Фото официального telegram-канала Радия Хабирова
Республика поставляет в Казахстан промышленное оборудование, сельхозтехнику, продукты питания, наши предприятия осваивают производственные площадки соседней страны. Но насколько заметны встречные инвестиции казахстанского бизнеса в Башкирии? «Пруфы» направили запрос в региональное Министерство внешнеэкономических связей и конгрессной деятельности РБ и обсудили ответ на него с экономистами.
Казахстан – близкий сосед России и участник Евразийского экономического союза (ЕАЭС). На общем рынке действуют единые технические требования для многих категорий товаров, а перемещение продукции, находящейся в свободном обращении, не сопровождается обычными таможенными пошлинами. Для башкирских производителей это один из наиболее доступных зарубежных рынков.
Как сообщила в ответе на наш запрос министр внешнеэкономических связей и конгрессной деятельности РБ Маргарита Болычева, по итогам января-августа 2026 года Казахстан занимал четвёртое место среди внешнеторговых партнёров региона с долей 9,8%.
Узбекский рынок для башкирского бизнеса и выгода Уфе от саммита ШОС: эксклюзивное интервью «Пруфы.РФ» с Маргаритой Болычевой
Структура товарооборота неравномерна: 85% приходится на экспорт из Башкирии и 15% – на импорт из Казахстана. Иными словами, регион продаёт соседям значительно больше, чем покупает. Однако министерство не привело абсолютные объёмы торговли в рублях или долларах, поэтому масштаб денежного потока по одному этому ответу оценить нельзя.
Инфографика сгенерирована нейросетью
Доктор экономических наук, заведующий лабораторией современных проблем региональной экономики Института социально-экономических исследований УФИЦ РАН Ильдар Зулькарнай считает, что географическая близость Казахстана позволяет рассчитывать на более тесные связи.
– Это число незначительное, потому что означает, что более 90% приходится на другие страны мира. При этом если посмотреть на карту Евразии, то самая ближайшая страна – всего в 100 километрах – это Казахстан. И эта страна огромная: если двигаться на запад и на восток, на юго-запад и на юго-восток, и там и там опять окажется Казахстан. Чисто географически, геоэкономически логично было бы, чтобы основной товарооборот у Башкортостана происходил как раз с Казахстаном.При этом преобладание башкирского экспорта над импортом эксперт оценивает положительно.
– Я думаю, этот дисбаланс является преимуществом, поскольку говорит о том, что мы главным образом приобретаем валютные ресурсы для импорта, а не тратим их. Импорт занимает небольшую долю, очевидно, потому что основная часть импорта относится к высокотехнологичной продукции, которую мы в Казахстане не закупаем, а закупаем в других странах. Продавая, мы получаем валютную выручку. Эти средства мы можем потратить на покупку чего-то очень нужного в других странах.Положительное сальдо во взаимной торговле отражает преобладание поставок из Башкирии, но не характеризует само по себе прибыльность экспортных сделок или поступления в бюджет. Для такой оценки необходимы объёмы отгрузок, структура продукции и результаты конкретных предприятий.
За торговой статистикой – предприятия из самых разных отраслей. Так, торговый дом «Спецтехника» приступил к поставкам сельскохозяйственного оборудования: пресс-подборщиков, роторных косилок и запасных частей. На казахстанском рынке также продвигается продукция «Ишимбайгидромаша», «Уфагидромаша» и Давлекановского завода нефтяного машиностроения. «Стеклонит» поставляет дорожную сетку.
В списке присутствуют и производители продовольствия. «Живая земля» поставляет товары под маркой «Чёрный мёд», «Экопродукт» – кисломолочную и кумысную продукцию, «ЛяКря» – продукцию из гусиного мяса, «Пищепром» – овощные консервы и соусы. Предприниматель Фатхуллин поставляет семена зерновых, бобовых, кормовых и многолетних культур.
Впрочем, в одном перечне региональное ведомство объединило уже начавшиеся поставки, подписанные соглашения и содействие в продвижении товаров. Суммы контрактов и фактические объёмы поставок по конкретным компаниям не названы. Поэтому сам перечень не показывает, какое место каждая из них занимает на казахстанском рынке.
