Три года, с 1915-го по 1918-й, главный скандалист русского авангарда жил в башкирском селе Буздяк. Здесь он написал больше двухсот картин. Уезжая, он оставил их в деревенском доме и потом из Нью-Йорка писал в Уфу, пытаясь узнать, что с ними стало.
Это история о том, как «отец русского футуризма» стал уфимским художником, а его картины — частью башкирской музейной коллекции.
«Футурист Давид Бурлюк»: цилиндр, лорнет и надпись прямо на снимке. 1910-е годы. Фото: неизвестный автор, общественное достояние, Wikimedia Commons
Человек, который открыл Маяковского
Давид Бурлюк родился в 1882 году под Харьковом, в семье управляющего имением. Учился живописи в Казани и Одессе, потом в Мюнхене и в Париже. Его мюнхенский учитель Антон Ашбе называл ученика «чудесным диким степным конём».
В 1910 году Бурлюк вместе с братьями создал группу «Гилея». В неё вошли Велимир Хлебников, Василий Каменский, Алексей Кручёных и молодой Владимир Маяковский. Именно Бурлюк первым разглядел в Маяковском поэта.
Футуристы в 1912 году. Сидят: Велимир Хлебников, Георгий Кузьмин, Сергей Долинский. Стоят: Николай Бурлюк, Давид Бурлюк, Владимир Маяковский. Фото: неизвестный автор, общественное достояние, Wikimedia Commons
В 1912 году они подписали манифест «Пощёчина общественному вкусу» и предложили «сбросить Пушкина с парохода современности». В 1913–1914 годах футуристы устроили турне по России: Маяковский выходил на сцену в жёлтой кофте, Бурлюк — с раскрашенным лицом и лорнетом. В 1914-м Бурлюка и Маяковского исключили из Московского училища живописи, ваяния и зодчества.
Бурлюк в 1914 году — с нарисованным на щеке знаком и сборником «Футуристы» в руках. Фото: неизвестный автор, общественное достояние, Wikimedia Commons
К началу Первой мировой Бурлюк — самая громкая фигура русского авангарда. Его друг Василий Кандинский пригласил его участвовать в альманахе «Синий всадник». Через год этот человек окажется в башкирской глуши.
Зачем футурист поехал в Уфимскую губернию
Бурлюк приехал сюда летом 1915 года не за вдохновением, а за деньгами. В Уфе до сих пор рассказывают, что он прятался от призыва. Это миф: в армию его не могли взять, потому что ещё подростком он лишился глаза. Всю жизнь художник это скрывал — носил монокль и фотографировался так, чтобы эта сторона лица оставалась в тени.
Причины были прозаичнее. В 1915 году после долгой болезни умер его отец. Давид, старший из детей, должен был содержать жену с двумя маленькими сыновьями, мать, братьев и сестёр. Футуристические скандалы приносили славу, но не доход.
Выход нашёлся в семье жены. Её отец, Никифор Иванович Еленевский, жил у станции Буздяк Волго-Бугульминской железной дороги. Бурлюк поехал первым — разузнать, можно ли там прожить.
30 августа 1915 года из Москвы за ним выехала жена Маруся с двухлетним сыном Давидом и четырёхмесячным Никишей. Весь багаж — двадцать золотых пятирублёвок, корзинка с простынками и краюха хлеба. 4 сентября Бурлюк встретил их на станции Иглино.
Тесть помог зятю найти заработок. Шла война, и Бурлюк занялся поставками сена: скупал его, прессовал и отправлял в армию. Дело оказалось прибыльным, и впервые за долгое время у художника появились деньги на большие холсты.
Любопытная деталь нашлась в архиве. Станцию Буздяк построили не у старинной деревни Буздяк, а рядом с небольшой деревней Табанлыкуль. Именно там уфимский краевед Янина Свице обнаружила переписную карточку 1917 года на «бывшего дворянина» Никифора Еленевского. У него была усадьба, восемь с половиной десятин арендованной пашни, лошадь и две коровы.
Буздяк сегодня — районный центр Башкортостана, в который вошла и деревня Табанлыкуль. Фото: Kuzgaul, CC BY-SA 4.0, Wikimedia Commons
Двести картин из башкирской глуши
За три года в Уфимской губернии Бурлюк написал больше двухсот картин. Сам он потом вспоминал этот период в двух строчках: поселился на станции Иглино, много писал красками и поставлял сено в армию.
