Человеческим сознанием и общественными процессами во многом управляют нарративы — субъективные тексты, принимающие форму социальных, исторических или религиозных мифов. Влияние таких конструктов бывает тотальным: в Новое время это проявилось в марксистском нарративе о классовой борьбе угнетаемых против угнетателей, а в Средневековье идеологемы о Святом Граале и освобождении Гроба Господня стали главной движущей силой Крестовых походов.
В досоветском Башкортостане существовали собственные мощные нарративы. Важнейшим из них стал булгаристский миф (булгаризм) — идейное течение среди российских мусульман (прежде всего Урало-Поволжья), зародившееся в XVIII веке, достигшее расцвета в XIX веке и сохранявшее влияние вплоть до начала XX века. В этой традиции тесно переплелись историческая реальность и идеологический вымысел.
Суть булгаризма и его исходные постулаты
В основе булгаризма лежит идея о том, что все тюркоязычные мусульманские народы Урало-Поволжья объединены общей религиозной традицией, которая восходит к раннеисламским временам. Согласно этой концепции, регион образует особый, самодостаточный сегмент всемирной мусульманской общины (уммы), обладающий:
-
собственными сакральными центрами;
-
непрерывной преемственностью религиозной традиции;
-
самостоятельной историко-религиозной субъектностью.
Исторические предпосылки: от чингизизма к поиску новой опоры
Необходимость в таком нарративе диктовалась уникальным положением местных мусульман. Находясь в подданстве у православной монархии (Московского царства), они остро ощущали свое отличие от остального исламского мира.
Внутренний диссонанс средневекового религиозного сознания изначально сглаживался чингизизмом — политической системой, для которой конфессиональная принадлежность суверена не имела решающего значения. Именно поэтому после взятия Казани царь Иван IV Грозный был признан населением бывшей Золотой Орды «белым падишахом» и даже «чингизовым сыном» (хотя фактически являлся потомком темника Мамая). С точки зрения евразийского подхода, произошел своеобразный «переезд ханской ставки» из Сарая в Москву, поскольку Русский улус собрал под своей властью остальные части наследия Джучиева улуса.
Однако пришедшая к власти династия Романовых коренным образом изменила государственный вектор. Начиная с Петра I, элита сделала ставку на вестернизацию (вестернизацию государства по европейскому образцу). Следствием этого разворота стали религиозная нетерпимость и высокомерное отношение к исламу, проистекавшие из убеждения в абсолютном превосходстве европейской цивилизации.
Зарождение мифа: протестная волна XVIII века
До середины XVIII века свидетельств существования булгарской идентичности в регионах Урало-Поволжья в источниках нет. Точкой отсчета булгаризма принято считать Воззвание Батырши 1755 года.
Батырша (Габдулла Галиев) Источник: М.Вафин
Справка:
Батырша (Габдулла Галиев / Батырша Алиев) — ахун Сибирской дороги Башкирии, выдающийся религиозный деятель. Возмущенный жесткой политикой насильственной христианизации, призвал башкир, мишарей, казанских мусульман и казахов к священной войне (джихаду) против колониальной экспрессии империи.
-
Город Булгар издревле является священным центром ислама в регионе.
-
Булгары были главными распространителями ислама среди окружающих народов.
-
Мусульманские народы Урало-Поволжья едины в своих культурных особенностях и должны выступать сплоченно в своих политических устремлениях.
На призыв Батырши откликнулись только башкиры. Силы сторон оказались неравными, и восстание 1755 года было жестоко подавлено. Однако оно вызвало серьезную тревогу у имперских властей. Из Высочайшего указа от 5 декабря 1767 года на имя оренбургского губернатора следовало, что правительство трактовало этот бунт как опасный прецедент: в указе отмечалось, что «башкирцы, называя себя не иначе как булгарами, под своим именем просили себе протекции у Оттоманской (Османской) Порты».
Переход к лоялизму
Опасаясь масштабного общемусульманского восстания, правительство пошло на уступки:
-
Императрица Елизавета Петровна повелела прекратить прямые гонения на ислам.
-
Екатерина II полностью легализовала ислам как одну из терпимых конфессий империи.
-
В 1788 году в Уфе (историческом центре Башкирии) было учреждено Оренбургское магометанское духовное собрание (ОМДС) во главе с муфтием.
Получив желанную свободу вероисповедания, мусульманское духовенство интегрировалось в имперскую систему. В этот момент булгаризм утратил свой первоначальный радикально-протестный заряд и трансформировался в абсолютно лояльный к государственной власти нарратив.
