пришлите новость

«Невыносимо, когда он бил детей»: экс-жена полицейского в Уфе обвинила мужа в домашнем насилии

14:40, 16 января 2023

Анна Татриева хочет огласки, чтобы добиться справедливости

«Невыносимо, когда он бил детей»: экс-жена полицейского в Уфе обвинила мужа в домашнем насилии
Фото: pxhere.com

Жить годами в состоянии домашнего насилия и бояться рассказать об этом. В такой ситуации оказалась собеседница Пруфы.рф Анна Татриева. По ее словам, бывший муж-полицейский на протяжении многих лет бил ее и сыновей, но она долгое время терпела. Женщина не пыталась просить о помощи из-за страха, что он отберет у нее детей. Этим и не только грозил ей мужчина, говоря, что ему как сотруднику МВД поверят больше, рассказала Анна. Но однажды женщина все же решилась пойти против супруга. Началось разбирательство. Однако теперь приходится доказывать, что именно она и дети жертвы, в то время как у супруга противоположная версия:  это он, а заодно и дети, подвергались насилию со стороны супруги, якобы имеющей проблемы с психикой.

Мы поговорили с Анной и адвокатом ее бывшего мужа. Пока стороны ждут окончательного вердикта суда, надеясь на справедливый приговор. Только понятие справедливости у всех свое.

Версия Анны Татриевой

– Расскажите, как вы оказались в подобной ситуации?

– С Умаром Татриевым мы познакомились в 2008 году, он написал мне в соцсетях. В силу определенных традиций мы не встречались с глазу на глаз, общались чаще в переписке или по телефону, потом увиделись. Он родом из Ингушетии, во мне тоже есть кавказская кровь. В 2011 провели никах и начали жить вместе. Я в то время училась в интернатуре в медвузе. После этого устроилась на работу в учреждение здравоохранения.

В 2013 году у нас родился первый ребенок, в 2014-м мы заключили официальный брак. После появления ребенка переехали к родителям мужа в Ингушетию, мне пришлось уволиться с работы. Позже перебрались в Самару, потом в Уфу, где и находимся по сей день. Младший сын появился на свет в 2017-м.

Неприятные «звоночки» были и до замужества, на этапе знакомства. Сейчас я это понимаю, но тогда не стала придавать особого значения придиркам и психологическому давлению. К сожалению, часто женщины закрывают глаза на «плохое настроение» мужчины, потому что думают, что все само собой пройдет. У нас стало только хуже.

Насилие началось во время первой беременности, когда супруг понял, что мне уже сложно куда-то деться. До определенного момента были только крики или угрозы, когда я возражала и вела себя не как послушная жена. В какой-то момент он начал применять экономическое насилие, невероятной формы психологическое и физическое насилие. И… очень сложно об этом говорить, потому что люди обычно на эту тему реагируют своеобразно, но, к сожалению, супруги тоже применяют сексуальное и сексуализированное насилие к своей жене. В нашем случае все виды насилия, кроме сексуального, применялись и к детям.

– Когда он впервые вас ударил?

– Хорошо помню первый раз. Я была на седьмом месяце первой беременности. Мы ехали в машине, и его сильно разозлило, что я попросила везти не так резко, потому что у меня токсикоз. Это вызвало всплеск бешенства, и он меня ударил. И больше он уже не останавливался на протяжении многих лет. За малейшую, с его точки зрения, провинность, душил, угрожал убийством, грозил закрыть в психушке, разлучить с детьми.

– Вы пытались куда-то жаловаться?

– Поскольку мой супруг является сотрудником полиции, я боялась куда-то обратиться. Во-первых, своего жилья в Уфе у нас не было, мы всегда снимали квартиры в районе, который относился, как правило, к его участку. Он говорил, что мне попросту никто не поверит, что якобы его коллеги, если даже я попробую заявить, замнут дело. Я в это верила. Во-вторых, он всегда мне внушал, что я ничего не смогу добиться, ведь ответственности по статье «домашнее насилие» у нас нет.

Но самый главный фактор, из-за чего я не могла уйти: он всегда угрожал детьми, говорил, что если я захочу развестись, он отберет их, увезет их на Северный Кавказ. Детям скажут, что мама умерла. Я боялась, что так может произойти, и я их никогда больше не увижу.

