пришлите новость

Когда произойдет общественный перелом, мы увидим тысячи признаний: журналистка Дарья Кучеренко о проблеме домашнего насилия

13:25, 26 ноября 2022

Пруфы.рф поговорили с коллегой, которая много лет занимается острой социальной темой

Когда произойдет общественный перелом, мы увидим тысячи признаний: журналистка Дарья Кучеренко о проблеме домашнего насилия
Фото:Дарья Кучеренко

В России до сих пор не принят закон о профилактике домашнего насилия, несмотря на неоднократно выдвигаемые инициативы со стороны общественников и законодателей. Противники принятия закона ссылаются на то, что дела семейные священны, а для остального есть Уголовный кодекс.

Между тем Башкирия не так давно лидировала в антирейтинге: по статистике Центра защиты пострадавших от семейного насилия регион после Московской области оказался на втором месте в России по числу летальных случаев из-за насилия в семье. В республике помощью пострадавшим от абьюза и побоев женщинам занимаются только четыре организации – катастрофически малое число, учитывая количество тех, кто нуждается в психологической помощи и временном жилье.

Ежегодно 25 ноября отмечается Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин. Пруфы.рф поговорили с журналисткой Дарьей Кучеренко, которая несколько лет занимается этой проблемой и выступает за принятие закона о профилактике домашнего насилия.

Как и почему ты начала заниматься темой домашнего насилия? 

Сложно обойти эту тему стороной, когда ты журналистка. Плюс я еще феминистка, активистка, и поэтому, когда смотришь на это с точки зрения положения женщин в этой ситуации, с точки зрения их уязвимости, то проблема домашнего насилия представляется одной из главных в российском обществе. 

Когда говорят о домашнем насилии, подразумевают случаи с летальным исходом или тяжкими последствиями для здоровья. Почему-то у нас не считается важным, когда это экономическое, психологическое давление.

Люди, которые говорят, что нужно бороться с домашним насилием, не зациклены только на случаях смерти. Эта тема включает в себя разные виды насилия. Если вы будете говорить с активистками или с уфимским кризисным центром АНО «Возможность», то они вам расскажут – когда там разговаривают с женщинами, им объясняют про разные виды насилия. И никто не скажет, что, допустим, если мужчина тебя только толкнул – это не насилие, а насилие – только когда он тебя убил. Нет, это не так. Насилие бывает разным. 

Нам нужен закон, который позволит защитить женщину не только от убийства, но и от побоев, от преследования, экономической зависимости от мужчины и так далее. И как раз те, кто разрабатывал несколько лет законопроект о профилактике домашнего насилия, включают в него такие понятия, как экономическое, психологическое и эмоциональное насилие. Активистки и активисты выступают за принятие мер, которые помогут заниматься профилактикой, чтобы предотвратить летальные случаи. Это очень большая, широкая тема. Редакция законопроекта менялась год от года. Первоначальная версия была одной, потом разработчики под давлением депутатов, чиновников ее меняли. 

Для виновника побоев вероятность отделаться в суде штрафом в 5 тыс. рублей равна 76,6%. Такие данные сделаны на основе анализа почти 4,5 тысячи судебных актов по статье 6.1.1 КоАП «Побои» с 2019 по 2021 в Башкортостане. В 16.7% случаев виновному присудили обязательные работы на 62 часа в среднем. В 6,7% случаях их арестовали в среднем на 9,7 суток.

По районам Башкирии самым опасным оказался город Баймак (более 0,7% населения разбираются в суде по статье «Побои»), затем Шаранский район (0,6%), на третьем месте Иглинский район (0,4%). В Иглинском и Бурзянском районах чаще достается мужчинам, а вот в Хайбуллинском районе доля избитых женщин подавляющая. Большинство дел о побоях было зарегистрировано в Уфе. Но из-за большого числа жителей в столице, по относительным цифрам, город находится в конце рейтинга, имеющегося в распоряжении редакции.

Противники принятия закона часто ссылаются на то, что в России есть все-таки Уголовный кодекс, есть определенные статьи, под которые могут попадать действия семейных абьюзеров и насильников, и дополнительно закон не нужен. Но если честно, мне кажется, люди просто никогда с таким не сталкивались, глубоко в эту тему не погружались.