Программные тексты и башкирское крыло булгаризма
«Таварих-и Булгария» (Булгарские хроники)
Главным программным текстом булгаризма стал анонимный труд «Таварих-и Булгария», авторство которого традиционно приписывалось Хисамуддину ибн Шарафуддину аль-Муслими (в тексте: Хисам Один и Баншараф Один-Мусульмей).
В преамбуле памятника указана фиктивная дата — 1550 год, а создание объясняется требованием «булгарских старцев» зафиксировать историю региона. Однако внутреннее содержание (упоминаемые религиозные сети, имена деятелей, характер богословских дискуссий) указывает на то, что текст отражает реалии не ранее 1780-х годов и был создан либо в последней четверти XVIII, либо в первой четверти XIX века.
Этот труд продвигал казаноцентричный взгляд на ислам: утверждалось, что главными центрами исламизации были Булгар и его преемница Казань, которая и должна являться ключевым интеллектуальным и культурным центром для мусульман Казанского уезда. Текст фактически легитимизировал и защищал позиции лояльных улемов (ученых) Казани конца XVIII века.
Специфика булгаризма в Башкирии: замещение чингизизма
Распространение булгаристских идей среди башкир имело глубокие социально-политические причины и было связано с кризисом прежней идентичности.
До середины XVIII века интегрирующим политическим мифом башкирского общества выступал чингизизм, зафиксированный в многочисленных шежере (родословных) и в популярном историческом своде «Дафтар-и Чингиз-наме». Башкирские восстания XVII — первой половины XVIII веков проходили под лозунгами реставрации власти династии Чингизидов взамен Романовых, не сдержавших свои обязательства.
Однако после затяжного и кровопролитного подавления башкирских восстаний 1735–1740 годов чингизизм потерпел окончательный крах. В 1740 году поражение потерпел Султан-Гирей (известный как Карасакал), потомок сибирского хана Кучума, считавшийся последним башкирским ханом.
Возникший идейный вакуум требовал новой интеграционной концепции, которая позволила бы башкирам:
-
Выражать и защищать свою идентичность перед лицом российских властей.
-
Интегрировать в состав башкирского сообщества многочисленных мусульманских переселенцев (припущенников), массово устремившихся на башкирские земли в XVIII веке.
Этой новой консолидирующей идеей и стал булгаризм.
Ключевые башкирские авторы-булгаристы
-
Таджаддин Ягшегулов (в литературе ошибочно — Елчегулов): в 1805 году написал сочинение «Тарихнама-и Булгар». Для него «Булгар» — это религиозно-географический ориентир, связанный с конфессиональной традицией, а не с этносом. Фокусируясь на северо-восточных башкирах (к которым принадлежал сам), он ввел формулу «булгарский иштяк». «Иштяк» (остяк) — экзоэтноним башкир, использовавшийся их южными соседями (ногайцами) и османами (в частности, путешественником Эвлией Челеби). Использование этой формулы отражает опыт османского образования Ягшегулова и его взгляд на себя «извне» в контексте его возвращения в Россию через Кубань. По сути, формула означала: башкир по происхождению, принадлежащий к булгарской регионально-религиозной традиции.
-
Мухаммат Аличукури (Мухама Таличукури): поэт, суфийский шейх, автор «Булгарских хроник» и трудов по истории башкирского клана Иректе (Каратабын), исторически известного преданностью потомкам Чингисхана. Аличукури являлся уникальным носителем сразу двух нарративов — уходящего чингизизма и актуального булгаризма.
Легенда о сахабах и её историческая несостоятельность
Важнейшей отправной точкой булгаризма был сюжет о сахабах — сподвижниках пророка Мухаммада, которые якобы были отправлены им лично в Волжскую Булгарию для обращения местного населения. Эта легенда ставила казанское духовенство в исключительное, легитимное положение «юридической касты» в глазах мусульман Сибири и Урало-Поволжья, чем они успешно воспользовались после указа Екатерины II.
Научно-историческая критика мифа
Современная историческая наука полностью опровергает сюжет о сахабах и претензии булгаризма на роль единственного центра исламизации:
-
Хронологическое несоответствие: во времена жизни пророка Мухаммада (VII в.) города Булгар на Средней Волге еще не существовало. Носители этнонима «булгары» в этот период проживали в Азово-Черноморском регионе, еще не подверглись разгрому со стороны Хазарского каганата и не начинали миграцию на северо-восток.
-
Локальный характер цивилизации: Волжская Булгария раннего Средневековья представляла собой речную культуру, ориентированную на жесткий контроль волжских и камских торгово-транспортных путей, а не на глобальную исламизацию соседних кочевых племен.