– Вы обращались в правоохранительные органы?

– Получилось не совсем мое обращение: был один из эпизодов, когда мой супруг на День защиты детей 1 июня 2019 года рассердился на старшего ребенка и жестоко его бил. Настолько, что соседка снизу услышала крики «убью», звуки ударов, когда муж швырял ребенка об стены, слышала крики ребенка «Помогите! Папочка, не надо, не бей меня!». Возможно, эта женщина не стала бы вмешиваться, но, как выяснилось позже, она сама когда-то столкнулась с домашним насилием. И поэтому вызвала полицию. Этот эпизод был, наверное, решающий в нашей жизни.

Полицейские приехали, правда, не сразу. Через пару дней пришла сотрудница органов. Поскольку супруг уже знал о том, что к нам придут, он меня запугал. Предупредил: если я что-то скажу, детей больше не увижу. Соответственно, когда пришла полицейская, я сказала, что все нормально.

Знаете, я хочу сказать вот что: женщине очень трудно рассказать кому-либо, что она в ситуации домашнего насилия. Если бы в тот момент данная сотрудница посмотрела бы на меня и сказала: «Не бойтесь, мы вас защитим, говорите как есть», я бы, наверное, бросилась ей на шею и все рассказала. Но у меня был только страх и понимание, что мужу ничего не будет за побои, за первое предупреждение, может быть, административное наказание, но не уголовная ответственность. А что потом с тобой этот человек сделает за то, что пожаловалась – об этом даже страшно подумать.

– А что произошло после того, как пришла сотрудница полиции? Как муж отреагировал на это?

– Он убедился, что я ничего не рассказала, жизнь потекла в дальнейшем русле. То есть побои и оскорбления возникали снова при любой ситуации, когда, по его мнению, мы сделали что-то не то и заслужили наказание. Знаете, ведь в какой-то момент начинаешь думать, что действительно заслужила, женщине так легче терпеть подобное. Я долго пыталась убедить себя, что сама виновата – надо чай наливать именно той температуры, которую он любит, пора бы за столько лет уже это понять. Надо стараться всегда ему улыбаться, чтобы он не подумал, что ты недовольна или что-то еще. Тем более многие считают, что отношение мужчины напрямую зависит от того, как себя преподносит женщина.

Я старалась как могла. Но потом поняла, что так с женщиной поступают нездоровые люди со склонностью к садизму. И что ты не делай, всегда что-то будет не устраивать: как ты нарезала продукты, насколько горячий или холодный у тебя борщ. Без разницы, причина будет абсолютно любая. Но тяжелее всего терпеть насилие к детям. Ты пытаешься их защитить, но всем прилетает еще больше. Смотришь, как страдают твои дети, но боишься и не видишь выхода.

Меня удерживал только страх за детей, даже не за свою жизнь. Скажу сейчас странную, наверное, вещь: если бы все сложилось иначе, я бы терпела до 14-летия своих детей, до того времени, когда они получат паспорт и сами смогут решать, с кем жить. Но все случилось гораздо раньше.

– Как дальше развивались события?

– Немного вернусь назад: почти два года назад я обратилась в центр помощи женщинам и детям АНО «Возможность», просто позвонила со своей бедой. Там я постепенно приходила в себя психологически, поняла, что так жить нельзя, общалась с женщинами, которые прошли через насилие или которые сейчас пытаются выйти из таких отношений. Поняла, что нужно пытаться выбраться из этого состояния жертвы. Но ресурсов у меня не было, страх по-прежнему держал, поэтому единственное, что я смогла на тот момент сделать – завести два аварийных кнопочных телефона для себя и для старшего ребенка. И в те моменты, когда супруг особо зверствовал или отбирал наши телефоны, у нас были вот эти, аварийные, о которых он не знал. Они сыграли большую роль.

Также я очень благодарна школе, все-таки система профилактики в учреждениях образования работает. Обратила внимание на состояние моего ребенка его педагог: сын-второклассник стал плохо учиться. Она спросила, все ли у него хорошо. И ребенок ей все рассказал, то есть он был в таком напряжении, что он не выдержал, и стоило кому-то обратить на это внимание, просто спросить – и ребенок сорвался. Дальше с ним поговорил психолог, и все закрутилось.

