Откуда он вообще взялся Кумысу около 5 500 лет. Он старше письменности, старше большинства государств и старше любой из ныне существующих религий. Первые следы кумыса обнаружены в захоронениях культуры Ботай на территории современного Казахстана — около 3500 года до нашей эры. Лингвисты, анализируя происхождение самого слова, уводят дату ещё дальше. Логика изобретения проста: кочевники одомашнили лошадей, у кобыл было молоко, молоко скисало в кожаных бурдюках — и однажды кто-то решил попробовать результат. Оказалось, что это не испорченный продукт, а совершенно новый напиток. Представьте себе петербургского профессора в 1880 году. Чахотка — туберкулёз лёгких — тогда убивала каждого седьмого европейца. Медицина предлагала климатические курорты в Швейцарии, морские купания, покой и опий от кашля. И вдруг коллега говорит ему: поезжайте в башкирскую степь, поживите в кочевье, пейте кислое кобылье молоко. Профессор едет. И возвращается живым. Кумысолечение — один из самых странных феноменов русской медицины XIX века. Странных не потому что оно не работало: судя по всем свидетельствам, работало вполне убедительно. Странных потому что оно перевернуло обычный порядок вещей: не цивилизация лечила дикость, а наоборот. Кочевники Южного Урала, которых образованная Россия привыкла считать народом отсталым и второстепенным, владели знанием, за которым в их юрты приезжали со всей Европы. · · · Кумыс башкиры делали тысячелетиями. Первые письменные сведения о его лечебном действии содержатся в трудах Ибн Сины — Авиценны — в XI веке. Геродот ещё раньше описывал, что скифы, чей быт напоминал башкирский, делали из кобыльего молока напиток особого приготовления. Но для русской медицины открытие кумыса произошло внезапно — и произошло оно благодаря одному врачу из Самары. В 1858 году доктор Николай Постников открыл близ Самары первый кумысолечебный санаторий. Это была, по меркам времени, авантюра: деревянные постройки в степи, кочевники-башкиры, которые делали напиток по традиционному рецепту, и городские больные, которых убеждали пить несколько кружек в день. Постников описал результаты в трёх латинских словах, ставших его формулой: nutrit, roborat, etalterat — питает, укрепляет, обновляет. Геродот, V век до н.э. Скифы ослепляли невольников, знавших способ приготовления кумыса — чтобы сохранить рецепт в тайне Авиценна, XI век н.э. Первым среди учёных описал лечебное действие кумыса в «Каноне врачебной науки» — за восемьсот лет до европейских кумысолечебниц За несколько лет слава о кумысолечении вышла за пределы России. В башкирских и самарских степях появились постояльцы из Германии, Франции, Англии, Португалии. Гостили великие князья. В кумысолечебницах читали лекции университетские профессора, сюда приезжали писать диссертации. Это была не экзотика для скучающих богачей — это была серьёзная медицинская практика, которую обсуждали в европейских журналах. · · · Главным свидетелем кумысного лечения оказался Лев Толстой — и он оставил об этом достаточно текстов, чтобы восстановить картину в деталях. Маршрут Толстого, май 1862 года Ясная Поляна → Москва → Тверь (пароход) → Самара → Кочевье Каралык Толстой ехал с яснополянскими учениками. По его словам, «необходимость этой поездки была вызвана крайним переутомлением, болезнью не столько физической, сколько духовной». В мае 1862 года тридцатичетырёхлетний Толстой, расшатанный здоровьем и тем душевным кризисом, который в разные годы жизни накрывал его по несколько раз, приехал по совету доктора Берса в башкирское кочевье на речке Каралык. Там он поселился в юрте, питался бараниной, пил кумыс и играл с башкирами в шашки. Толстой — из письма «Тоска и равнодушие прошли, чувствую себя приходящим в скифское состояние, и всё интересно и ново… Башкиры, от которых Геродотом пахнет» Жена Толстого — из письма сестре «Он здоров, загорел до черноты; конечно, ничего не пишет и проводит дни или в поле, или в кибитке башкирца Мухамедшаха» Он вернулся через полтора месяца — другим человеком. Настолько другим, что через девять лет, в 1871-м, когда здоровье снова надломилось после «Войны и мира», снова поехал в Каралык. Потом ещё раз. Потом купил в этих местах имение и провёл там с семьёй несколько лет. С башкирами у него сложилась дружба, которую его биографы описывают как двадцатилетнюю. Из этих поездок вышел рассказ «Ильяс» — один из немногих текстов русской литературы XIX века, где башкиры показаны не этнографической зарисовкой, а живыми людьми. «И всех принимал и всех кормил и поил Ильяс. Кто бы ни пришёл — всем был кумыс, всем был чай и шерба, и баранина» — Лев Толстой, рассказ «Ильяс», написан после башкирских поездок Чехов приехал позже — в 1901 году, уже тяжело больной туберкулёзом, в санаторий «Аксаково», основанный внучкой Сергея Аксакова Ольгой. Толстой сам посоветовал ему башкирский кумыс, зная по своему опыту, что он делает с лёгкими. Чехов провёл там несколько недель