Да, действительно, если мужчина убьет свою жену, на него заведут уголовное дело по статье «Убийство». Но, например, если он ее побьет или будет таскать за волосы, пинать, поставит ей синяки – ему будет штраф 5 тысяч рублей. Я весной делала большое исследование о том, как мировые судьи Башкортостана рассматривают дела о домашнем насилии. Я тогда прочитала сотни решений мировых судей по делам, там были самые разные случаи – от кажущихся невинными, когда-то мужчина просто в споре толкнул женщину, до серьезного насилия, когда выбивал ногой дверь, таскал за волосы, пинал ногами, у женщины оставались следы побоев. Но полиция квалифицирует такие насильственные действия, как причинение вреда небольшой тяжести, то есть это состав не уголовного, а административного преступления. Несколько лет назад у нас статья о домашнем дебоширстве была декриминализована. Это значит, что те побои, которые раньше попали бы под состав уголовного преступления, теперь считаются административным правонарушением, и по закону наказание может быть от 5 тысяч рублей штрафа до 15 суток ареста. На практике суды чаще всего назначают штраф, и очень часто штраф выплачивается из семейного бюджета. Часто мужчина вообще не способен заплатить, потому что безработный или алкоголик. Представляете, женщина подает на него жалобу, ему говорят платить штраф, а работает в семье только она, то есть она еще и будет этот штраф оплачивать. 

В Башкортостане трагический случай произошел летом с чиновницей из Белорецка Диной Махияновой. Много лет ее бил муж, там было насилие разного рода – физическое, эмоциональное, психологическое. Он ее преследовал, безумно ревновал, избивал – при том, что он огромный мужик, а она маленькая худенькая женщина. Чем это закончилось? Ее смертью. Он ее убил, когда она решила от него окончательно уйти. Эта история, к сожалению, очень показательная и отвечает на все вопросы противников законопроекта профилактики домашнего насилия. Обращалась ли Дина в полицию? Да. За полгода она обратилась в полицию 13 раз (!). Она писала заявления, когда он ее бил, когда он выбивал скамейкой окна в доме, где она пряталась с детьми, ходила в полицию и просила сделать что-нибудь. Есть видеозапись, где за полгода до своей смерти она говорит полицейскому: «Вы что, хотите, чтобы он меня убил? Почему вы ничего не предпринимаете?» Она и уходила от него, она и делала все то, что советуют обычно делать женщинам в ситуации домашнего насилия. Спасло ли это Дину? Нет, не спасло, она мертва. 

И сколько еще таких женщин, как Дина Махиянова, которые уже умерли и, возможно, могут умереть, если все так продолжится? Существующая у нас правовая система и законы никаким образом не защищают женщину, и у нас нет закона, который бы защищал ее от преследования. Сколько у нас историй, в том числе в Башкортостане, когда женщина развелась с мужчиной, но он выслеживает ее, приходит к ней на работу, избивает или обливает чем-нибудь, убивает. Что она должна делать? Вот она позвонит в полицию и скажет: «Он ко мне пришел, он меня преследует». Под какой закон это попадает? У нас не запрещено ходить по улицам, приходить к кому-то на работу. Если бы у нас был закон, который ставит на учет таких насильников, и у женщины был бы охранный ордер, который запрещает к ней приближаться, например, ближе, чем на 100 метров (как это есть в цивилизованных странах, например, в Америке), то ее можно было бы защитить. Все смотрели американские фильмы или сериалы, видели, как героиня-женщина говорит: «Не приближайся к моему дому ближе, чем на 100 метров, потому что не имеешь права, иначе вызову полицию». У нас в России такого нет.

Я не эксперт по психологии, но попытаюсь объяснить логику насильника, для меня это видится так: представьте, что вы можете каждую неделю грабить банк, вы его грабите, но за это вас не наказывают. Сотрудники банка звонят в полицию и просят что-то сделать, но им не могут предложить законную защиту. Продолжите ли вы это делать? Да, ведь вас за это не наказывают. Точно так же здесь мужчина бьет женщину, потому что ему так проще решить спор с ней, потому что просто хочет, он так привык решать проблемы, и ему за это ничего не будет. Вообще ничего, понимаете. Естественно, он продолжит это делать. 