Когда супруга вызвали в школу, он был взбешен, что все всплыло на поверхность. Это было 7 марта 2022 года. Ночью выгнал меня из квартиры, дети остались там. Старшему сыну (ему на тот момент было 8 лет) велели молчать, а младшему, четырехлетнему, сказали, что я ушла в больницу и там умерла. Я всю ночь не спала и ждала звонка сына, караулила то в соседнем доме, где живут мои родители, то у забора нашего дома. Боялась, что детей увезут.

Когда утром супруг ушел на работу, сын позвонил и сказал, что папа вышел, пожалуйста, забери нас. И я рискнула: чудом смогла проникнуть домой, просто подбежала к квартире, открыла дверь, сказала детям «бежим». Это был наш последний шанс, мы убежали без вещей. Нам нужно было успеть уехать в безопасное место. Дальше мы приехали в кризисный центр «Семья». 

После я обратилась в службу собственной безопасности МВД. Пошла просто в надежде, что они как-то на супруга повлияют, поскольку он сотрудник полиции. Там все изучили и поняли, что не все гладко, как говорил мой муж. Не ожидала, честно говоря, что все может дойти до возбуждения уголовного дела. Но материал проверки передали дальше в Следственный комитет.

После определенных этапов дело забрали в первый отдел по особо важным преступлениям, и там все по-настоящему закрутилось. До этого я прошла полиграф, который подтвердил, что я говорю правду. Меня услышали. Я очень благодарна всем людям, которые помогли – это и центр «Семья», и Следственный комитет. Отдельное спасибо следователю, который этим занимается.

Четыре месяца мы жили в кризисном центре, на тот момент самым безопасным вариантом было оставаться в государственном учреждении, туда бы даже он не смог зайти, несмотря на статус сотрудника полиции. После мы перебрались в другое место.

В марте после побега начался бракоразводный процесс, который занял больше семи месяцев. Вначале на развод и алименты подала я. В конце апреля он также подал иск на развод и определение места жительства детей, чтобы сыновей оставили ему. Подавал апелляции, чтобы не платить алименты. Сейчас мы официально разведены, идут разбирательства по уголовному делу.

– А что вы говорили детям после каждого случая агрессии? Что отец говорил сыновьям, он как-то себя пытался оправдать в их и ваших глазах?

– После случаев агрессии в самом начале брака он извинился всего пару раз. Все. Насильники так и поступают, включают вот этот вот цветочно-букетный режим и так далее. То есть пытаются сделать так, чтобы жертва закрывала глаза на абьюз.

А потом уже извинений не было, применялся шантаж: он знал, за что меня держать – угроза опозорить историей с первым браком и отобрать детей. Говорил, мол, тебе что-то не нравится – вот дверь, давай, вали, но сыновей ты больше не увидишь. Разве я могла уйти и оставить их с таким человеком? Я не знала, как им объяснить, почему папа так себя ведет. Я просто извинилась за то, что у них такой отец.

– Вы общаетесь сейчас с бывшим мужем?

– Не общаемся. Я пыталась вначале договориться, чтобы до конца лета он отдал наши с детьми личные вещи, одежду, учебники. Пытался с ним поговорить и кризисный центр. Бесполезно. Он бросает трубки, отправляет к своим юристам. Говорит, что будет делить каждую тарелку и вилку. Хотя в квартире практически все – это мое приданое. Невеста по традиции все приносит с собой, вплоть до полотенец, посуды и постельного белья, штор. Там стоит мебель, которую отдала моя младшая сестра, вся техника куплена мной, и я до сих пор плачу за нее кредиты. Дело в том, что квартиры, куда мы заезжали, были самые дешевые, с непригодной бытовой техникой или без нее. Мне не на чем было готовить и стирать, не было холодильника, поэтому я была вынуждена брать необходимое в кредит.

Муж ничего нам не отдал, даже школьные учебники, я их в школу вернуть не могла. Поменял в квартире замки сразу, как мы сбежали, чтобы я не могла войти. Договор аренды переписал на себя.

