пришлите новость

Цифры из ниоткуда или 3 млрд на 100 рабочих мест. Как развивается экономика Башкирии?

09:35, 27 сентября 2022

Обсуждаем с экономистом стратегию развития Зауралья в контексте санкций и роста цен на энергоносители

Цифры из ниоткуда или 3 млрд на 100 рабочих мест. Как развивается экономика Башкирии?
Фото Пруфы.рф

Правительство Республики Башкортостан заявило об изменении в Стратегии развития районов Зауралья до 2030 года. Заявляется о целых 175 миллиардах рублей инвестиций в данный регион. Об этом и многом другом мы сегодня поговорим с экономистом Всеволодом Спиваком.

«Лада Веста» по цене BMW

Здравствуйте, Всеволод. В прошлый раз мы говорили про санкции и влияние, о том, что они носят отложенный спрос, но пока мы их еще не прочувствовали. Почему это не так? И когда все жители республики и России их прочувствуют?

– Здесь два тезиса. Во-первых, санкции мы все-таки чувствуем. Во-вторых, на самом деле часть санкций пока не чувствуется в силу того, что высокие цены на углеводороды приводят к тому, что бюджет получает избыточные доходы и, соответственно, смягчает эту ситуацию. Относительно того, что не чувствуются санкции, скажу на примере. Вот у вас сейчас «Лада Веста» стоит столько же, сколько BMW 3-й серии. Чувствуются санкции или нет? Вот вам и ответ на примере. Раньше Аэрофлот летал в 50 стран, а сейчас – в 10–11 стран. И уже часть самолетов начали официально разбирать. У нас происходит упрощение производства. Также у вас уже другая упаковка продуктов: не белая, а коричневая. У вас меньше выбор продуктов, по крайней мере, брендов. У вас хуже выбор одежды. Наверное, это некритично для большинства, но мне кажется, что санкции начинают ощущаться. Пока не произошло очевидного падения рынка труда, удалось справиться с инфляцией. Хотя слово «удалось» не совсем удачное, потому что, я считаю, что начавшиеся дефляционные процессы обусловлены высокими продажами от углеводородов, а второе – это сильный рубль, который, в свою очередь, оказывает негативное воздействие на внутренних производителей. Мне кажется, что эта стратегия подавления инфляции и, может быть, снятия политического напряжения путем укрепления рубля будет достаточно негативно сказываться в среднесрочной перспективе.

Вы сейчас сказали, что нам удалось избежать безработицы и прочего. Вице-премьер Ленара Иванова на оперативном совещании сказала, что у нас положительная в этом плане статистика и что у нас минимальная безработица. Это правда? Или это какая-то наша традиционная статистика?

– Это правда. Но когда мы говорим о минимальной безработице, мы говорим о том, что безработными считаются только те, кто встал на биржу труда. Соответственно, если мы видели падение безработицы 2020 года, то в большей степени это обусловлено тем, что те преференции, которые были для безработных в 2020 году, сейчас перестали действовать. Соответственно, потерялась мотивация идти в службу занятости. Мне кажется, человек, являющийся квалифицированным работником, не идет в службу занятости, потому что ему это минимальное пособие не нужно. В связи с тем, что эти безработные не идут в службу занятости, показатели по безработице минимальные. При этом, я думаю, что уже накапливается скрытая безработица, и это уже в падении уровня доходов. Но я ожидал, что ситуация будет хуже.

Перезимует ли Европа в том режиме, в котором она сейчас готовится? Если она перезимует спокойно и сможет войти в этот режим, то, что в итоге будет дальше?

– Вопрос не в том, перезимует ли она. А в том, какой будет баланс потерь и, соответственно, политических выгод в результате зимовки. Дискутабельный это вопрос. Теоретически, чтобы относительно безболезненно перезимовать, нужно минимум 2–3 года, чтобы подготовить инфраструктуру. То есть если они хотят перезимовать без нашего газа, то очевидно, что придется чем-то жертвовать. Причем не только устанавливать температуры дома, как в Швейцарии, где норма температуры зимой не должна быть больше 19 градусов, но еще им придется закрыть часть производства. Уже сейчас закрываются энергоемкие производства, скажем, по производству азотных удобрений, алюминиевые производства и другие. Поэтому перезимовать смогут, но нелегко. Лично я в принципе не понимаю, зачем им нужны эти жертвы.

