Wildberries и Ozon меняют правила: что изменится для покупателей уже скоро

Атаки БПЛА по логистическим объектам в последние недели стали не только вопросом безопасности, но и фактором, который способен повлиять на привычную доставку заказов. Когда крупный склад временно прекращает работу или полностью выбывает из системы, маркетплейсам приходится в короткие сроки искать новые точки для приёма, хранения и отправки товаров.

Для покупателя это может быть заметно не сразу. Заказ продолжит отображаться в приложении, но обещанная дата доставки способна сдвинуться, а отдельные товары — временно исчезнуть из продажи. При этом речь не идёт о полном параличе торговли: крупные площадки имеют резервные сценарии, однако мгновенно заменить большой логистический узел невозможно.

Что происходит со складами

Главная сложность после выбытия крупного логистического объекта заключается в том, что его нельзя просто заменить другим зданием. Склад маркетплейса — это не только помещение, где лежат коробки. Здесь одновременно работают системы учёта, сортировки и маршрутизации, сменный персонал, транспорт и оборудование.

Поэтому сначала площадка должна понять, какие потоки необходимо перенаправить и куда именно их можно отправить.

Лемзаков обращает внимание на важную деталь в сообщениях Wildberries. Формулировки о временной приостановке работы не всегда означают, что объект выбыл из системы. Если после эвакуации появляется сообщение о возобновлении работы, логистическая цепочка возвращается в прежний режим.

Совсем другая ситуация возникает, когда склад перестаёт принимать товары, хранение прекращается, а находившиеся там позиции снимаются с продажи. По словам эксперта, именно так из логистической схемы выбыли, в частности, Электросталь, Котовск, Новосемейкино, Воршинское, Красный Бор, Алексин, Новая Усмань и Коледино.

Отдельного внимания заслуживает Коледино — один из крупнейших хабов, который, по данным Лемзакова, сгорел 16 августа. До конца августа в кабинете продавцов также сохранялось уведомление о прекращении приёма поставок на складе и сортировочном центре в Туле.

При этом важно различать судьбу товара и дальнейший маршрут новых поставок.

«Товар с уничтоженного склада не перенаправляется никуда: он утрачен. Площадка отражает это бухгалтерски: в отчёте по остаткам появились отдельные столбцы „Коледино“ и „Котовск“, а 28 августа — вкладка „Отчёт о пострадавших товарах“».

Иными словами, перенаправить можно не физически уничтоженный заказ, а новый поток товаров и заказов, который раньше проходил через выбывший объект.

Как меняют маршруты

На уровне информационной системы перенастройка действительно может происходить достаточно быстро. Но это не означает, что соседний склад способен принять прежний объём уже через несколько часов.

Карюкин объясняет: сначала меняется маршрутизация заказов и поставок, после чего действующие центры пытаются перераспределить между собой смены, транспорт и свободные места.

Wildberries, по его словам, уже использовала резервные сценарии: новые поставки, которые должны были поступить на пострадавшие объекты, направлялись в другие распределительные центры, а продавцам, работающим по схеме FBS, временно разрешали отгружать заказы в другой сортировочный центр без штрафа.

Wildberries и Ozon меняют условия: какие товары могут исчезнуть с маркетплейсов

FBS в данном случае становится особенно важным механизмом. При этой модели товар хранится у продавца, а не на складе маркетплейса. Значит, часть бизнеса может продолжать отправлять заказы напрямую, не дожидаясь восстановления конкретного хаба.

Но одновременно нагрузка перемещается на другие участки цепочки. По наблюдениям Лемзакова, с 21 августа поставки принимали партнёрские фулфилмент-центры, а 4 сентября появились первые партнёрские пункты приёма.

Кроме того, часть продавцов стала активнее использовать собственные склады. Получается, что логистическая проблема не исчезает, а распределяется между большим количеством участников.

«Потоки можно перенаправить быстро на уровне информационной системы, но физически принять тот же объём за несколько часов невозможно».

Именно физические ограничения становятся главным препятствием. У каждого склада есть определённая пропускная способность, количество сотрудников, оборудования и доступных ячеек.

Если на резервный объект одновременно начинают поступать дополнительные объёмы от множества продавцов, свободные мощности заканчиваются. Тогда возникают очереди на приёмку и задержки уже непосредственно перед складом.

