Рапс против меда. «Искра» разожгла конфликт аграриев и пчеловодов в Башкирии?

В течение последних недель в Башкирии набирает обороты скандал – фермеры, выращивающие рапс, обрабатывают поля тяжелыми пестицидами, из-за которых якобы гибнут пчелы. И в эпицентре этого скандала – расположенный под Уфой Иглинский район, который, благодаря наибольшему распространению липовых лесов и других медоносных растений, считается одним из основных центров пчеловодства в Башкирии.

«Когда пчёлы умрут, тогда и будем судиться». Как фермеры из Краснодарского края хотят оставить «медовую республику» без пчёл

Ранее мы писали о том, как ООО «Искра», которое ранее являлось муниципальным предприятием МУСП «Искра» и было приватизировано краснодарским бизнесменом, массово использует на полях в Иглинском районе пестициды, в том числе применяет вблизи пасек препарат «Органза», что может, по мнению пчеловодов, привести к параличу и гибели пчел. Местные пчеловоды бьют тревогу: аграрии якобы не только не предупредили их о химической обработке в разгар медосбора (нарушив, как они считают, закон), но и якобы используют яды, которые убивают насекомых не мгновенно, а постепенно, отравляя экосистему. Особое возмущение вызывает позиция «Искры»: на прямой вопрос о гибели пасек директор фирмы Хасан Ражапов цинично ответил: «Погибнут – будем судиться». Местные власти ограничились формальным предостережением, а краснодарский «след» в этой истории настораживает – именно в Краснодарском крае за последние годы погибло до 80% пчелиных семей из-за аналогичных практик.

5,9 тысяч футбольных полей

Мы направили запрос в администрацию Иглинского района, желая узнать, что это за «Искра» и какие площади эта фирма засеивает рапсом. В своем ответе администрация привела перечень всех объектов недвижимости, которые вошли в состав приватизированного имущества МУСП «Искра», когда оно стало ООО, вместе с их кадастровыми номерами. Так, среди таких объектов – десять построек, три земельных участка, еще 15 участков, временно находящихся в пользовании предприятия, а также земельные участки, находящиеся в аренде – 15 в Красно-Восходском и еще 24 в Ауструмском сельсоветах.

Мы не поленились и посчитали общую площадь всех объектов, которые находятся под управлением «Искры» – у нас вышло около 4,2 тысячи гектаров. Для сравнения – это примерно 5,9 тысяч футбольных полей по регламенту FIFA. Приблизительно, общая площадь посевных земель сельскохозяйственных культур в Иглинском районе составляет где-то 10–13 тысяч гектаров – в зависимости от года. Таким образом, в руках у «Искры» сейчас от 32% до 42% всех посевных площадей района!

При этом чиновники администрации признают, что «Искра» засеяла рапсом в этом году только 1200 гектаров – 700 в Красно-Восходском и 500 в Ауструмском сельсоветах. Но администрация и про оповещение пчеловодов пишет, что, дескать, до всех все довели, а пчеловоды потом говорят, что знать не знали о применении пестицидов.

По словам чиновников, 28 мая с местными жителями и пчеловодами якобы было проведено совещание, на котором было объявлено о применении препаратов 3-го класса опасности. Далее сообщается, что из-за массового распространения вредителей 30 июня были применены пестициды 2-го (более опасного) класса, о чем «своевременно уведомили владельцев пасек». Администрация района утверждает, что «требования по информированию выполняются в полном объеме».

Здесь напомним, что ранее в соцсетях адвокат Юлия Ханнанова, которая первой и забила тревогу о происходящем в Иглинском районе, рассказывала другое. Так, по ее словам, документы об обработке химикатами якобы были опубликованы лишь 22 июня, а опыление пестицидами началось еще 17 июня. И даже Россельхознадзор Башкирии вынес «Искре» предостережение о недопустимости нарушения обязательных требований.

Смертельная любовь к рапсу

Рапс – это масличная культура, которая в последние годы стала одной из самых рентабельных в российском сельском хозяйстве. Его семена перерабатывают на растительное масло, которое используется в кулинарии, косметологии и фармацевтике, из него производят биодизель, а жмых и шрот идут на корм скоту.

