Он родился в глухой уральской деревне в семье потомственного религиозного наставника — и в 27 лет его представляли императору как будущего муфтия России. Спустя три года он с обозом отступал по замёрзшей Сибири, потеряв отца и брата. Спустя ещё восемнадцать лет он открывал в Токио первую в истории Японии соборную мечеть — и стоял рядом с японскими адмиралами и министрами. А закончил жизнь имамом маленькой мечети в Челябинске, в бедности, под прозвищем «японский мулла». Между этими точками — восемьдесят три года и три эпохи: последняя царская Россия, Гражданская война и без малого четверть века эмиграции на другом конце света. Это история Мухаммед-Габдулхая Курбангалиева, реконструированная по открытым энциклопедическим и архивным источникам.
Наследник «хромого ишана»
Деревня Медиак под Челябинском в конце XIX века жила вокруг одной точки притяжения — мечети, где служил имамом Габидулла Курбангалиев. В округе его знали как «Аксак ишан», «хромой ишан»: у него были сотни последователей-мюридов и собственное медресе, открытое в 1885 году. В такой семье и родился в 1889 году Мухаммед-Габдулхай — с детства было понятно, что путь у него один: продолжить дело отца.
Справка. Ишан — духовный наставник суфийского направления в исламе Поволжья и Урала XIX–XX веков, глава религиозной общины и учитель. У ишана были мюриды — ученики и последователи, которые считали его своим духовным авторитетом. Нередко при ишане действовало собственное медресе — религиозная школа, где готовили будущих мулл и имамов.
Отступление сквозь зиму
1917 год Курбангалиев встретил в гуще башкирского национального движения — курултаи в Оренбурге и Уфе, региональное правительство, борьба за автономное духовное управление мусульман, отдельное от татарского духовенства. А затем пришла Гражданская война, и семья Курбангалиевых оказалась на стороне сил, воевавших против советской власти: отец и сын сформировали кавалерийское подразделение в составе войск, подчинявшихся администрации адмирала Колчака.
Расплата настигла семью быстро. В ноябре 1919 года, после занятия Уфы, было отдано распоряжение об аресте Курбангалиевых. Революционный трибунал Башкирской советской республики приговорил Габидуллу Курбангалиева и его младшего сына Габдул-Аваля к расстрелу. 7 декабря 1919 года приговор привели в исполнение во дворе тюрьмы Стерлитамака.
Сам Мухаммед-Габдулхай в этот момент ничего не знал о судьбе отца и брата: с другим братом, Аруном, он отступал через Сибирь вместе с колчаковскими войсками. К началу 1920 года под его командованием оказался сводный башкирский отряд из 4,5 тысяч бойцов — часть тридцатитысячной колонны, которая пробивалась к Чите на соединение с атаманом Семёновым. Дорога через зимнюю Сибирь стала для отряда испытанием на грани выживания: холод, голод, тиф. Арун погиб в бою под Читой в апреле 1920 года. Когда осенью того же года стало ясно, что Забайкалье не удержать, Курбангалиев с остатками своих людей перешёл китайскую границу — навсегда покинув Россию.
Мулла, которого заметили в Токио
В Маньчжурии Курбангалиев не стал просто ждать, чем закончится эмиграция. Он снова взялся за привычное дело — стал имамом и преподавателем медресе для рассеянных по Дальнему Востоку башкирских и татарских беженцев. Но уже в конце 1920 года вместе с полковником Бикмеевым он отправился с куда более смелой миссией — в Токио, ко двору японского генерального штаба.
Расчёт был по-своему логичен с обеих сторон. Япония в те годы всерьёз рассматривала тюрко-мусульманские народы Евразии как потенциальный рычаг влияния на советскую Среднюю Азию и Урал. Курбангалиев, со своей стороны, искал покровителя для маленькой общины эмигрантов, оставшихся без родины и без средств. Знакомства завязывались одно за другим: посол царской России в Токио, влиятельный политик-советник Окума Сигэнобу, глава националистического общества «Гэнъёся» Тояма Мицуру. В 1924 году Курбангалиев окончательно перебрался в Японию и создал в Токио мусульманскую общину «Махалля Исламия».
Дальше — почти двадцать лет упорного строительства религиозной жизни буквально с нуля. В 1927 году открылась школа, где детей эмигрантов учили сразу на пяти языках — татарском, башкирском, русском, японском и английском. В 1928-м прошёл Всеяпонский съезд мусульман и начала работу типография, выпустившая, по имеющимся данным, первое на всём Дальнем Востоке издание Корана. А 12 мая 1938 года, в день рождения пророка Мухаммеда, в Токио наконец открылась настоящая соборная мечеть — построенная во многом на личные средства самого Курбангалиева. Он стал первым муфтием Японии.
Слишком заметная фигура
На вершине карьеры и начались проблемы. Курбангалиев добивался, чтобы ислам официально приравняли к буддизму и христианству, — и в 1939 году премьер-министр Киитиро Хиранума публично это подтвердил. Но одновременно внутри самой общины разгорелся конфликт: у Курбангалиева появился влиятельный соперник — эмигрант Гаяз Исхаки, и токийская мусульманская диаспора фактически раскололась на два лагеря. Японские власти, которым была куда удобнее единая и управляемая община, сочли эту распрю лишней головной болью. В 1938 году Министерство внутренних дел Японии организовало отъезд Курбангалиева в город Далянь на оккупированной японцами территории Маньчжурии. Как показали документы, впоследствии обнаруженные японским историком Кацунори Нисиямой в архиве МИД Японии, формальный повод звучал мягко — «по собственному желанию». В Даляне Курбангалиев прожил с дочерьми ещё восемь лет, вновь начиная привычную работу имама почти с чистого листа.
Год, который перечеркнул всё
В августе 1945 года в Маньчжурию вошли советские войска — и для Курбангалиева спокойная жизнь в Даляне закончилась в один день. Его арестовали сотрудники военной контрразведки СМЕРШ.
Возвращение туда, откуда всё началось
В 1956 году, выйдя на свободу, Курбангалиев вернулся в Башкирию — туда, где тридцать семь лет назад расстреляли его отца и брата. Он пытался получить разрешение вернуться к дочерям, оставшимся в Токио, — но не получил его. В итоге он осел в Челябинске и до конца своих дней исполнял обязанности имама-хатыба местной мечети. Горожане знали его под простым прозвищем — «японский мулла», хотя мало кто представлял, что стоит за этими двумя словами: мечети, министры, тюрьмы, две расстрелянные жизни в семье. По свидетельствам современников, последние годы он провёл в бедности. Мухаммед-Габдулхай Курбангалиев умер в августе 1972 года и был похоронен на мусульманском кладбище Челябинска.