Получается, сейчас мы говорим о том, как они выдержат этот режим, а не как санкции ударят по нам.

– Смотрите, мы экспортировали в прошлом году газа примерно на 55 миллиардов долларов, а в этом году получим от экспорта газа, может, 80, 90, 100, 110, даже, может, и 150 млрд. Но это минимальный масштаб в процентах. Это примерно 1%. Поэтому по большому счету при нынешних ценах на газ большинство стран Европы могут абсолютно не напрягаться и компенсировать гражданам, что они, собственно, сейчас и делают. Никто не ожидал, что Европа будет настолько бестолково действовать по большому счету. Вопрос на самом деле в Европе не в цене газа. А в том, что физически нет газа. Его не станет больше из-за того, что они заплатят больше. По-хорошему, им давно надо было понять, какой будет инструмент, который бы позволял бы не наращивать безумную цену, потому что цена не влияет на объем поставки. Ну, не сильно влияет.

Зауралье поэтапно деградировало

Хорошо, с международной повестки перейдем к нашей республике. Излюбленная тема властей республики уже, наверное, лет 10 последних точно – это развитие Зауралья РБ. У нас даже целый вице-премьер по этому поводу был, что при Хамитове, что при Хабирове. Он же и есть – господин Тажитдинов. Ну, по факту, за все эти годы, будем честными, ничего на самом деле в Зауралье особого не происходило. Что сейчас изменится?

– С точки зрения цифр, как мне кажется, Зауралье поэтапно деградировало по отношению к некой средней температуре по республике. Мы видим, что в Зауралье отрицательные темпы миграции. То есть население сокращается. Мы видим, что показатели по доле собственных доходов муниципалитетов Зауралья резко снижаются. Сейчас там есть муниципалитеты, у которых в принципе доля собственных доходов в Зауралье колеблется от 11 до 36 процентов. 11 процентов – это совсем ни о чем. И вы правы, ничего не происходит.
Люди всегда оттуда мигрируют и уезжают в тот же Магнитогорск, Челябинск или на Север. Но при этом мы же понимаем, что это достаточно ресурсные районы, где работают добывающие и крупные компании. Поэтому я не понимаю, что происходит?

И хотел у вас уточнить. Это все-таки поправки к тем стратегиям, которые еще писались при Рустэме Хамитове, или это какой-то уже новый документ?

– Я читал прошлые документы, но судя по представленной аналитике вводной части, которая занимает примерно 80–85% всей стратегии, и судя по плану мероприятия – это новый документ. Но я бы не стал называть его стратегией. Вопрос: что каждый из нас подразумевает под стратегией? Я, с точки зрения экономики, под стратегией подразумеваю некую взаимосвязь цифр в рамках общей системы. Кто-то стратегией может называть некие словесные интервенции о том, что наша цель добиться сбалансированного развития с приоритетом развития человеческого капитала при уважении к природе. Если это словесная интервенция, для меня это не стратегия. А вот логики взаимосвязи цифр я вообще не увидел. 

Вы назвали цифру 170 миллиардов до 2030 года. Хорошо, это много или мало? Как вы считаете?

Я считаю, что это мало, по одной простой причине, потому что вся львиная доля этих денег, даже по тем словам, которые написаны в пресс-релизах, будет уходить на железную дорогу для тех же предприятий, которые будут там добывать что-то. То есть, это даже не вклад в экономику этих районов, а вклад в экономику тех крупных компаний, которые не вкладываются сами.

– Ну, насчет львиной доли дискутабельно, потому что я видел разные цифры. По железной дороге в стратегии написано о финансировании порядка 17 миллиардов, при этом непонятно кто будет финансировать. Ну, просто я этой темой занимался, в интернете это написано. То есть, будет ли это РЖД, либо это как-то будет совместно с нашим бюджетом.

Кстати, это самый главный вопрос, кто будет вкладываться-то? Я не понимаю.