Высокая прибыль, которую фермеры получают, засевая поля рапсом, объясняется рентабельностью выращивания – она стабильно держится на уровне 30–45%, что значительно выше, чем у зерновых культур, рентабельность которых в отдельных регионах падает до 5–10%. Кроме того, мировой спрос на рапс устойчиво растёт, особенно в связи с развитием производства биотоплива в Европе, что подстёгивает экспортные цены. Посевные площади под рапсом в России стремительно расширяются – в последние годы в нашей стране рапсом засеиваются миллионы гектаров.

При этом рапс, как и любая другая сельхозкультура, подвержен множеству болезней и вредителей – от чёрной ножки и фомоза до рапсового цветоеда и капустной моли. Без химической защиты получить товарный урожай практически невозможно. На практике применяются препараты высоких классов, а также другие высокотоксичные вещества, например, неоникотиноиды, которые обладают фумигантным действием – их пары могут сохраняться и распространяться с ветром ещё несколько дней после обработки. Именно к препаратам 1-го и 2-го классов опасности относятся пестициды, ставшие причиной наиболее массовых отравлений пчел.

Однако главная опасность для пчел в том, что рапс – прекрасный медонос, и пчёлы массово летят на его цветущие поля. Обработка в фазу цветения создаёт прямую угрозу: пестициды попадают на цветы, пыльцу и нектар. Так рапс напрямую входит в конфликт с пчеловодством.

«Клевета и хайп»

Нам удалось поговорить с директором ООО «Искра» Хасаном Ражаповым. Сообщения о массовой гибели пчёл он назвал «чистой клеветой» и «хайпом». И заявил, что обрабатывал рапс препаратом «Органза» исключительно до цветения, когда пчёл на полях не было, а для проверки поставил ульи прямо возле посевов – они, по его словам, живы до сих пор.

– Начнём с того, что ни у одного из пчеловодов пчёлы не погибли. Я обрабатывал рапс «Органзой», но делал это до цветения, когда пчёл на полях ещё не было. А после цветения я тоже проводил обработки, но пчёлы не пострадали. Я их предупреждал, они закрыли ульи, но повторюсь: цветения ещё не было, и пчёл там просто не было. Для подстраховки я специально поставил на двух полях по два улья – одно сильное семейство и одно слабое. Они до сих пор стоят прямо возле полей, и пчёлы живы. Пчеловоды прекрасно знают об этом, потому что мои ульи находятся прямо на полях, а их – за два километра оттуда. Всё нормально, все живы.

У меня сейчас будет третья обработка, но там уже нет органики. Органикой обрабатывают только в начале, до цветения, чтобы убрать капустную моль. А если нет цветения, то и пчёл там нет естественным образом. Я даже предлагаю приехать и посмотреть на два улья, которые стоят прямо возле полей – они целы. О чём тут вообще говорить? Это чистый хайп, ничего больше.

Кто говорит о вымирании пчел из-за нас – не знаю, это чистая клевета. А информацию распространяют те, кому заняться нечем, кто хочет поймать хайп. Пусть предъявят конкретно, у кого именно пчёлы умерли. Если бы такое случилось, они бы уже давно подали на меня в суд.

Спасти рапс ценою пчёл? Иглинская Администрация объяснила, зачем применили «Органзу» – смертельную для пчёл

«Патовая ситуация»

Основатель компании «Башкирские пасеки», пчеловод Сергей Мулюков говорит, что массовая гибель пчёл в Башкирии – это системная проблема последних 5–7 лет, связанная с незаконным использованием запрещённых пестицидов 1-го и 2-го классов опасности. По его словам, агрохолдинги проводят до 12 химических обработок рапса за сезон, часто не оповещая пчеловодов, и те вынуждены уводить пасеки в леса, где тоже могут пострадать – например, от авиаобработок лесов от вредителей. Эксперт подчеркнул, что сегодня уже есть выработанные алгоритмы действий и судебные прецеденты. Хотя гибель даже одной пасеки остаётся невосполнимой трагедией для пчеловодов.

– Это большая проблема последних 5–7 лет, она очень остро стоит в Башкирии. Там, где активно развиваются агрохолдинги, используются пестициды 1-го и 2-го классов опасности, которые в России запрещены, но завозятся по линии серого импорта незаконно. Раньше, в советское время, ученые чётко просчитывали дозировку и концентрацию, сейчас же их просто льют – чем больше, тем лучше. Главный враг рапса – капустная тля, поэтому, чтобы сохранить урожай, проводят 10–12 химических обработок за сезон. Пчёлам деваться некуда, и агрохолдинги часто даже не оповещают о обработках, хотя по закону обязаны. Пчеловоды становятся заложниками ситуации.