Список компаний показывает широту ассортимента – от нефтяного машиностроения до фермерской продукции. Но его нельзя читать как рейтинг ведущих экспортёров: одинаковое упоминание в ответе башкирского министерства внешнеэкономических связей не означает сопоставимого объёма бизнеса. Среди названных направлений есть и действующие продажи, и только оформленные договорённости.
Сотрудничество не ограничивается экспортом. Власти называют несколько проектов, связанных с размещением производств непосредственно в Казахстане. Например, «Медстальконструкция» совместно с казахстанским ТОО «ТПК ZTM» реализовала проект по созданию фабрики медицинской мебели и оборудования.
Ещё одно направление – локализация выпуска двухзвенных снегоболотоходов на базе Малой промышленной зоны в Актобе. С башкирской стороны в проекте участвует ишимбайская машиностроительная компания «Витязь». Такая техника используется в труднодоступных районах, в том числе при промышленном освоении территорий со сложными дорожными условиями.
«Уральский пружинный завод», согласно ответу министерства, строит площадку в индустриальной зоне Костаная. Запуск производства планировался на IV квартал 2026 года. В октябре, на момент подготовки материала, предприятие, по формулировке ведомства, работало в «техническом режиме».
Таким образом, речь идёт уже не просто о продаже башкирских товаров соседям. Компании переносят часть производственных операций за рубеж. Что они получают взамен и как это отражается на экономике региона?
Ильдар Зулькарнай допускает, что причины связаны как с условиями ведения бизнеса, так и с ограничениями в международной торговле. При этом он подчёркивает предположительный характер своих оценок.
– Причин может быть целый ряд. Среди них – наличие квалифицированной рабочей силы именно в этой области, в этой стране, в этом городе. Конечно, стоимость рабочей силы тоже имеет значение. Но основное, я думаю, – налоговые и общие институциональные условия ведения бизнеса. Я могу предположить, что в тех местах Казахстана, где наши предприятия размещают свои точки, административные барьеры меньше и условия для ведения бизнеса лучше. Другая причина, видимо, связана с санкциями в отношении Российской Федерации, которые затрудняют продажу наших товаров. А если это товар казахстанский – нашего же предприятия, размещённого там, – то таких препятствий может быть меньше. Я думаю так, оценочно, хотя могу ошибаться. Наш товар получается уже казахстанским товаром, произведённым в Казахстане, хотя предприятие может на 100% принадлежать Башкортостану, то есть России.Но вынос новых мощностей за границу не обязательно означает ущерб для башкирского бизнеса, отмечает экономист. Эффект зависит от конкретного проекта.
– В размещении наших предприятий за рубежом есть и плюс, и минус. Минус для нас – инвестиционные средства ушли за рубеж. Плюс – этот бизнес башкирский и получает развитие через возможности производства и продажи товаров. Чего здесь больше, плюсов или минусов, – в каждом случае отдельный вопрос. В целом надо доверять самому бизнесу: он направляет инвестиционные средства туда, где выгоднее. Мы должны соревноваться не в препятствовании нашим предприятиям размещать инвестиции за рубежом, а с другими странами – в создании более благоприятных инвестиционных условий. Если башкирскому предприятию выгоднее направить средства внутрь России, оно направит их внутрь страны. И если внутри России мы создаём благоприятные условия, то и инвестиции извне к нам придут.Производственная кооперация потенциально выгодна обеим сторонам: Казахстан получает мощности и рабочие места, а башкирские компании – присутствие на другом рынке. Но возможен и другой сценарий, при котором часть инвестиций, предназначенных для расширения производства, фактически оказывается за пределами республики. Без данных по составу поставок, собственникам предприятий и распределению прибыли судить о соотношении этих эффектов нельзя.
На этом фоне возникает встречный вопрос: сколько предприятий с участием казахстанского капитала работает в самой Башкирии? Именно об этом редакция спрашивала министерство. Однако ведомство не назвало ни числа таких компаний, ни объёма инвестиций, ни количества созданных рабочих мест.