Летом я пробовала войти в квартиру в присутствии свидетелей, участкового позвала. А участковый как узнал, что я жена его коллеги, сразу позвонил начальству, те Умару, а сам участковый отказался помочь мне войти и ушел. Сказал, что ему неприятности не нужны. В тот день бывший муж приехал со своим адвокатом и толкнул меня с силой при всех, остались синяки, которые подтвердила экспертиза. 

– Отец видится с детьми, помогает вам материально?

– Нет, с детьми он не встречается. И когда знал, что мы живем в «Семье», ни разу не передал ничего им. Татриев сделал подарки и проявил желание видеться с сыновьями только перед психиатрической экспертизой, на видео передал им подарки, это засняли адвокаты, позже предъявив кадры суду и передав для публикации в СМИ. Другой подарок был сделан во время одного из судебных заседаний. Это все показуха. Даже то, что он оттягивал выплату алиментов, оспаривая это через апелляцию, наталкивает на мысли о том, что важнее было навредить мне, а не детей накормить.

И сейчас на Новый год он сам не позвонил, не написал, ни через адвокатов не передал детям ничего, даже слов поздравления. Хотя его адвокат Гарифуллин прекрасно знает, что у меня все тот же старый номер Whatsapp, который был в браке. Когда нужно, он пишет на него сообщения. Умар везде говорит, что я его заблокировала после того, как мы сбежали. Это не так. Он, в свою очередь, меня заблокировал в мессенджерах, можно только догадываться, почему.

В квартире остались зимняя обувь и одежда детей, ледянки, снегокаты, тюбинг. Это нам тоже так и не передали. Новогодние каникулы, а дети остались без всего этого.

Что касается материальной помощи детям, он отказывался тратиться на семью. Говорил, что его денег не хватает, чтобы содержать нас. Отвечал на просьбы: «Выкручивайся с детьми как хочешь, моей зарплаты не хватает, чтобы вас содержать и кормить». При этом не давал мне возможности полноценно работать и зарабатывать, я всегда зависела от него. Когда получалось, могла, работала. Когда не могла, нам помогали. Из-за нехватки средств даже приходилось обращаться в благотворительные фонды. Когда зимой в лютый мороз сломалось окно, мы с детьми были вынуждены несколько дней мерзнуть, пока его не наладили. Причем ремонт оплатил благотворительный фонд, а не муж.

В каждом конфликте две стороны. Защита экс-супруга не раз высказывалась о том, что жертва не вы, а он.

Защита мужа пытается выставить меня агрессором, мол, это я его била все время. Бедный оперуполномоченный уголовного розыска, кавказец. И била его маленькая женщина в хиджабе, не давала ему развестись. В доказательство того, какой я ужасный человек, суду, например, показывают бумажку о том, что разбитое в квартире стекло на двери и покрытие на плите говорит о том, что я его избивала, и никак иначе. 

Некая специалист-психолог со стороны бывшего супруга Диана Сулейманова сделала заключение о моем состоянии. При этом она ни разу со мной не общалась, мы не проводили сессии.  В этой бумаге говорится, что у младшего сына гастрит из-за вещества, которое я якобы хранила дома и заставляла детей есть для поднятия иммунитета. Это бред. Речь идет о косметической глине. Но дело в том, что у младшего нет проблем с желудком и диагноза такого нет. А глина, наверное, есть у каждой женщины, из нее делают маски для кожи.

Плюс ко всему, он с защитой пытались, и до сих пор пытаются, выставить меня в аморальном свете. В том «документе» указано, что я храню «откровенное нижнее белье сексуального характера» из якобы интим-магазина в детских вещах, фото белья, на котором была видна бирка массмаркет-магазина одежды, они даже принесли в суд. Ну и для полноты картины: в этой бумаге отмечено, что у меня наблюдается отсутствие критичности в поведении, и (!) есть вероятность сексуального расстройства. Дальше идут рассуждения том, что женщины с эпилепсией как раз такому подвержены, это даже стыдно цитировать. Сам Татриев заявил, что я ему изменяла, но так и не представил никаких доказательств. То, что я, соблюдающая предписания, мусульманка, их не смутило. 

