ложатся на молодых коллег, в то время как старшие женщины концентрируются на завоевании мужского внимания через комплименты или помощь.

Ксения Мосунова, клинический психолог, объясняет: «Когда растёшь в среде, где ценность женщины напрямую зависела от одобрения мужчин, даже когда это перестало быть нормой, по привычке продолжаешь использовать то, что работало раньше. Это защитный механизм на бессознательном уровне». Она добавляет, что проявляется двойная проекция: старшая женщина закрепляет иерархию, принижая младшую, одновременно идентифицируясь с «агрессором» и перекладывая на него унизительную роль. Исследования APA подтверждают: женщины всех возрастов адаптируются к мизогинистическим установкам на работе, и в 96,7 % случаев гендерная дискриминация проявляется именно в профессиональной среде.

23 февраля 2026: поздравлять всех мужчин уже не модно? Что думают психологи и феминистки

Елена Уварова, HR‑эксперт, приводит пример из практики: «В компании со штатом 120 человек руководительница отдела выстроила негласную иерархию. Молодые сотрудницы получали рутинные задачи уровня ‚распечатай и организуй‘, а к мужчинам относилась лояльнее. Это привело к высокой текучести среди девушек до 30 лет». По её словам, такие паттерны — следствие прошлого, когда одобрение мужчин было «валютой» профессионального роста.

Мария Мишина добавляет: «В исследованиях социальной психологии (Glick & Fiske, 1996) показывают, что в среде с гендерным неравенством усиливается ‚queen bee effect‘ — дистанцирование женщин на высоких позициях от младших». Это не злость, а стратегия сохранения статуса при ограниченных ресурсах.

Родион Чепалов приводит пример: «Молодая сотрудница регулярно ‚сбегала за кофе‘ для руководителя по инициативе старшей коллеги. Это конкуренция за ресурс — внимание доминирующего самца, как в животных прайдах». Он сравнивает это с юнгианским архетипом «королевы», которая защищает своё положение.

В итоге, такие практики демонстрируют амбивалентный сексизм: hostile (враждебный) по отношению к женщинам и benevolent (благожелательный) по отношению к мужчинам, что усиливает гендерное неравенство.

Авторитарный тон к женщинам vs дружелюбие к мужчинам: ревность или социализация?

Контраст в коммуникации проявляется в приказах и обвинениях молодым женщинам и одновременных комплиментах и дружелюбии к мужчинам. Часто это интерпретируют как ревность, но эксперты утверждают, что причины глубже.

Ксения Мосунова: «Когда старшая женщина указывает молодой сотруднице, она обозначает конкуренцию и дистанцию. Когда общается дружелюбно с мужчиной — получает одобрение от ‚сильных‘. Это проекция неуверенности: ‚Я так долго добивалась, а эта хочет всё просто так?‘». Исследования показывают, что internalized misogyny ведёт к само-саботажу и сниженной самооценке женщин.

Елена Уварова соглашается: «Это и ревность, и социализация, но фундамент — воспитание. Если женщина усваивает, что её значимость определяется мужским вниманием, она конкурирует за ресурс». В её кейсе начальница считала, что «закаляет характер», воспроизводя свой опыт.

Мария Мишина добавляет: «Здесь работают схемы: ‚Мужчины — источник статуса‘, ‚Женщины — конкурентки‘. Derks et al. (2011) описывают queen bee effect как жесткую оценку младших для сохранения статуса». Она рекомендует тест ASI для выявления предубеждений.

Родион Чепалов: «Авторитарный тон — проекция. Старшая видит в молодой версию себя, пережившую унижение». В слабоструктурированных фирмах такие схемы активно проявляются, как в его примере с кухонными обязанностями.

Статистика подтверждает: 23 % женщин получают меньше мужчин за одинаковую работу, а 28 % HR признают, что женщинам сложнее продвигаться по службе. Эти цифры усиливают порочный круг.

Стремление к мужскому вниманию даже у замужних: низкая самооценка или патриархат?

Даже замужние женщины старшего возраста могут «прислуживать» мужчинам, игнорируя других женщин.

Ксения Мосунова объясняет: «Они берут на себя роль ‚офисных мам‘, потому что это одобряемая роль. Им кажется, что если они не будут заботливыми, их перестанут замечать. Это синдром самозванца, усиленный низкой самооценкой». Если молодая сотрудница отказывается, она воспринимается как угроза установленному порядку.

Елена Уварова отмечает: «Наличие мужа ничего не меняет — модель самоутверждения остаётся рефлекторной». В её аудите это приводило к высокой текучести кадров.

Мария Мишина: «Зависимость самооценки от мужского одобрения напрямую связана с патриархальными нормами. Возрастная тревога только усиливает это явление».

Родион Чепалов добавляет: «Эйджизм работает в обе стороны, но часто он эволюционно обусловлен конкуренцией за ресурс».

Исследования подтверждают: internalized misogyny делает женщин уязвимыми в отношениях и карьере.

Враждебность к молодым: страх конкуренции или проекция?

Основой часто является экзистенциальный страх.

Ксения Мосунова: «Страх: ‚Я старею, теряю привлекательность, а ты — молодая — напоминаешь о потере‘. Старшая видит не женщину, а свои страхи».

Елена Уварова: «Новая сотрудница обесценивает фундамент старшей. Это не злость, а тревога».

Мария Мишина: «Queen bee effect проявляется через дистанцирование ради сохранения статуса».

Родион Чепалов: «Архетип ‚королевы‘ — не пускает соперниц».

Исследования подтверждают: в сексистских средах женщины internalize стереотипы, усиливая разделение и напряжение.

Разрыв динамики: саморефлексия, тренинги, политика

Эксперты предлагают конкретные решения.

Ксения Мосунова: «Саморефлексия для старших и чёткие границы для молодых: ‚Я занята отчетом‘. Ищите союзниц. Для компаний: тренинги, определённые роли, наставничество».

Елена Уварова: «Корпоративная культура — 80 % успеха. Прописать обязанности, избегать конфронтации. Использовать кейс-тренинги».

Мария Мишина: «Прозрачные критерии и обучение предубеждениям. Рефлексия: ‚Кому чаще делаются замечания?‘».

Родион Чепалов: «Четкие регламенты и политика нулевой терпимости. Избегать эмоциональных конфликтов».

Статистика показывает: в компаниях с анти‑биас тренингами текучесть среди женщин снижается на 20–30 %.

Заключение: от конкуренции к союзничеству

Внутренняя мизогиния — не неизбежность, а продукт системы, где женщины конкурируют за мужское одобрение. Как отмечает Ксения Мосунова: «Когда начальник ценит профессионализм, система меняется».

В 2026 году, благодаря росту осведомлённости (в том числе через феминистские движения), офисы могут стать пространством солидарности. Женщины — не угроза, а союзницы. Если вы сталкиваетесь с такими проявлениями, начните с чётких границ и регулярной рефлексии — это первый шаг к здоровой и продуктивной рабочей среде.