На вопрос об инвестиционных проектах с казахстанскими партнёрами ответ также не содержит общего количества или стоимости. Вместо этого приводятся примеры башкирских компаний, работающих в Казахстане, и деятельность представительства республики при российском Торгпредстве.
Отсутствие цифр, разумеется, не означает отсутствия казахстанских инвесторов. Но оно не позволяет сопоставить два направления сотрудничества: экспорт башкирской продукции и капитала – и вложения бизнеса соседней страны в экономику Башкирии. Между тем для региона это разные результаты: зарубежные продажи дают выручку предприятиям, а инвестиции на месте могут создавать новые производства и рабочие места.
Поставки продовольствия увеличились на 5,4%, древесины и целлюлозно-бумажных изделий – на 2,2%, минеральных продуктов – на 2,1%, машиностроительной продукции – на 1,7%. Но высокий процент роста не всегда означает большой денежный объём: для такой оценки нужны исходные показатели по каждой товарной группе, которых в ответе нет.
Ильдар Зулькарнай объясняет относительно сдержанную динамику машиностроения спецификой рынка.
– Небольшой рост машиностроительной продукции связан с её высокой капиталоёмкостью и стабильностью запросов. Потребность в машиностроительной продукции не может скакать – то больше, то меньше из года в год. Поэтому рост в 1% – это очень хороший рост. Что касается продовольствия, там во всём мире наблюдается волатильность, связанная с колебанием урожайности. Так же, как на 5% выросло в этом году, в следующем году может упасть на 5% или даже на 10%, а потом опять вырасти.
Инфографика сгенерирована нейросетью
Быстрее всего, согласно официальной статистике, выросла широкая категория «прочие товары», а не машиностроение. Это не обязательно свидетельствует о снижении роли промышленности: показатель отражает относительную динамику, а не долю отрасли в торговле. К тому же для капиталоёмких поставок колебания спроса могут отличаться от сезонного рынка продовольствия.
Помимо предприятий в сотрудничестве участвуют государственные структуры. Казахстанские делегации приезжают на инвестиционный сабантуй «Зауралье», Международную неделю бизнеса, Российский энергетический форум и отраслевые выставки в Башкирии. Башкирские компании, в свою очередь, участвуют в бизнес-миссиях на территории Казахстана.
Представительство республики при Торгпредстве России помогает предпринимателям налаживать контакты и выходить на рынок. Власти также прорабатывают создание в Казахстане Торгового дома Башкортостана «Дуслык». Однако в ответе не указаны сроки его открытия, стоимость проекта и круг будущих участников.
Ещё одна инициатива – дорожная карта сотрудничества между правительствами Казахстана и Башкортостана. По состоянию на октябрь 2026 года её только планировали подписать. Сколько контрактов и на какие суммы было заключено при содействии форумов и бизнес-миссий, ведомство не сообщает.
Экономист Всеволод Спивак считает государственное содействие полезным, если оно заканчивается конкретными деловыми связями, а не формальной отчётностью.
– Я думаю, что меры по продвижению бизнеса – это как раз облегчение построения прямых связей. Естественно, в конечном итоге прямые связи определяют динамику, но меры по построению этих связей могут быть очень эффективными. Вопрос в том, будет ли это формальной работой и формальными отчётами или живой работой с результатами. Казахстан кажется естественным партнёром, отношения с которым стоят того, чтобы их развивать. В том числе целесообразно, чтобы государство помогало продвижению наших предприятий на рынок Казахстана.В ответе министерства есть сведения о мероприятиях и отдельных проектах, но не приведены показатели результативности государственных инструментов поддержки. Нельзя установить, сколько контрактов заключено именно благодаря представительству, какие договорённости остались на бумаге, а какие превратились в фактические поставки. Это важно для оценки не самого факта международных контактов, а их экономической отдачи.
В оценках экспертов сходятся география и преимущества общего рынка. По словам Всеволода Спивака, Казахстан привлекателен для российских компаний не только близостью, но и понятными правилами торговли.