Работал он не только в Иглино. Летом семья снимала дачу в Байках, а в 1917–1918 годах Бурлюки жили у станции Буздяк. Оттуда художник выезжал в соседние деревни Каран, Байраш и Каргалы и писал их виды. Летом 1917-го он добрался до реки Ай в предгорьях Южного Урала. Картина «Река Ай» теперь хранится в Самарском художественном музее.
Деньги от сена позволили ему взяться за большие холсты — например, за «Ангела мира». Лучшими работами этого периода считают «Беженцев в Уфе» и «Семейный портрет», оба 1916 года. Главной моделью оставалась жена: Маруся была фактически единственной натурщицей Бурлюка.
Давид Бурлюк. «Портрет поэта-футуриста Василия Каменского», 1916–1917 — написан в годы жизни в Уфимской губернии. Государственный Русский музей. Изображение: общественное достояние, Wikimedia Commons
Уфимские искусствоведы называют две вещи, которые он первым принёс в искусство Башкирии. Он первым начал писать местных жителей — типы людей этого края. И первым ввёл в местную живопись тему цветения, которую потом полюбили башкирские художники.
Глушь при этом не была заточением. Бурлюк постоянно ездил в Москву и Петроград, выставлялся с «Бубновым валетом» и возил туда картины на продажу. Новости из большого мира приходили и тяжёлые: в 1917 году на Салоникском фронте погиб его младший брат Владимир, тоже художник-авангардист.
Футурист с волшебным фонарём
В Уфе Бурлюк стал тем, кого сегодня назвали бы культуртрегером. Он вступил в Уфимский художественный кружок при губернском музее, участвовал в трёх его выставках и, по словам кураторов Нестеровского музея, растормошил сонную провинциальную жизнь.
У него был «волшебный фонарь» — диаскоп. С его помощью он показывал местным художникам слайды картин и читал лекции о новейших течениях в искусстве. Он же впервые собрал по домам уфимских купцов и знати их картины и устроил из них ретроспективные выставки.
Вокруг него сложился круг уфимских художников: Александр Тюлькин, Пётр Лебедев, Касым Девлеткильдеев — первый башкирский профессиональный живописец. Для молодой башкирской живописи, которая только формировалась, знакомство с человеком, лично знавшим Кандинского и выставлявшимся рядом с Пикассо и Матиссом, было окном в большой мир.
В провинции его картины покупали охотнее, чем в столицах. Уфимский врач Владимир Ишерский, страстный любитель живописи, подружился с Бурлюком в 1915 году. Одна стена в его доме была целиком увешана работами Бурлюка — и реалистическими пейзажами, и кубофутуристическими композициями.
Картины, которые сберегла деревня
В апреле 1918 года в Москве начался голод, и Бурлюк окончательно бежал к семье в Уфимскую губернию, захватив младшую сестру, певицу Марианну. Но задержаться не удалось. Осенью 1918-го вся семья уехала в турне по Сибири — как оказалось, навсегда. С собой взяли не всё: часть картин осталась в Уфе и в деревне под Буздяком. Возможно, художник ещё надеялся вернуться.
Дальше случилось то, что удивляет даже музейщиков: картины в деревне сохранили. В 1919 году работы Бурлюка поступили в Уфимский художественный музей из Уфимской художественной студии, а в 1923-м — из деревни Буздяк Белебеевского кантона.
Сегодня в Уфе хранится 52 произведения Бурлюка: 39 — в Башкирском художественном музее имени Нестерова, остальные — в Национальном музее Башкортостана. Это самая крупная музейная коллекция его живописи в России. Здесь есть портреты, пейзажи, натюрморты и кубофутуристические композиции 1915–1918 годов.
Судьба брошенных холстов не давала Бурлюку покоя. 3 августа 1923 года он написал из Нью-Йорка заведующему Уфимским музеем Александру Черданцеву, а потом переписывался и с его преемником Юлием Блюменталем. Письмо Черданцеву хранится в Объединённом музее писателей Урала в Екатеринбурге.
Токио: отец японского футуризма
Из Уфимской губернии Бурлюк двинулся на восток, выступая с лекциями по городам Сибири. Летом 1919 года он добрался до Владивостока и вошёл там в футуристическую группу «Творчество» Сергея Третьякова. Осенью 1920-го его и художника Виктора Пальмова пригласили в Японию.