Когда сельское хозяйство было в разрухе, поля зарастали сорняками-медоносами – и это было хорошо для пчеловодства. Но как только начали развиваться агрохолдинги, всё изменилось. Возникает дилемма: развитие сельского хозяйства вступает в противоречие с пчеловодством. За последние годы некоторые пчеловоды нашли вариант – договариваются с агрохолдингами, узнают о сроках обработок и уводят пасеки в леса. Но был случай в Кугарчинском районе, когда из-за непарного шелкопряда Министерство лесного хозяйства начало обрабатывать леса с самолётов, и пасеки, спрятанные там, тоже пострадали. Ситуация патовая.

Действительно, рапс – прекрасный медонос, он обильно выделяет нектар и цветёт в тот момент, когда весенние медоносы уже закончились, а липовый медосбор ещё не начался. Пчёлы летят на него, но из-за обработок гибнут. А если дозировка небольшая, химические соединения могут попасть в мёд.

Иглинский район занимает важное место в пчеловодстве по нескольким причинам. Во-первых, это историческая значимость: легендарные места, например? Нижние Лемезы, где по архивным данным стояли пасеки, с которых мёд поставлялся к императорскому двору в Санкт-Петербург. Во-вторых, современные факты: в 2019 году на Международном конгрессе по пчеловодству в Монреале секционный сотовый липовый мёд из Иглинского района – от пчеловода Владимира Осиповича Кугейко из села Октябрьское – завоевал золотую медаль. Это мировое признание. Также район удобен транспортной доступностью. Здесь есть липовые леса и активные пчеловоды. По сравнению с отдалёнными Бурзянским или Белорецким районами, где сложно заниматься кочевым пчеловодством из-за дорог и рельефа, Иглинский район перспективен для туризма: туристы могут посетить пасеки, участвовать в откачке мёда, сюда автобусом добраться легко.

Но проблема не только в Иглинском районе – она общая для многих районов Башкирии и регионов России, где есть агрохолдинги. Просто здесь сложился хороший костяк мобильных и организованных пчеловодов, которые, например, в прошлые годы помогали выявлять незаконный ввоз пчёл из Узбекистана, поэтому их информация резонирует сильнее.

Сейчас уже не так, как 5–7 лет назад, когда пчеловоды оставались один на один с бедой. Общественными организациями разработана методичка: что делать при отравлении пчёл, куда звонить, кто должен быть задействован – представители администрации, ветеринары, полиция, как отбирать материалы для экспертизы (подмор, соты, мёд, пробы земли и воды). Есть выигранные судебные прецеденты, опытом делятся между регионами. Однако гибель 100–200 пчелосемей для пчеловода – это огромная психологическая драма, и ничем её не компенсируешь. Проблема остаётся очень серьёзной.

«Не только Башкирия»

К слову, такая ситуация наблюдается не только в Башкирии. Уральское межрегиональное управление Россельхознадзора сообщает, что в Челябинской области также зафиксированы случаи массовой гибели пчел. Пчеловоды там обратились в Россельхознадзор с жалобами. Специалисты пока разбираются в ситуации – выезжают на место и отбирают пробы, которые в настоящее время находятся на исследовании. Погибло около 600 пчелосемей – это примерно 30 млн насекомых.

Ранее в Аргаяшском районе Челябинской области в нескольких деревнях и селах также погибли более 100 пчелиных семей – около пяти миллионов особей. Местные пчеловоды предполагают, что насекомые могли отравиться химикатами, которые аграрии использовали для обработки посевов. Пчеловоды требуют возмещения ущерба. Схожие сообщения поступают и из других регионов – в частности из Тюменской области и Алтайского края.

Тем временем прокуратура начала проверку инцидентов с гибелью пчел в Аргаяшском районе Челябинской области. В свете этого нас интересует, почему в Челябинской области прокуратура уже среагировала и проводит проверки, а в Башкирии, которая считает пчеловодство частью своей культуры и традиционным промыслом, владельцы пасек пока что кричат в пустоту?