– Есть раздел: федеральные деньги, республиканские, местные, деньги инвесторов, заёмные деньги. Вот там и есть заёмные деньги, но кто их будет занимать, я не понял. Может быть, я где-то что-то упустил. Это одна цифра, есть другая цифра, которую, по-моему, презентовали раньше. О том, что примерно смета дороги 34 миллиарда – и есть цифра, которая печаталась в газетах. Эта цифра около 100 миллиардов. Поэтому если 100 миллиардов, то значительная часть, если 17 миллиардов, то незначительная. Но для меня про 170 миллиардов, когда я говорю много или мало, есть некие экономические взаимосвязи. Вот если у вас уровень инвестиций составляет 15% от создаваемого продукта ВВП, то это означает, что вряд ли вы можете рассчитывать на рост. Если вы инвестируете больше 25%, то, кажется, математически вы можете рассчитывать на развитие этого региона, то, что будут там какие-то положительные темпы роста. А в данном случае, с чем сравнивать 170 миллиардов? Я не понимаю. Условно говоря, я могу посчитать, но я не знаю валового продукта этого региона. Это очень трудно считать, на самом деле, в районах и в кластерах. Это большая малорешамемая задача. Но если мы посчитаем продукцию пропорционально отгрузке крупных предприятий республики, то будет 4% примерно. Тогда получится, что ВВП будет примерно 80 млрд и, соответственно, нормальный уровень инвестиции, если будет пропорциональность средних по республике, то текущий уровень инвестиций будет 16 миллиардов в год. Соответственно, для того чтобы экономика росла, нужно, чтобы инвестиции были 20–25 млрд в год. Если мы сейчас возьмем текущие инвестиции и умножим на 9 лет, допустим, 16 млрд, то эта цифра будет не сильно отличаться от 170 млрд. Она будет чуть ниже, но не сильно. А мы имеем в виду, что, наверное, будет инфляция. То есть если мы имеем в виду, что 170 миллиардов с учетом инфляции накоплены на 9 лет, то таким образом получается, что прогнозируется падение инвестиций. 

То есть мы сейчас говорим о том, что те цифры, которые заявлены, – это уже существующие факты, и они просто его обозвали «инвестиции»?

– Это инвестиции, но это на том уровне плюс-минус, который отражает долгосрочные тренды, существующие без какого-либо изменения тренда. Я думаю, это плюс-минус те цифры, которые складываются на долгосрочном треке.

Управлять можно только тем, что можно измерить

И всё же мы (республика) этим Зауральем занимаемся уже более 10 лет. Это уже старая излюбленная тема – каждые 2 года в нее вносят какие-то коррективы, какие-то деньги. Почему не получилось?

– Во-первых, это тяжелая задача. Никто еще на самом деле не очень сильно понял, как этим заниматься. То есть вот опять-таки в той стратегии, которая есть, я не увидел даже просто понимания цифр. В Зауралье высокая доля неформальной занятости и неформальных доходов. Никто не понимает, как их посчитать.

Никто, мне кажется, не понимает, как считать туристов, никто не понимает, как считать валовой продукт, никто не понимает, как считать даже доходы населения. Возьмем Бурзянский район, у них доля отгруженной продукции между 100 – 200 миллионов в год. То есть на одного жителя приходится как-то очень мизерная цифра. Есть понимание, что другие зарабатывают в тех секторах экономики, которые статистика не очень точно высчитывает. И я думаю, что никто не понимает, как это высчитывать. Соответственно, не можешь планировать.

Чтобы вы посоветовали нашим властям? Как им поступить? Мы все читали ваш пост, где вы достаточно саркастически высказались именно по цифрам. Вот один из моментов стратегии даже вы затронули – туристический кластер. Хотелось бы, чтобы вы всё-таки более подробно расшифровали, что имели в виду.

– Те цифры, которые характеризуют какие-то туристические показатели, в этой стратегии удивительным образом заканчиваются на цифре 5 тысяч человек или единиц. То есть, ты смотришь общее количество туристических поездок за 2020 год – 5 тысяч человек? Количество посетителей музея в Темясово – 5 тысяч, накоплено количество посетителей в Уральском Ожерелье – 5 тысяч, Большой Иремель – 5 тысяч? Я не понимаю, что такое, эти 5 тысяч?

Надо понимать, что количество туристических посещений и туристов – это абсолютно разные вещи. А в стратегии у них написано, как будто это одно и то же?