Большое Сибирское турне, 1919 год. На первом плане — Давид Бурлюк с лорнетом и Е. Спасский, на стене афиша «Давид Бурлюк». Фото: неизвестный автор, общественное достояние, Wikimedia Commons
1 октября 1920 года они прибыли в Токио с сотнями работ русских модернистов. Через две недели в токийском районе Кёбаси открылась «Первая выставка русской живописи в Японии»: 473 работы 28 художников, среди них Малевич и Татлин. 150 из них написал сам Бурлюк. Выставка поехала дальше, в Киото и Осаку.
До этого японцы знали о футуризме только по статьям Маринетти. Бурлюк вошёл в Японскую ассоциацию футуристического искусства и устроил ещё восемь выставок. По меньшей мере одну его картину купила японская императорская семья. В 1927 году искусствовед Николай Пунин, приехав в Японию с выставкой, отметил в письме Наталье Гончаровой заметное влияние Бурлюка на местных художников.
В ноябре 1920 года к нему приехали Маруся с сыновьями, сестра Марианна и Лидия Еленевская — та самая сестра жены из Буздяка. Почти два года семья путешествовала по стране: Токио, Иокогама, Нагоя, острова Осима и Огасавара. Бурлюк поднялся на Фудзи и издал сборник стихов «Восхождение на Фудзи-сан». Всего в Японии он написал около 450 картин — продажи оплатили переезд в Америку.
Нью-Йорк: золотой жилет и письма «башкирцам»
В августе 1922 года семья отплыла из Кобе, и 1 сентября Бурлюк сошёл на американский берег. Сошёл, как рассказывают уфимские кураторы, эффектно: в золотом жилете и с серьгой в ухе.
Америка стала его домом на 45 лет. В 1931 году он получил гражданство. Годами писал для нью-йоркской газеты «Русский голос», а вместе с Марусей выпускал журнал Color and Rhyme. Свои книги и журналы супруги рассылали друзьям, в основном в СССР. В 1925 году, во время американской поездки, к нему заходил Маяковский. Через год после переезда, когда Токио разрушило землетрясение 1923 года, Бурлюк устроил в Нью-Йорке благотворительную выставку в помощь пострадавшим.
Последние годы Бурлюки прожили в Хэмптон-Бейз на Лонг-Айленде. Соседи вспоминали пожилую пару, которая приходила знакомиться с бутылкой вина и маленькой картинкой в подарок. В 1949 году они проехали по югу Франции по следам Ван Гога.
Уфу он не забыл. В Уфу шли журналы и книги с его автографами — таких нет ни в одном другом музее. А в годы холодной войны Бурлюк с обидой писал в другие музеи, что его картины нигде не показывают — в отличие от «башкирцев», как он называл уфимский музей.
Давид Бурлюк умер 15 января 1967 года на Лонг-Айленде. Маруся пережила его ненадолго и умерла в том же году.
Где увидеть башкирского Бурлюка
Главное место — Башкирский художественный музей имени Нестерова в Уфе (улица Гоголя, 27). Работы Бурлюка выставлены там в постоянной экспозиции, в зале № 6. Это картины, которые в 1919 и 1923 годах пришли из уфимской студии и из деревни под Буздяком.
Башкирский государственный художественный музей имени М. В. Нестерова: исторический особняк и новое здание. Здесь хранится крупнейшая в России музейная коллекция живописи Бурлюка. Фото: ZUFAr, CC BY-SA 4.0, Wikimedia Commons
Сама деревня Табанлыкуль, где жил тесть художника, сегодня вошла в райцентр Буздяк. Иглино — крупное село под Уфой. О том, что здесь три года жил человек, открывший Маяковского, знают в основном краеведы.
Путь «Буздяк — Токио — Нью-Йорк» уложился в семь лет, с 1915 по 1922 год. Из этой дороги Бурлюк вынес то, что потом повторял всю жизнь: футуризм — не школа, а новое мироощущение. А в Уфе остались его картины, которые деревенские жители берегли, пока за ними не приехали из музея.
Читайте также
- Преподаватель из Уфы продавал дипломы студентам и получил миллионный штраф
- ФК «Уфа» полностью погасил налоговые долги после угрозы банкротства
- Метели на трассе М-12 в Башкирии не будет