На твоей памяти есть случаи, когда история про семейное насилие благополучно закончилась, может быть, супруги помирились и дальше живут счастливо? Или, как правило, все-таки это заканчивается плохо?

Благополучно и счастливо жить можно только в том случае, если мужчина признает, что у него есть проблема и будет проходить длительную специальную терапию для мужчин, применяющих насилие к женщине. Это долгий и сложный процесс. Не факт, что терапия поможет. Эксперты, работающие с семьями, в которых есть насилие, говорят, что насильник всегда остается насильником. Естественно, без наблюдения специалистов, без семейной и личной терапии – длительной и сложной, без полного осознания проблемы насильником ничего не изменится. Просто от того, что он пообещает женщине – «все, с этого момента тебя не бью» – ничего не произойдет.

По статистике Центра защиты пострадавших от семейного насилия Башкирия заняла 2 место в России по числу летальных случаев в результате домашней агрессии. Был проведен анализ 81,136 судебных приговоров за 2011-2019 годы по статьям «Умышленное убийство», «Убийство в состоянии аффекта» и «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего» (ст. 105, 107 и 111 ч.4). В Башкирии отмечено 555 случаев, когда женщин убивали или смертельно изувечивали мужья или близкие родственники. Московская область заняла в рейтинге 1 место – 574 случая, третье место у Перми, где 487 таких случаев. Затем идет Кузбасс (471), на пятом месте Челябинск, где отмечено 412 случаев жестокого обращения с женщинами.  

В августе этого года экс-член СПЧ при главе Башкирии Азамат Галин опубликовал в соцсетях обращение к Радию Хабирову, где попросил ускорить принятие законопроекта о профилактике домашнего насилия. Я так понимаю, что это ничем вообще не закончилось. Сейчас разговоры о принятии такого закона просто застопорились, и нигде никто это не обсуждает, верно?

При всем уважении и неуважении за некоторые взгляды к Азамату Галину, я объясняла, как ситуация выглядит: председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко говорит о том, что закон должен быть принят, но даже у нее не получается лоббировать. О чем говорить, какие члены Совета по правам человека при главе РБ, где они и где патриарх Кирилл и президент? Это совершенно разные весовые категории. Наверное, если бы общество консолидированно потребовало принятие этого законопроекта, не отдельный голос Азамата Галина, а все объединились бы, то тогда, наверное, что-то получилось. Но мы сейчас видим, какие события происходят в нашей стране. Очевидно, что в ближайшее время не будет возврата к этому законопроекту, более того, у нас происходит откат во многих сферах, и гендерные активисты говорят, что вообще, скорее всего, у нас будут какие-нибудь новые законопроекты, которые только усугубят положение женщин. Может, про запрет абортов или еще что-нибудь. Улучшение положения женщины в российском обществе ждать точно не стоит в ближайшее время.

Как можно менять общественное мнение, объяснять людям, что, в конце концов, в их интересах, чтобы был принят подобный законопроект? Некоторые считают, что если нет физического воздействия, то нечего лезть в семейные дела. Или обвиняют в мужской агрессии саму женщину – раз бьет, значит, сама виновата. Возможно ли поменять такой подход к проблеме?

Отношение менять можно и нужно. Прежде всего, надо работать с женщинами и объяснить им, что женщина не виновата в том, что к ней применяют насилие. Что все эти разговоры про «спровоцировала и сама виновата» – так насильники себя оправдывают. У женщины, находящейся в условиях домашнего насилия, очень измененное психологическое сознание. Она видит немножко не так, как человек вне ситуации, она склонна к тому, чтобы винить себя. Здесь нужны психологи и долгая терапия, которая поможет женщине понять, что она не была причиной насилия.

Я брала интервью у женщин, переживших насилие. Всем им помог шелтер уфимской АНО «Возможность», и все они ушли от насильников на разных стадиях. Например, те, которые переживали очень тяжелое насилие, говорят, что надеялись – мужчина изменится. Потому что после каждого конфликта он обещал, что все теперь будет хорошо, и он исправится. Они часто давали шанс, потому что есть совместные дети, и они не хотели разрушать семью. Это то, к чему нас сегодня призывают традиционалисты – нельзя разрушать семью, ни в коем случае нельзя разводиться, нужно всячески пытаться сохранить брак. Но женщины пробовали разные способы, и это не помогло. В какой-то уже критической ситуации, когда была реальная угроза жизни, они сбежали, и, благо, есть этот шелтер. Там они, находясь в безопасности, работая с психологами, посмотрели на ситуацию иначе и поняли, что не хотят возвращаться к насильникам.