Также там описано, что у меня, как у больной эпилепсией, есть явные признаки изменения личности, что «болезненный процесс формирует ядро новой личности». Приводятся доводы, что у людей с этим заболеванием меняется психика, могут появиться признаки девиантного поведения вплоть до слабоумия. Насколько мне известно, у этой женщины нет медицинского образования, а значит, нет компетенции делать подобные заключения. Такой документ уполномочен готовить медицинский психолог совместно с неврологом. И у меня есть заключение психолога-эксперта о том, что я здоровый, адекватный человек, хорошо воспитываю детей, забочусь о них и стараюсь не выносить отношения с супругом в сферу их воспитания (документ имеется в распоряжении редакции).

У меня высшее медицинское образование, я врач, периодически прохожу курсы и повышаю квалификацию, получаю дополнительное образование, работаю с людьми. Сейчас бывший муж и его защита многое мне приписывают, например, что я называю себя целительницей. Ни разу так не говорила. Имея диплом врача, какой глупец будет себя принижать?

В заявлении в органы опеки Татриев написал, что я периодически ухожу куда-то и пропадаю, увожу детей в неизвестном направлении. Нет ни одного факта, подтверждающего это. Максимум пару раз в год могла переночевать с детьми у своих родных в соседнем доме с его разрешения. Еще он указывает, что когда у детей были проблемы со здоровьем, я ему об этом не рассказывала, а еще, что мои дети ходят в грязной одежде, я их обзываю, кричу и бью. А то, что мы сбежали из дома 7 марта – оказывается, я забрала сыновей без объяснения причин, он был вынужден подать заявление на розыск. И удивляется, почему я так поступила, мол, из-за моих перепадов настроения дети подвергаются опасности, и мне безразлично их благополучие.

– В уфимских СМИ была информация от адвокатов Умара Татриева, что этот брак у вас не первый. И расскажите подробнее о проблемах со здоровьем, которые якобы мешают полноценно выполнять родительские обязательства. 

– Эту информацию я сама первая сообщила и следственным органам, суду и СМИ. Но сторона мужа интерпретирует ее в своих интересах. Да, я побывала во время учебы замужем, это был фиктивный брак, мы с молодым человеком не жили вместе, и спустя месяц официально развелись. Поясню, для чего пошла на этот шаг: я училась в вузе на бюджете, всегда была отличницей, «ботаником», олимпиадницей, но из-за большой нагрузки в учебе в тот момент начались проблемы со здоровьем. Я плохо справлялась, возникло недопонимание с родителями. Мне нужно было время восстановиться, и чтобы оформить в вузе академический отпуск «по семейным обстоятельствам», я решилась заключить фиктивный союз. В тот момент это казалось подходящим способом решить проблемы. Никто, включая родителей, об этом не знал, я по-прежнему проживала с мамой и папой. Я честно рассказала об этом эпизоде Умару до замужества с ним. Но мои откровения мне «вышли боком». Позже он начал меня шантажировать, что расскажет всем о моем первом браке, это будет позором.

В анамнезе у меня эпилепсия. Сейчас я в ремиссии. В детстве я получила травму в ДТП и через много лет, когда я поступала в институт, из-за переживаний у меня случился эпилептический приступ. После какое-то время приступы изредка повторялись по ночам, но уже много лет все в норме. Он шантажировал меня диагнозом. На Кавказе быть больным эпилепсией, все равно что быть умственно отсталым. Да, безграмотный подход, но кто в глубинке будет слушать объяснения – больная, и все тут.

Эти факты из моей жизни стали ключом к тому, чтобы мной управлять. Он фактически вынудил меня выйти замуж, ведь если об эпилепсии, и тем более о фиктивном браке кто-то узнает, меня опозорят, как будто я гулящая и нездоровая.  

– То есть получается, муж знал, что у вас были проблемы неврологического характера, когда начал применять физическое насилие?

– Да, я же до брака ввела его в курс. Сказала, что приступов у меня нет, но тем не менее стоит диагноз «эпилепсия». Надо сказать, что за все время нашего брака он ни разу не видел у меня приступов. Позже на этапе судов он утверждал, что я падаю на улице и так далее, но так и не смог свои слова подтвердить. Сейчас он и его защита пытаются доказать, что травмы я получала именно в результате приступов, а не побоев. Но я много лет нахожусь в ремиссии, к тому же приступы у меня ранее фиксировались только во сне. В мягкой кровати травмы не получишь. 