– Туристический поток и количество туристов – это разные вещи. У нас, допустим, написано, что количество должно быть 6 тысяч, а туристический поток 5 тысяч человек. Что такое 5 тысяч в 2030 году? Это количество туристов в год, в день? Я не понимаю. Это просто плохо оформлено, может быть, в этом была какая-то логика, но, когда круглые цифры постоянно совмещаются вот таким образом, мне кажется, что просто никто не умеет считать. Приведу пример. Первая цифра, которую я помню в этом году, ее озвучивал еще до Афзалова, была три миллиона двести с чем-то туристов в 2021 году, при среднем чеке 2390 рублей с каждого туриста. Мы помним, что Афзалов, когда только пришел, на одном и том же совещании привел две цифры: одна цифра 5 миллионов, вторая цифра 3,5 миллиона. Ситуацию спас Назаров, который назвал цифру 2,7 миллиона, а турист приносит что-то в районе 4 тысяч рублей. То есть, один министр – 2 300, второй через несколько месяцев – 4 тысячи. Сейчас отчитались о том, что нашу республику посетило чуть больше миллиона туристов, которые принесли 6 млрд с небольшим. Уже получилось 6 тысяч с каждого туриста. Вот я не представляю, как турист приносит 5 тысяч рублей или 4 тысячи рублей за поездку. Вот турист въехал на территорию Башкирии и остался здесь больше чем на 4 часа, а кто-то, наверное, живет и неделями. Как он может оставить только шесть тысяч рублей? Он оставит уже гораздо больше. У меня такое ощущение, что они берут данные из Сбербанка. Похоже, что они просто берут туристов, которые мимо проезжают и платят за бензин и за кофе в придорожном кафе. Тогда цифра похожа. Ну я, даже будучи студентом, отдыхал, и как не экономишь, очень тяжело, чтобы у тебя весь туристический отдых, и даже сплав, обошелся в 4 тысячи рублей. Ну не бывает так, ну вернее, бывает, но это надо автостопом ехать и жить в хостелах. Это будет эксперимент очень жесткий. Очевидно, что цифра не сходится с реальностью. Понятно, если мы говорим, цифра в Санкт-Петербурге – 40 тысяч рублей, то она, наверное, подходит. На 40 тысяч рублей, наверное, ты можешь приехать и отдохнуть. Кто-то отдыхает за 20 тысяч, кто-то за 100. Но как можно за 2 тысячи рублей или за 4 тысячи рублей отдохнуть, приехав сюда из другого региона?

 

Так, а в чём проблема? Почему, например, вот в Питере нормально считают, в той же Казани нормально считают. Что мешает у нас нормально посчитать? Исходя из этих цифр правильных, у них же и будет всё на самом деле в итоге. И прописываться должны стратегии именно. 

– Правильно. Вы можете управлять только тем, что вы можете измерить. Если вы не можете это измерить, тогда как вы можете оценить? Я думаю, что нет пока методологии расчёта этих цифр, если еще несколько месяцев назад министры путались с количеством туристов, и до сих пор это продолжается. Мне кажется, что цифры взяты там с потолка. В принципе, нет понимания большинства цифр по Зауралью. Допустим, посмотрите, они пишут среднюю зарплату в 2030 году в 70 тысяч рублей. Это много или мало?

По идее, это нормально, если это в реальности. Я вот глубоко сомневаюсь.

– Если взять текущий средний уровень зарплаты и откорректировать его на инфляцию, то даже для того, чтобы достичь 70 тысяч, вам достаточно уровня инфляции 5–6%. Инфляция по этому году будет в диапазоне 12–15%. До 12% оптимистичный, 15% пессимистично. Поэтому из ниоткуда. Поэтому я бы начал развитие с понимания, как считать эти цифры. Это сложно, это не сразу. И после этого попытался бы понять, какие взаимосвязи между этими цифрами есть. Как связан общий продукт зарплаты. Без этого модели нет.

На днях была опубликована статистика по социально-экономическому развитию республики. Точнее, с января по июль 2022 года. Какие-то категории у нас снизились, где-то есть какое-то повышение. По повышению еще логика понятна, то, что оно растет в цифровом понятии, то есть в денежном, может быть, даже не в объемах. Но все-таки где снизилась и почему по-вашему? Потому что, если смотреть, опять же, транспортное обслуживание, энергетика, даже в сельском хозяйстве, несмотря на рекордный урожай, показываются какие-то проценты падения по сравнению с прошлым годом. Почему так случилось? 

