«Трагичный, но логичный финал»: психологический портрет «уфимского стрелка» из 16 гимназии

Вчера, как гром среди ясного неба, в Уфе прогремело тревожное событие: девятиклассник пришёл в школу с оружием, пусть и игрушечным, угрожал учителю и ученикам. Подростка задержали, власти пообещали разобраться, в том числе – проверить информацию о возможном буллинге.

Девятиклассник напал на школу в Уфе

Редакция «Пруфы» обратилась к психологу Альфие Ямалетдиновой, которая, проанализировав телеграм-канала подростка, составила его психологический портрет и объяснила, что могло подтолкнуть парня к такому поступку.

Одинокий и отверженный

Представленные данные указывают на глубокий психологический кризис: сочетание внутренних страданий, депрессивных суицидальных мыслей и внешних признаков агрессии – тяги к оружию и конфликтам. Это состояние представляло риск как для самого подростка (суицидальное поведение), так и для окружающих (аутоагрессия, способная перерасти в агрессию внешнюю). Ситуация уже требовала немедленного вмешательства специалистов.

Оружие и насилие как инструменты контроля

В первых постах особенно заметны острая эмоциональная боль и депрессия. Есть высказывания о смерти и самоубийстве. Это не просто слова и не манипуляция, это крик о помощи, сигнал о невыносимых душевных страданиях. В сочетании с одиночеством и недопониманием они формируют картину клинической депрессии или тяжёлого депрессивного эпизода, который на тот момент требовал диагностики у психиатра.

«Уфимский стрелок» предупреждал о нападении в тг-канале. Мы изучили его соцсети

Подросток чувствовал себя отвергнутым и непонятым во всех ключевых системах: школа (конфликты, плохая успеваемость), семья (ссоры из-за прогулов, вероятная ревность к младшему брату), сверстники (одиночество). Это создавало ощущение осаждённой крепости и безысходности.

Интерес к телеграм-каналу, который мог быть создан именно для обсуждения соответствующих тем – это симптом. Подросток мог чувствовать себя слабым, униженным, бесправным. Позже он пишет о своём росте, гордится им – то есть пытается набрать внутреннюю силу. Оружие и взрывы петард, демонстрируемые в канале, символически давали ему ощущение этой силы, контроля и способности быть услышанным. Доступность оружия, пусть и игрушечного, в этом контексте – критически опасный фактор. Оно и стало инструментом выплеска ярости на окружающих.

Подросток оказался в центре шторма: школьные неудачи вели к конфликтам дома, ссоры дома усугубляли прогулы и отчаяние. Младший брат мог восприниматься как источник родительского внимания и заботы, любви, которых был лишён он сам.

Можно ли было этого избежать?

Если бы родители сменили фокус с прогулов и оценок на состояние ребёнка, прекратили воспитательные нотации, пытались бы поговорить с ним по-хорошему, обеспечили безусловное присутствие, проводили время без упрёков, гуляли, смотрели вместе фильмы, если бы была физическая безопасность дома – трагедии бы не случилось.

Также важно было уделять ему внимание без присутствия младшего брата, организовать разговор с психологом, социальным педагогом, снизить давление и пересмотреть форму взаимодействия. Важно было не наказывать, а поддержать. 

Если бы у него был в школе «свой» взрослый, который проявил бы к нему неформальное участие, он смог бы стать «мостиком» между подростком и школой. Также помогла бы работа с интересами, перенаправление агрессии, забота как терапия. 

Школы Башкирии проверят на предмет буллинга и усилят психологическую поддержку учеников

Крайне страдающий ребёнок

Изначально профиль демонстрирует не плохого или опасного подростка, а крайне страдающего ребёнка, который потерял связь с миром и не знает, как попросить о помощи, кроме как через демонстрацию боли и гнева. Спасение заключалось не в контроле и запретах, а в восстановлении утраченных связей, проявлении искреннего участия и получении квалифицированной психиатрической и психологической помощи.

Это промедление и игнорирование оказалось чрезвычайно опасным.

Его поступок является, к сожалению, логичным завершением той психологической динамики. Это было не внезапное решение, а кульминация длительного процесса накопления боли, ярости и безысходности. 

«Отстой»: честные отзывы о гимназии в Уфе, где совершил нападение школьник

«Его боль признают, а мою – нет»

В одном из сообщений он упоминает смерть матери одноклассника и его «нытьё». В контексте собственного одиночества и недопонимания страдающий сверстник, открыто демонстрирующий свою боль и получающий, вероятно, сочувствие, мог стать мощным триггером. Сработал механизм «несправедливой боли»: «Ему можно страдать, его жалеют, его боль признают, а мою – нет. Мою боль игнорируют, наказывают за неё». Это усугубляло чувство несправедливости и изоляции. 

Собственные душевные ресурсы подростка были истощены настолько, что он был неспособен к эмпатии. Чужая открытая боль могла не вызывать сочувствия, а раздражать и восприниматься как слабость или привилегия, которой он лишён. Это могло усилить его нарциссическую обиду на весь мир. 

Психическое состояние в момент нападения, вероятно, было состоянием аффективной разрядки после длительного периода диссоциации и накопления агрессии. Хотя он планировал это – даже испытывал на себе, какую боль может причинить оружие, – рациональный контроль был отключён, а на первый план вышли тотальная ярость и отчаяние. Чаша переполнилась.

Со своей идеологией

Название канала не случайное – оно требует смысловой расшифровки. В нём мы видим игру слов и смысловую подмену. Это уже не просто обиженный подросток, а подросток, конструирующий для себя идеологию оправдания будущего насилия – компенсацию ущербности и тотального бессилия.

Название указывает на переход от состояния жертвы («со мной несправедливо поступили») к миссии восстановителя справедливости. Он наделяет себя правом, которого, как он считает, лишила его система (школа или семья). Это шаг к тоталитарному мышлению: «Я сам определяю, что есть право и правда».

Канал, созданный незадолго до трагедии, свидетельствует о периоде подготовки. Он мог выплёскивать туда свою ярость, находить или создавать оправдывающие тексты, медиа, конструировать образ врага. Это говорит о преднамеренности. 

Канал мог быть для него чистой территорией, где он – хозяин и судья. Это цифровая крепость, из которой он объявил войну реальному миру.

Его идеология может быть признаком сверхценной или даже бредовой идеи (бред изобретения, мессианства, реформаторства на почве обиды). В его картине мира он мог видеть себя не преступником, а карающим мечом или восстановителем баланса. 

Выводы для профилактики

Ключевой вывод для профилактики будущих трагедий – нельзя игнорировать признаки социальной изоляции, вербальные угрозы, мысли о смерти, интерес к оружию и открытые конфликты со средой. Каждый такой элемент требует немедленного, сочувственного, но твёрдого профессионального вмешательства.

Если бы тогда, когда подросток завёл этот канал и начал писать о своём состоянии, нашёлся человек, который протянул бы ему руку помощи, такого развития событий можно было бы избежать.