Когда нам с детьми удалось сбежать, и началось разбирательство, линия защиты супруга стала делать акцент на моих прошлых проблемах со здоровьем. Они пытаются выставить меня социально опасной, неспособной заботиться ни о себе, ни о мальчиках. При этом эпилепсия – неврологическое заболевание, и никакого отношения к психиатрии не имеет. Но меня представляют психически нездоровой.

– Ваши родители знают о вашей ситуации?

– О ситуации они долго не знали. Но потом, когда я пыталась все-таки намекнуть, что у нас в семье не все гладко, поняла, что они склонны считать так – раз муж разгневался, я сама виновата, что вызывала у него агрессию. Я и сама начала привыкать к мысли, что это моя вина – я что-то не так приготовила, не так сказала, не так постелила постель, не так погладила белье.  

– А в вашей семье практиковалось рукоприкладство?

– Нет, никогда. Папа совершенно другой, у них очень хорошие, дружественные, партнерские отношения с мамой. Поэтому я, наверное, в какой-то степени и не хотела замечать проблем, думая, что у меня в семье все будет так же хорошо.  

– Сейчас вы чувствуете себя защищенными?

– Как вам сказать. Моего супруга задержали и поместили в СИЗО после начала разбирательства на два месяца. В тот период более или менее было какое-то ощущение безопасности. Впоследствии меру пресечения ему изменили, сейчас он на свободе. Ему предписано просто не общаться с нами. Кто за всем этим будет следить? Жить с ним, что ли, будут?

Нам снова страшно, мы не можем посещать школу, садик, секции. Я не могу, к сожалению, выходить в обычном режиме на работу. По сути, теперь мы под домашним арестом. И как дальше может развиваться ситуация, не очень понятно. Суд еще не вынес окончательного решения.

У него есть высокопоставленные родственники, я боюсь, что ему могут помочь остаться безнаказанным, и нас с детьми не защитит закон. Именно поэтому я готова публично рассказывать о своей проблеме. Надеюсь, что это поможет сохранить нам жизнь, поможет избежать похищения детей моим бывшим мужем. И я очень надеюсь, что получится добиться справедливости в суде.

Я бы хотела, чтобы люди понимали: женщина в состоянии домашнего насилия – не обязательно замученная, забитая и заплаканная. Часто бывает так, что на самом деле она, наоборот, внешне улыбается и не вызывает своим видом сострадание. Иногда создавать себе искусственное счастье нужно для того, чтобы не чувствовать себя как раб, как жертва насильника. Чтобы не сойти с ума и выжить в этом кошмаре. Хочется ощущать себя полноценной и живой. Но на самом деле в семье могут быть большие проблемы, и рядом должен оказаться кто-то, к кому она может обратиться за помощью.

Версия другой стороны

Пруфы.рф связались с адвокатом Умара Татриева Расимом Гарифуллиным и попросили его озвучить позицию защиты оперативника. Он пояснил, что уголовное дело в отношении экс-супруга Анны расследуется, Татриев заключался под стражу, при продлении меры пресечения суд не согласился с доводами следствия и посчитал, что нет оснований дальше держать его в СИЗО, и отпустил под запрет ряда действий. В частности, тому запрещено в определенное время покидать жилое помещение, общаться с участниками уголовного судопроизводства – свидетелями и потерпевшими, и пользоваться телефонами. Из органов полицейский не был уволен.

– У нас действует презумпция невиновности в стране. Мы хотим добиваться реабилитирующего решения, поскольку обвинение является надуманным, голословным и исходит исключительно из показаний его бывшей супруги, у которой есть неприязненные отношения к Умару.

Адвокат Гарифуллин говорит, что уголовное дело было возбуждено 16 мая 2022 года, и женщина неоднократно допрашивалась, в том числе была и очная ставка. Там выясняли, есть какие-то еще факты насилия, кроме указанных ранее. На тот момент она сказала, что нет, поясняет адвокат.

– Получается, что после того, как его заключили под стражу, чтобы суд его не освободил, они (сторона Анны Татриевой) дополнительно допрашивают его бывшую супругу, она придумывает 15 фактов начиная с 2019 года, якобы он применял в отношении нее насилие, и эти 15 фактов предъявляют в качестве объективной стороны заседания. Бред полнейший. 