– Если мы говорим об уровне промышленного производства в целом, он в республике вырос. Где-то вырос между 45%. Основная роль в этом росте, безусловно, отводится добывающему сектору. Всем понятно, почему это происходит. Мне интересно будет посмотреть, что будет происходить далее. Эти цифры не зависят от эффективности местного руководства. Это просто некая макроэкономика. Как цифра изменится, когда цены на углеводород будут снижаться? Это неизбежно. Газ на споте 2 тыс. евро за 1 тыс. куб. не может столько стоить, потому что есть куча других заместителей этого типа энергии c гораздо более конкурентным ценам. По нефти: нефть все равно циклична, а уровень зависимости нашего бюджета, и в целом нашей жизни, от углеводородов очень сильно растет. Если, к примеру, в прошлом году доля нефтегазовых доходов в структуре федерального бюджета была примерно 36%, то в этом году оптимисты говорят о 40-42%, пессимисты говорят о цифре, близкой к 50%. К примеру, за первые 5 месяцев 2022 года зависимость федерального бюджета от углеводородов составила примерно 47%. Когда эта цифра снизится, тогда мы на самом деле посмотрим ту точку, на которой мы находимся. При цене 2000 долларов за 1 тысячу кубометров, конечно, мы себя чувствуем хорошо.

Как скоро наступит вот этот спад?

– По нефти не буду предсказывать. Сейчас нефтяные котировки уже отошли примерно на 30% от своих пиковых значений. Если четыре месяца назад баррель стоил 125 долларов. Марка «Брент» сейчас колеблется в пределах 89-93 доллара. «Юралс» колеблется в 72–76 долларов за баррель. По газу вопрос, мне кажется, больше политический, но очевидно, что долгосрочные эти цены страшно далеки от долгосрочного тренда текущей цены.

Господин Фазрахманов докладывал, что у нас в этом году хороший урожай в Башкортостане. Это как-то скажется на будущем? Тем более мы понимаем, что продукты питания сейчас стали также опять предметом политико-экономического международного торга, который происходит сейчас. Тот урожай, который у нас в республике, сейчас достаточно хороший, но при этом, опять же, есть проблемы со складскими помещениями сегодня. Хороший урожай что-то нашей республике все-таки даст? Или, как говорилось раньше: неурожай – беда, большой урожай тоже беда.

– Когда большой урожай, цены падают больше, чем прирост объема производства. Соответственно, фермер теряет деньги. Иногда бывает чаще выгоднее выкинуть урожай, нежели пытаться продать его по низким ценам. Я не думаю, что в 21 веке сельское хозяйство должно быть драйвером развития, какого бы то ни было, крупного территориального образования. Сельское хозяйство во всем мире, это не плохо и не хорошо, это некий факт, что оно сопряжено с низкой производительностью труда. Это и в США, это и у нас. Я бы не стал, рассчитана на сельское хозяйство, как на драйвер развития. Если сельское хозяйство станет драйвером развития нашей экономики, это будет означать, что мы откатились на 50–100 лет назад.

Теперь я придерусь к вашим же словам, и вернемся к нашей общей тематике. Большая часть средств по стратегии уходит на железную дорогу для добывающих предприятий крупных, то того же УГМК и прочее. Собственно говоря, это даже не на развитие чего-то нового. Вторая часть денег у нас уходит в тот же непонятный туристический кластер. Потому что у самой власти нет понимания, как это все развивать. И вот третья часть - это животноводство и прочее в Зауралье. Во всяком случае, они так называют это в своих пресс-релизах. Если сейчас возвращаться к вашим словам, мы обрекаем людей в Зауралье на низкий уровень жизни?

Безопасные для чиновников цифры

– На самом деле в стратегии написано, что основным драйвером развития может стать горнодобывающая промышленность, и, во-вторых, туристический сектор. То, что говорится о сельском хозяйстве, это о том, что оно должен стабильно развиваться, но при этом об опережающем темпе в сельском хозяйстве не говорится. В этом плане в стратегии в принципе выражено все более-менее адекватно. Но опять-таки, это выражено словами, а не цифрами. При этом доля сельского хозяйства в Зауралье выше, чем в среднем по республике. Отчасти это обуславливается тем, что уровень доходов и создаваемых продуктов в расчете на одного жителя ниже, чем в остальных частях республики. Но Зауралье же не едино. То есть, если мы говорим, допустим, в Белорецке уровень заработной платы на 40% ниже средней республиканской. Если мы говорим об Учалах, то это уже выше получается. Еще одна из сложностей прогнозирования, когда мы говорим в системе цифр о развитии Зауралья, в принципе, все эти цифры очень сильно зависят просто от ГОКа учалинского.