и уехал окрепшим — хотя болезнь уже зашла слишком далеко, чтобы кумыс мог её остановить. Он умер три года спустя. Владимир Даль — тот самый, что написал «Толковый словарь» и служил военным врачом в Оренбурге, — познакомился с кумысом ещё в 1830-е годы. В его записках осталось: «Он охлаждает, утоляет одновременно голод и жажду и придаёт особую бодрость, никогда не переполняя и не обременяя желудок». Даль не был больным, приехавшим лечиться, — он был врачом, который понял, с чем имеет дело, и написал об этом для русской аудитории. · · · Что именно работало — до сих пор предмет научного интереса. У кумыса как продукта есть вполне измеримые свойства: молочнокислые бактерии, которые восстанавливают микрофлору кишечника; незначительный процент алкоголя — от одного до трёх, что создаёт мягкий тонизирующий эффект без угнетения; высокое содержание витаминов группы B, аскорбиновой кислоты, легкоусвояемых белков. В конце XIX века Н. В. Постников в докторской диссертации описал механизм действия кумыса на туберкулёзных больных. Кумыс содержит от 10 до 40 видов молочнокислых бактерий в зависимости от степени зрелости. Слабый — однодневный — действует мягко. Крепкий, трёхдневный, содержит до 3% спирта и пьянит. Башкиры различали три вида по выдержке: кок-кумыс (незрелый), орто-кумыс (средний) и катык (крепкий). Медицинский курс начинали со слабого и переходили к крепкому по расписанию. Кумыс нельзя хранить и нельзя перевезти — он продолжает бродить. Именно поэтому лечение требовало поездки на место: готовый напиток существовал только там, где были башкирские кобылы и башкирские мастера его приготовления. Аксаков-старший писал о кумысе: «дивно исчезают недуги голодной зимы и даже старости, полнотой одеваются осунувшиеся лица, румянцем покрываются бледные впалые щёки». Аксаков был свидетелем, а не пациентом — и потому описание тем точнее. Но дело было не только в химии напитка. Курс лечения предполагал полную смену среды: человек, приехавший из петербургского кабинета, оказывался в степи, где надо было ходить пешком, дышать другим воздухом, спать иначе, есть иначе, общаться иначе. Современная медицина назвала бы это психосоматическим воздействием, или просто — сменой образа жизни. Башкирская степь оказывалась тем, чем сейчас называются санаторные курорты: местом, где организм получал возможность перезапуститься. В последние годы жизни Брежнев болел тяжело — врачи перебирали всё, что могло поддержать его организм. Кто-то вспомнил про кумыс. Признанным авторитетом в кумысолечении в СССР была Башкирия — и республика получила государственный заказ. Из Москвы прибыла группа учёных и врачей, которые взяли под контроль весь процесс производства. Готовый кумыс проверялся в лабораториях, результаты подписывались всеми участниками и немедленно докладывались наверх. Проблема оказалась неожиданной: настоящий кумыс нельзя перевезти в обычных бутылках — он продолжает бродить и по дороге превращается в нечто непригодное. Инженеры разработали специальный термос с охлаждающим реагентом в оболочке. Термос устанавливали в особое гнездо в машине — чтобы не болтался. Автомобиль подъезжал прямо к трапу самолёта. Курьер — сотрудник башкирского КГБ — летел рядом с грузом. В Москве термос встречали сотрудники 9-го управления, охранявшего первых лиц. По воспоминаниям подполковника КГБ в отставке Марса Абдеева, лично участвовавшего в этих операциях, личные врачи Брежнева после его смерти в 1982 году сказали: именно башкирский кумыс позволил генсеку прожить так долго при таком состоянии здоровья. · · · Кумыс добирался до Кремля не только при советской власти. Ещё в XIX веке, по распоряжению императрицы Марии Фёдоровны — супруги Александра III — под Москвой, на территории, которую сегодня занимает парк Сокольники, была открыта специальная кумысная лечебница. Кобыл привезли из башкирских степей вместе с башкирскими мастерами, умеющими готовить напиток. Московская аристократия пила кумыс, не выезжая из столицы. Лечебница работала несколько десятилетий. Это был логичный итог: напиток, который тысячелетиями существовал только в кочевом быту, постепенно добрался до императорского двора — и в конце концов до кремлёвских врачей. Башкирские степи при этом оставались точкой происхождения. Кумыс, сделанный не там и не теми, не был настоящим кумысом. · · · Что стало с кумысолечением После революции кумысолечебницы перешли под контроль государства и продолжали работать — уже как советские санатории. В Башкортостане действовали «Юматово», «Шафраново», «Глуховская», «Аксаково». Туберкулёзных больных отправляли туда по направлению, кумыс производился промышленно. После распада СССР государственная поддержка исчезла. Санатории выжили не все. По некоторым данным, к началу 2000-х Россия оказалась с единственным специалистом по промышленному кумысоделию. Сегодня кумысолечение постепенно возвращается — как часть агротуризма и традиционной медицины.
