Дороже импортных фруктов: почему картофель в России подорожал втрое

В народе издавна знали простое правило: если в стране неспокойно — сажай картошку, если ждёшь серьёзных потрясений — сажай вдвое больше. Этот овощ десятилетиями был не просто едой, а гарантией выживания: им кормили семью, скотину, его везли на рынок и меняли на живые деньги. Картофель стал своеобразной «валютой», понятной каждому.

Поэтому сегодняшняя ситуация, когда килограмм картошки стоит дороже бананов и апельсинов, вызывает у людей не просто удивление — раздражение и тревогу.

Почему на полках — Египет и Израиль, а не Россия

Покупатели всё чаще замечают: на ценниках указаны Египет, Китай, Азербайджан, Израиль, но почти не встречается российское происхождение. Возникает резонный вопрос — как так получилось, что страна с огромными сельхозугодьями завозит базовый продукт из-за границы?

Люди не верят в рассказы о «неурожае» и «дефиците». По их наблюдениям, картошка в стране есть — и в больших объёмах. Она просто не доходит до прилавков сетевых магазинов.

Картошки много, дефицита нет

Те, кто часто ездит по регионам и общается с аграриями, говорят прямо: картофеля полно. В бывших совхозах, фермерских хозяйствах и на складах он лежит мешками. Осенью и зимой его спокойно продают по 40–50 рублей за килограмм — и это уже с прибылью.

По словам самих фермеров, себестоимость картофеля колеблется в пределах 15–27 рублей. Всё, что выше, — чистая маржа посредников. Люди видят в этом ключ к разгадке ценового скачка.

Почему торговым сетям не нужен российский фермер

Мнение людей сходится в одном: крупные торговые сети не заинтересованы в прямой работе с фермерами. Им нужен максимально дешёвый вход — 25–30 рублей за килограмм, чтобы затем без труда продавать по 120–160.

Российский фермер с «честной» ценой становится неудобным. Импорт же позволяет централизованно закупать партии, объяснять покупателю отсутствие отечественного продукта и параллельно накручивать двойную или тройную цену.

Наценки как система, а не исключение

Люди, знакомые с торговлей, уверяют: картофель — лишь частный случай. Та же логика работает с хлебом, молочной продукцией, яйцами, крупами. Социальные товары держат с минимальной наценкой, но всё остальное спокойно уходит с коэффициентом 30–50%.

Многие считают, что дефицит создаётся искусственно. Крупные игроки рынка знают друг друга, регулярно общаются и прекрасно понимают, когда и на что можно поднять цену. Контролирующие органы, по мнению людей, либо не справляются, либо не вмешиваются.

История с яйцами как тревожный сигнал

В качестве примера люди вспоминают ситуацию с яйцами: при полном наличии товара в магазинах цены росли буквально по дням. Параллельно с экранов рассказывали о дефиците, а итогом стало решение завозить продукт из-за границы.

При этом никто публично не предложил вкладываться в собственное птицеводство. Более того, одновременно ужесточались требования к содержанию домашней птицы. У людей возникает ощущение, что вместо укрепления продовольственной безопасности система работает против собственного производителя.

Где государство и аграрная политика

Один из самых болезненных вопросов — роль государства. Люди не понимают, где политика закупок у фермеров, где гарантированные цены, где защита внутреннего рынка. Зачем существует целое министерство, если базовыми продуктами собственное население обеспечить не удаётся?

По мнению многих, государство фактически отдало продовольственный рынок на откуп сетям и посредникам, не выстроив работающий механизм взаимодействия с производителями.

Фермеру некуда сдавать урожай

Люди, занимавшиеся сельским хозяйством раньше, вспоминают: ещё в 1990–2000-х продукцию можно было без проблем сдавать через кооперацию или напрямую магазинам. Сегодня этот путь почти закрыт.

Чтобы попасть в торговую сеть, требуется огромный пакет документов, сертификатов и согласований. Для малого фермера это неподъёмно. Централизованные закупки и импорт проходят этот путь проще — и выгоднее для менеджмента.

Фермерские рынки без фермеров

Отдельная боль — рынки. Те, что называются фермерскими, по факту давно перестали ими быть. Настоящий фермер может торговать там лишь несколько дней в сезон, а постоянные места занимают перекупщики.

Руководству рынков нужны стабильные арендаторы, а не сезонные продавцы. Покупатели же всё реже ходят на рынки: когда рядом несколько сетевых магазинов, удобство побеждает даже при завышенных ценах.

Почему картофель стал «золотым»

В итоге складывается парадоксальная картина. Картофель в стране есть. Фермеры готовы его продавать. Люди готовы покупать. Но между ними выстроена система из торговых сетей, импорта, бюрократии и отсутствия внятной государственной стратегии.