Почему сроки растут

Для покупателя вся эта внутренняя перестройка в итоге может выглядеть очень просто: приложение обещало доставку через два-три дня, а заказ задержался.

Карюкин считает, что увеличение сроков вполне возможно, но эффект, скорее всего, будет локальным. Сильнее всего нагрузку почувствуют территории, которые обслуживал повреждённый логистический узел, а также направления с длинным плечом доставки и небольшим количеством альтернативных центров.

Лемзаков приводит более конкретное наблюдение продавцов Wildberries. По его словам, в отдельных случаях реальная цепочка доставки растягивалась до 8–13 дней при первоначально обещанных двух-трёх.

Проблема заключается в том, что расчётный срок в приложении не всегда учитывает очереди на приёмке и последствия эвакуации. Модель маршрута может показывать одну дату, тогда как физически товар проходит дополнительные этапы.

Анатолий Баранов также отмечает, что перераспределение остатков не гарантирует мгновенного результата. Если резервный склад уже работает на пределе своих суточных лимитов, новую поставку приходится откладывать.

На практике это означает, что одна и та же ситуация может по-разному отразиться на двух заказах. Один товар окажется на складе с достаточной свободной мощностью и доедет практически без задержки. Другой будет ждать очереди на перегруженном объекте.

Дополнительные расходы в такой ситуации возникают и у продавцов. Лемзаков указывает, что при перестройке логистики они могут сталкиваться с затратами на перевозку в обе стороны, а также с необходимостью искать фулфилмент-центры, способные обрабатывать и передавать заказы несколько раз в день и работать в выходные.

Какие регионы уязвимее

Сильнее всего последствия ощущаются там, где повреждённый объект был важным узлом для местной логистики. Но влияние не ограничивается непосредственной близостью к складу.

По оценке Лемзакова, заметная нагрузка пришлась на Центральный округ. Отдельные проблемы возникали также на направлениях, связанных с Красным Бором на Северо-Западе и Новосемейкино в Приволжье.

Среди территорий, где в последнее время фиксировались инциденты с логистическими объектами и ограничения их работы, Баранов называет Московскую, Тамбовскую, Ленинградскую, Владимирскую, Тульскую, Самарскую, Оренбургскую, Пензенскую, Волгоградскую области, Краснодарский и Ставропольский края, Удмуртию.

При этом говорить о том, что все заказы в этих регионах обязательно будут задерживаться, неправильно. Ситуация зависит от конкретного товара, склада продавца и маршрута.

Карюкин отдельно отмечает, что Сибирь и Дальний Восток, где сами крупные объекты продолжают работать, тоже могут почувствовать косвенное влияние, если питающая их логистическая цепочка становится длиннее.

Поэтому география задержек может быть шире, чем карта непосредственно пострадавших складов.

Что будет с популярными товарами

Отдельный вопрос — наличие товаров. Здесь последствия могут быть заметнее, чем кажется.

Крупные хабы используются для хранения значительного объёма популярных позиций. Если партия конкретного продавца была уничтожена или заблокирована на пострадавшем объекте, доступный остаток этого товара действительно может временно сократиться.

По словам Лемзакова, для некоторых востребованных товаров отсутствие на площадке на протяжении одной-трёх недель в таких условиях нельзя считать чем-то исключительным.

Однако это не означает, что вся категория исчезает с маркетплейса. Один и тот же товар может находиться у нескольких продавцов и одновременно храниться на разных складах.

«Покупатель скорее увидит перенос даты, смену доступного продавца или увеличение расстояния доставки».

Именно поэтому последствия для обычного пользователя могут быть разными. Где-то изменится дата получения, где-то появится другой продавец, а где-то товар вообще останется доступным без заметных изменений.

Наиболее уязвимыми Карюкин считает крупногабаритные товары, позиции с особыми условиями хранения и товары, запас которых был сосредоточен преимущественно на одном объекте.

Для массовых стандартных товаров риски ниже, особенно если их остатки распределены между несколькими складами.

Почему нельзя заменить хаб

На первый взгляд может показаться, что решение очевидно: если один склад не работает, его товары просто направляют на соседний. На практике пропускная способность логистических центров не бесконечна.