-
Альтернативный путь исламизации Башкирии: историческая Башкирия географически располагалась значительно ближе к древним среднеазиатским центрам ислама. Исламизация башкир происходила через непрерывные контакты, маршруты кочевок и караванные пути, связывавшие регион с Хорезмом и Мавераннахром.
Американский исследователь Аллен Фрэнк доказал, что в многочисленных архаичных башкирских преданиях об исламизации город Булгар вообще не упоминается. Башкиры приписывали принятие веры миссионерам из Бухары, Багдада и Анатолии. Сакральные объекты Башкортостана (святые горы Нарыстау, Ауштау, мавзолей Хусейн-бека) исторически никак не связаны с Волжской Булгарией.
Деконструкция булгаризма и раскол на национальные проекты
В конце XIX века в условиях наступающего модерна и секуляризации булгаристский миф подвергся глубокой рациональной деконструкции. Начало этому положил еще Мухаммат Аличукури: пересказывая легенду о сахабах, он одновременно приводил аргументы ученых-современников, знакомых с текстами Ибн Фадлана и Якута аль-Хамави (аль-Руми), утверждавших, что исламизация Булгара произошла гораздо позже.
Окончательный удар по мифу нанес выдающийся казанский историк и богослов Шигабутдин Марджани. В своем фундаментальном труде «Мустафад аль-ахбар...» (1885) он:
-
научно развенчал миф о сахабах в Булгаре, лишив течение сакральной ауры;
-
предложил казанским мусульманам (определяемым в некоторых источниках как «чуваши» или вовсе не имевшим устойчивого этнонима) принять этноним «татары», заимствованный из официального делопроизводства Российской империи и европейского востоковедения.
Формирование татарского и башкирского проектов
Башкирам, в отличие от соседей, не нужно было переименовываться — они прочно сохраняли свой древний этноним «башкорт». В результате единое религиозное пространство, существовавшее под эгидой булгаризма, распалось на два конкурирующих национальных проекта: татарский и башкирский.
|
Параметры сравнения |
Татарский национальный проект |
Башкирский национальный проект |
|
Отношение к булгаризму |
Унаследовал экспансионистский и миссионерский заряд мифа. |
Отказался от булгаризма в пользу сохранения древнего этнонима. |
|
Идеологическая основа |
Идея «культуртрейгерства»: Казань как транслятор высокой культуры и ислама. |
Опора на собственную самобытность, шежере и среднеазиатские корни исламизации. |
|
Географический вектор |
Распространение влияния на финно-угорские народы, Сибирь, Казахстан и Центральную Азию. |
Консолидация внутри исторического Башкортостана. |
Постсоветское «третье издание» булгаризма
В конце XX — начале XXI века произошло очередное переизобретение традиции. Центральное духовное управление мусульман России (ЦДУМ с центром в Уфе) инициировало так называемое «третье издание» булгаристского мифа.
Археологические остатки золотоордынского города Булгар (не имеющие отношения к домонгольскому Булгару) были застроены современными архитектурными объектами («новогодилками»). Здесь была открыта Болгарская исламская академия, а сам комплекс стал позиционироваться как главный историко-духовный центр мусульман Урало-Поволжья и Сибири.
Современное содержание мифа
В наши дни содержание нарратива претерпело качественные изменения в сторону большей рационализации:
-
Легенда о сахабах практически не упоминается или отодвинута на периферию.
-
По образцу празднования 1000-летия Крещения Руси (1988 г.) был сконструирован миф о 1100-летии (тысячестолетии) принятия ислама народами внутренней России.
-
Научной базой мифа стали реальные записки Ибн Фадлана (922 г.) о прибытии багдадского посольства халифа аль-Муктадира к правителю (эльтеберу) Алмушу.
Главная политическая функция современного булгаризма — легитимация ЦДУМ в Уфе в качестве исторически преемственного, главного и непрерывного центра российского ислама на протяжении более одиннадцати веков.
Резюме
Булгаристский миф — это классический пример концепции «изобретения традиции». Сконструированный в середине XVIII века как революционный ответ на колониальную политику и инструмент интеграции общества, в XIX веке он стал лоялистской основой религиозной элиты, а сегодня вновь переосмысляется и используется для удовлетворения актуальных социально-политических и конфессиональных запросов.
Материал подготовлен на основе оригинального сценария исторического медиапроекта.
Автор сценария: Салават Хамидуллин
Историческая экспертиза: Искандер Саитбатталов, кандидат филологических наук, директор Центра иранистики Уфимского университета науки и технологий (УУНиТ).
