«Рамиль, Зариф сегодня уезжает на СВО», – слышу голос друга, с которым не виделся уже много лет. Вспомнил про Зарифа, не удивился и сразу поехал к нему. По пути понимаю, что утром машинально первый раз в гражданской жизни взял с собой балаклаву-подшлемник – в этот день было холодно. Думаю, наверно, неслучайно. Зарифу отдам. Захожу в небольшой офис с ремонтом из начала нулевых. Сидят трое мужиков, выпивают, но без фанатизма. Человеку в дорогу, поэтому все чисто символически. – Зариф, ты дурак? – Нет, так решил. Не все же гумку возить. Самому тоже пора. – Тебе больше полтоса. Куда ты, старый? Мне за сорок, я уже не всегда вывожу. А ты на что рассчитываешь? – Куда-нибудь пригожусь. Не боги горшки обжигают. Справедливости ради, отметим, что Зариф выглядит лет на десять моложе своих лет. За плечами у него не только опыт почти ежемесячных конвоев с гуманитаркой за «ленточку», но и боевое прошлое во время срочной службы на таджико-афганской границе. А дома – семья и какой-никакой, но свой бизнес. Сажусь за стол. Молча чокаемся. – Жена отпустила? – Да не стоял вообще такой вопрос. Не то, чтобы она была за – просто понимание у нее есть, что я не смог бы по-другому. Странно получается в итоге. Одобрения нет, а поддержка есть. На этих словах у меня самого что-то заныло в груди. Наверное, я это раньше не мог выразить сам, а тут услышал от другого человека. Выходим вдвоем покурить. Наедине вопросов о том, зачем пошел, не задаю. Итак знаю. Когда я был еще там, он мне писал, что хочет зайти. Но тогда ему ещё надо было что-то решить дома – не успел. В итоге встретились уже в Уфе. О мотивации много не говорили. Это сложно объяснить читателю, но эмоционально понятно любому добровольцу. Мотивация здесь – точно не деньги. В добровольческих подразделениях нет подъемных миллионов. Ежемесячное денежное довольствие, конечно, сложно сравнить с зарплатой сельчанина. Но военный быт самого участника СВО, содержание семьи в условиях отсутствия мужчины не убирают нули из цифры, но кратно ее сокращают. В итоге сотка дома сопоставима с суммой в двести с хвостиком там. А про риск и стресс и говорить даже не стоит. – Ты знаешь, Рамиль, нет у меня какой-то особой идеи, пафоса, как в телевизоре на БСТ. Я знаю, что такое грязь войны. Знаю, что такое грязь именно этой войны. Я с гумкой был во всех наших башкирских подразделениях. Но стоять в стороне в роли помогающего уже не могу. Надо самому, как мужику, сработать. Когда начинали СВО, меня никто не спрашивал. Я вовсе не обязан верить телевизору и всем уверенным речам. Но я, как мужик, знаю, что должен защищать свою страну. И это вовсе не дальние от нашей Уфы рубежи и границы. Это наш дом. Это я еще по срочке погранцом осознал в Таджикистане. Позади меня на «речке» стоит вроде бы чужой таджикский кишлак. Но нет. На самом деле после него уже мой родной аул. И тут всё так же. И наши мужики (из Башкирии) то же самое говорят. Я не спрашиваю, почему он идет через добровольческое подразделение, а не через армию. У нас есть привилегия вернуться, если повезет, по истечению срока контракта. За эту привилегию платим уже мы. Риском и затыканием дыр. А еще есть выбор. Пойти не столько в подразделение, сколько к своему командиру и сослуживцам, которых знаешь, с которыми уже съел пуд соли. Командирам не по званию и назначению, а по должности и предназначению. Поэтому у добровольцев так сложилось, что все друг друга знают через одно рукопожатие. Поэтому сидят несколько месяцев на гражданке, а потом в один момент срываются за ленточку. – На какую должность планируешь? – Вообще без разницы. Куда поставят, туда и поставят. Но ты же знаешь, я сам инструктором был. Очень многое умею. По артиллерии научусь быстро. По БПЛА уже что-то умею. Не потеряюсь. Там же нужны и люди с навыками мирных профессий. Электрики, механики, сварщики, повара, медики… Там, куда я еду, в курсе про мои навыки. Найдут мне правильное применение. – А не думал, что не вернешься? – Только полный идиот об этом не думает. Потому это и должен быть осознанный выбор. Каждый человек в своей жизни должен что-то сделать. У меня есть семья, свое дело. Есть друзья. Есть уважение сообщества (Зарифа узнают во многих кабинетах – прим. авт.). Мне не нужно никому ничего доказывать. Это не мысль, не идея. Это просто решение и действие. В ответ я уже не задаю следующих вопросов, а просто нервно смеюсь. Опять двадцать пять. Все до боли знакомо. Докурены уже вторые сигареты. Заходим в общую компанию. Снова по пластиковому стаканчику. – Не буду отвлекать от общения с семьей. Зариф, береги себя. Думай всегда о них. Это спасает. Увидимся. Держи намордник (балаклаву). Пригодится. – Не прощаемся.