Для полноценной замены крупного объекта необходимы не только свободные квадратные метры. Необходимы подходящее расположение, электроснабжение, стеллажное и сортировочное оборудование, ИТ-интеграция, персонал, транспортные окна и отлаженные процессы.

Поэтому, как объясняет Карюкин, временно распределить функции выбывшего центра между несколькими действующими объектами можно быстрее, чем запустить равнозначный новый склад.

Но у такого решения есть цена. Соседние центры получают дополнительную нагрузку, маршруты становятся длиннее, а операционные расходы увеличиваются.

Ozon, в свою очередь, уже использует цифровые механизмы для управления дефицитом складских мощностей. По данным Лемзакова, с июля площадка применяет показатель точности отгрузок: если показатель ниже 10%, продавцу ограничивают возможность переноса таймслота и объёма на кластер. Запуск этой системы был перенесён с 27 августа на 15 сентября из-за атак.

При этом остатки ранжируются по ликвидности, а доступ к складским мощностям всё больше зависит от дисциплины поставщика.

Это показывает общий принцип работы крупных маркетплейсов: цифровую часть логистики можно перестроить быстро, а физическую инфраструктуру приходится адаптировать постепенно.

Сколько займёт восстановление

Единого срока, за который маркетплейс способен полностью восстановить логистику после потери крупного объекта, нет. Здесь необходимо разделять два совершенно разных процесса.

Первый — переключение маршрутов. По оценке экспертов, оно может начаться практически сразу, а первые изменения происходят уже в течение часов или первых суток.

Второй — стабилизация новых потоков. Если соседние склады перегружены, требуется несколько дней или недель, чтобы распределить объёмы, настроить новые маршруты и восстановить более предсказуемые сроки.

По оценке Баранова, уже в первые сутки-двое система может частично работать в новом режиме. На этом этапе, по его наблюдениям, возможны задержки примерно на 2–4 дня.

Лемзаков приводит более существенные отклонения по отдельным заказам — до 8–13 дней вместо первоначально обещанных двух-трёх. Эти цифры не означают универсальный срок для всех покупателей, а показывают, насколько сильно результат может зависеть от конкретного маршрута.

А восстановление самого разрушенного или серьёзно повреждённого объекта — уже совершенно другая задача. Здесь речь может идти о месяцах.

Если необходимы обследование, демонтаж, закупка оборудования и полноценные пусконаладочные работы, восстановление может занять значительно больше времени. Баранов допускает, что в отдельных тяжёлых случаях восстановление объекта способно занять от нескольких месяцев до полутора-двух лет.

Но для покупателя возвращение именно старого здания к работе не является главным показателем. Гораздо важнее, когда оставшаяся сеть сможет принять на себя его нагрузку без постоянных задержек.

Что увидит покупатель

В итоге атака на крупный логистический центр не означает, что маркетплейс перестанет доставлять заказы. Система способна достаточно быстро переключать маршруты, использовать другие склады, партнёрские фулфилменты и схему FBS.

Но скорость цифрового переключения не равна скорости физической доставки. Если новый маршрут упирается в нехватку складских мест, транспорта или пропускной способности, покупатель всё равно увидит последствия — перенос даты, увеличение срока или временное отсутствие конкретной позиции.

При этом эффект распределяется неравномерно. Один заказ может приехать почти без изменений, а другой — задержаться на несколько дней или даже дольше из-за того, через какой именно узел проходит его логистика.

Поэтому в ближайшей перспективе наиболее реалистичный сценарий — не тотальный сбой, а локальные задержки и перебои с отдельными товарами и направлениями, пока маркетплейсы перераспределяют нагрузку между оставшимися мощностями.

Для продавцов же ситуация гораздо серьёзнее: им приходится заранее распределять остатки, использовать собственные склады и искать альтернативные точки отгрузки. Чем меньше зависимость от одного хаба, тем проще пережить его временное или постоянное выбытие.

А вам в последнее время приходилось сталкиваться с переносом сроков доставки или исчезновением привычных товаров с Ozon или Wildberries?

Читайте также

- Ozon меняет правила с 1 декабря: что изменится и к чему готовиться - Украинские БПЛА атаковали сибирский склад Ozon в Омской области в 2800 км от границы - У Wildberries и Ozon новый конкурент: крупная российская платформа готовит запуск маркетплейса