Честно говоря, те, кто работают в Учалах, очень негативно и с какой-то ревностью смотрят на другие районы Зауралья, потому что они считают, что вот они кормят.

– По статистике Учалинский район тоже дотационный, причем, по-моему, его бюджет примерно на 64%. Поэтому, кто кого там кормит – это разговор дискутабельный. Это вопрос уже о том, как организован межбюджетный трансферт и налоговые поступления. Но правда заключается в том, что примерно 60% выпуска продукции среди крупных и средних предприятий Зауралья – это Учалинский район. Если говорить по 2020 году, то общий объем отгруженных товаров и произведенных услуг по Зауралью находится на уровне 70–80 миллиардов, то 60% этого – от Учалов. А если посмотреть непосредственно Учалинский ГОК, то за прошлый 2021 год общий объем продукции составлял примерно 33 миллиарда. При этом он резко вырос по отношению к 2020 году. Это связано с тем, что были перегреты рынки металлов. Получился 15% прироста по всему Зауралью. А в этом контексте строить прогнозы очень тяжело. Основная часть инвестиций, допустим, 170 миллиардов, которые планируют до 2030 года вложить. Но, к примеру, 40 миллиардов Учалинский ГОК планирует вложить в одно из медно-колчеданных месторождений. Вот 40 млрд – это одно предприятие. Если оно сделает это, у тебя всё сложилось, если вдруг что-то с ним произошло, у тебя вся стратегия разваливается. Это проблема. Но в любом случае нужно строить какие-то цифры, которые показывали бы эффективность работы. Цифры должны находиться на взаимосвязи с чем-то. Если этих цифр нет, ты ничем не управляешь.

Если взять редакции стратегии за 2017, 2018 и 2019 годов, там есть характеристика региона, цифры, какие-то шаги, календарные планы и так далее. Деньги, предприятия и населенные пункты. В новой стратегии качество документа соблюдено, как вы считаете?

– Старую стратегию не читал. У меня ощущение, что при написании стратегии просто сделали запрос в администрации, министерства по поводу того, что они вообще в ближайшее время собираются делать. В результате получилась очень разнородная информация, которая, во-первых, не работает в общей системе, и, во-вторых, попадаются какие-то такие очень забавные артефакты. К примеру: 15 страниц стратегии – это план мероприятий, которых около 60-70. Теоретически, если на 10 лет для развития крупного региона кажется, что каждое мероприятие должно быть таким эпохальным и значимым. Но при этом, допустим, есть мероприятие по продвижению репутации башкирских лесопроизводителей как ответственных, а при этом целевой показатель – 4 публикации в год на своём сайте. То есть это не просто публикация, условно говоря, на Первом канале репортаж. Это по 4 публикации на своем сайте, на своей страничке, и дальше же охват аудитории 100 человек. Зачем это писать в стратегии? Что это за стратегия, где вы пишете про 100 человек охвата на своем сайте. Там часть мероприятий такие, которые бы я не стал писать. Их значение не очень понятно. Там есть, допустим, инвестиции в индустриальные парки по обработке камня. Строительный индустриальный парк, хорошее дело, не спорю. Я не читал какие-то вводные документы по этим паркам, но одной из целей результатов создания этих парков – является создание 100 рабочих мест. То есть вы вкладываете 3 миллиарда, из которых 900 миллионов вкладывает республика в создание парка по обработке камня, и в результате к 2030 году, через девять лет, появляется 100 рабочих мест. Это даже не аул. У меня вопрос: вы реально потратите 3 миллиарда, чтобы создать 100 рабочих мест? Или вы просто написали цифру, которая абсолютно для вас безопасна? Может быть, можно вложить 3 миллиарда и создать автоматизированное производство, где будет 100 рабочих мест, ну тогда вы это делаете не для 100 рабочих мест, а ради того, чтобы у вас объем выпуска продукции этим индустриальным парком хотя бы совпадал с объемом вложенных инвестиций.

 

 

Подписывайтесь на Пруфы.рф в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Яндекс.Дзен, следите за главными новостями России и Башкирии.

Если вам понравился материал, поддержите нас донатами.
Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