– В Казахстане достаточно высокий потребительский спрос и близкий к России уровень доходов – где-то выше, где-то ниже, в зависимости от локации. Единое экономическое пространство позволяет выходить на рынок Казахстана в рамках тех же регуляторных требований, которые действуют в России: единые правила сертификации, единые правила безопасности товаров. Это экономит ресурсы и снижает уровень неопределённости и степень риска. К тому же мы логистически близко расположены. Поэтому Казахстан – логичный, естественный партнёр для нашей страны и нашей республики. Общение между предпринимателями также не осложнено языковым барьером. В Казахстане очень трудно найти человека, который не разговаривает на русском. Более того, для большинства из них русский – естественный язык общения.
Однако возможности для расширения продаж не бесконечны. В частности, Всеволод Спивак обращает внимание на развитие собственной нефтепереработки в Казахстане. По его оценке, со временем это может ограничить спрос на отдельные виды нефтепродуктов из Башкирии, хотя для продукции более глубокой переработки рынок сохранится.
– Рассчитывать на то, что Казахстан будет стратегически крупным потребителем наших ресурсов, наверное, не приходится. Поэтому нужны более интегрированные, более комплексные формы сотрудничества либо, наоборот, более узкая сегментация. Просто рассчитывать, что мы бесконечно будем продавать туда нефть или бензин, – не совсем правильно. Но нефтехимия и нефтепереработка не заканчиваются только бензином или дизелем. С учётом уровня этих отраслей в Башкирии, мне кажется, у нас есть продукт, который будет пользоваться спросом ещё долгое время. Пока объёмы нефтепереработки не позволяют Казахстану покрыть собственные потребности, но они реконструируют те заводы, которые у них есть. Соответственно, в ближайшей перспективе они так или иначе будут покрывать потребность в базовых нефтепродуктах самостоятельно. Если они закроют собственную переработку в полном объёме и покроют собственные потребности, не думаю, что мы там будем конкурентами. Скорее мы просто потеряем часть этого рынка.
Отдельным ограничением эксперт считает риски, не зависящие от отдельной компании: состояние межгосударственных отношений и усиление конкуренции за казахстанский рынок.
– Я бы для себя выделил в основном страновой риск. Если все остальные риски находятся в зоне, в которой бизнес умеет работать, то риски межгосударственных отношений могут являться неконтролируемыми для бизнеса. Когда заходишь, ты хочешь увидеть перспективу на пять-десять лет. Как это обернётся с учётом того, что туда заходит Китай? Казахстан является одним из крупных игроков, за который сейчас борются многие. И я вижу определённые страновые риски.Наконец, Всеволод Спивак предлагает оценивать зарубежные производства не по числу открытых площадок, а по тому, какая часть экономического результата остаётся в Башкирии. В отличие от Ильдара Зулькарная, он с осторожностью относится к переносу за рубеж целых производственных цепочек.
– Я не вижу прямой выгоды для нас в том, что мы создаём предприятия в Казахстане. Мы свои ресурсы и компетенции бизнеса вывозим за рубеж, где они реализуются. А оказывается, цель-то наоборот – сюда. Если бы шёл вопрос о досборке машинокомплектов с целью снижения издержек – машинокомплекты собирают здесь, – тогда всё логично. А если речь идёт о полностью новой производственной цепочке, то это было бы странно, – говорит эксперт.
В результате картина получается неоднозначной. Казахстан – существенный рынок сбыта и площадка для промышленной кооперации, однако экономический эффект от проектов зависит от того, где создаются рабочие места, какие заказы получают башкирские предприятия и куда направляется прибыль. На эти вопросы одних данных о товарообороте недостаточно.
Расхождение оценок экспертов здесь принципиально. Ильдар Зулькарнай предлагает прежде всего создавать внутри России условия, при которых бизнес сам будет выбирать размещение инвестиций в стране. Всеволод Спивак, напротив, настаивает на более строгом объяснении общественной выгоды от зарубежной локализации: прибыль отдельного предприятия и результат для экономики региона не всегда совпадают.
Главный пробел официального ответа остаётся прежним: республика приводит примеры выхода местных компаний в Казахстан, но не раскрывает масштаб встречных инвестиций. Без этих сведений трудно оценить, насколько взаимным стало не только торговое, но и инвестиционное сотрудничество.