–Ни одного обращения в лечебные учреждения по факту полученных телесных повреждений у нее не было. У детей таких фактов точно нет, у нее есть два – одно датировано 12 сентября 2020 года и второе, если не ошибаюсь, 19 января 2022 года. В 20-м году, в сентябре, она указывала при обращении к врачу, что упала, ударилась головой. Ей ставят диагноз – сотрясение головного мозга. При этом она никакое лечение в учреждении не проходит, – говорит адвокат.

Следком назначал экспертизу, Анна Татриева ее прошла, и судмедэксперт заключил: нет подтвержденных объективных данных о морфологических признаках течения болезни, поскольку она лечение не проходила. Таким образом, судмедэксперт пришел к выводу, что телесных повреждений у нее не было, продолжает Гарифуллин. По его словам, для того чтобы подтвердить диагноз «сотрясение мозга», она должна была лечь в больницу, чтобы врачи фиксировали течение болезни.

– Только в этом случае можно говорить о сотрясении. И то, там она указывает, что сама упала, ударилась головой. Дальше, в январе она идет опять к врачу, почему-то в другую больницу (первый раз в 21-ю, второй в 22-ю, для нас это тоже очень подозрительно). И говорит, что снова упала, ударилась головой. А ей ставят диагноз «ушиб плеча», то есть сотрясения нет. Уже когда следственный комитет назначает экспертизу, она говорит, что якобы 30 декабря Умар бил ее по голове, туловищу руками и ногами. Но при этом телесного повреждения нет.  

При этом защита Умара Татриева не исключает, что у женщины были падения, ведь «она с детства страдает эпилепсией». Расим Гарифуллин говорит, что изначально в СМИ публиковалась однобокая информация, что Анна – жертва, и им приходилось вдогонку давать опровержения.

– Мы за объективность. Она говорит, что он якобы избивал ее с 2018 года, при этом она никуда не обращалась, не заявляла, не жаловалась. Татриев говорил, что был готов развестись. В феврале 2022 года из Ингушетии прилетел его отец, чтобы помирить мужа и жену. Умар сказал, мол, ни в какую с ней мириться не могу, жить с ней не могу, она жестоко обращается с детьми, применяет насилие, угрожает. Какие доказательства? Такие же как у нее – слова против слов. 
– Но у нас есть показания свидетелей, которые видели, что она нецензурно бранилась на детей в магазине. Еще ребенок несколько лет назад попал в ДТП по ее вине: она переходила дорогу в неположенном месте, на санках сидел младший сын. Старший шел сам по себе, это потом было видно по записям с видеокамер. А она просто идет вперед, позади санки. И машина совершила наезд на санки. Благо, ребенок не пострадал, повезло, что водитель оказался расторопным, внимательным. Вызывали скорую на место, обошлось без каких-либо повреждений, – рассказал Гарифуллин. 

Что касается родственных связей с высокопоставленными однофамильцами, адвокат не обладает такими сведениями. И недоумевает, при чем тут вообще могут быть родственники. И то, что Анна Татриева взялась упоминать об этом в суде при рассмотрении апелляции по избранию меры пресечения Умару Татриеву, стало для его защиты «шоком».

– Она говорила, что якобы его родственники угрожают ее отцу, при этом такие моменты не были проверены. И не нужно быть юристом, судмедэкспертом, чтобы понимать – чтобы подтвердить факт нанесения телесных повреждений, необходимо обращение. Ни одного обращения, ни одного медицинского документа нет. Мы в любом случае не будем сдаваться, в случае передачи уголовного дела в суд будем добиваться принятия оправдательного приговора, – сообщил адвокат. 

Пруфы.рф будут следить за развитием событий.

  • «Могли уехать к бабушке на Украину»: в Башкирии отец-украинец вывез 2-летнюю дочь в Грузию без ведома матери

  • Житель Башкирии изнасиловал свою возлюбленную и зверски забил до смерти железным ковшом

  • Бастрыкин взял на контроль уголовное дело из Башкирии о похищении отцом-украинцем дочери



Подписывайтесь на Пруфы.рф в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Яндекс.Дзен, следите за главными новостями России и Башкирии.

Если вам понравился материал, поддержите нас донатами.
Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