В семьях бывают разные ситуации, люди ссорятся, иногда на повышенных тонах. Но никакая ссора, никакое слово, сказанное вами мужчине, не оправдывает насилие. Всегда есть миллион способов решить конфликтную ситуацию иначе: разойтись по разным комнатам или уйти на время из дома погулять, чтобы остыть и подумать о том, что происходит, пойти к семейному психологу, попросить родственников выступить медиаторами и помочь вам в решении конфликта. Насилие – это не выход, и нужно себе про это напоминать и другим женщинам напоминать о том, что они не виноваты и не обязаны это терпеть. 

В то же время я призываю не осуждать женщин, которые долгое время не могут решиться уйти от насильника. Женщины боятся, что муж отнимет детей или выследит ее и убьет. Многим просто некуда идти, особенно если у них на руках маленькие дети. У них нет запаса денег, нет жилья, и им приходится оставаться. 

Поэтому прежде чем говорить, что женщина сама виновата и зря терпит – попробуйте понять социально-экономические причины того, почему она находится в этом браке.  

Когда мы говорим о жертвах насилия, мы, как правило, подразумеваем женщин. Известны ли тебе случаи, когда мужчина становится жертвой насилия?

Когда я анализировала сотни судебных решений мировых судей, мне попалось одно дело, где женщина ударила скалкой мужа. Да, это пример насилия, но это было одно дело на сотни. Возможно, дело в том, что мужчины не обращаются в полицию, но статистика говорит, что подавляющее большинство пострадавших от насилия – это именно женщины. Даже если вы посмотрите на свое окружение, поспрашиваете знакомых, подруг, если начнете расспрашивать своих коллег доверительно – вы узнаете, что есть много женщин, находящихся в ситуации насилия. Но мало в какой семье вы услышите, что женщина бьет мужчину. Я не исключаю, что действительно есть семьи, где женщины применяют насилие. Но если мы говорим про ситуацию в целом, то она в том, что насилие применяют к женщинам – и это огромная проблема.

Еще одно распространенное заблуждение: насилие и драки в семье – это удел маргиналов. Но мы знаем массу примеров, когда женщины – медийные персоны – тоже сталкивались с этой проблемой. Есть ли в Башкирии случаи, когда кто-то из известных людей открыто заявлял о том, что подвергся домашнему насилию? Если честно, я такую информацию не нашла.

Это объяснимо. Думаю, так происходит не потому, что этого явления нет, а потому, что женщины боятся в этом признаваться. Очень часто женщины, признающиеся, что пережили насилие, становятся объектами травли. Поэтому многие просят в журналистских статьях не указывать настоящее имя. Я не помню случаи с известными личностями в Башкортостане. Но я знаю достоверно, что у нас есть высокопоставленные мужчины, которые применяют насилие в семье. Это совершенно неверно, что насилие происходит только в среде маргиналов, семьях, где есть проблемы с алкоголем. Нет. Это происходит и в семьях бизнесменов, чиновников, актеров, успешных блогеров. Это проблема, которая есть абсолютно на всех уровнях, во всех социальных группах. Вспомните громкие случаи даже в российском масштабе: актер Марат Башаров, который бил своих жен – не одну, а нескольких, более того, он в этом признался. И продолжает быть актером, быть рукопожатным. 

Какой-то перелом немного начинается в медийной сфере – многие журналистки, блогерки начали признаваться, что они были в ситуации насилия. Но когда произойдет общественный сдвиг, будет принят закон, например, или когда государство скажет «мы признаем эту проблему, и мы не считаем ее стигматизированной, маргинальной» – тогда мы увидим тысячи признаний женщин известных, успешных и публичных, которые нам расскажут, что они жили в ситуации насилия. Вот увидите, так произойдет. К сожалению, потому что так оно и есть. 

Какие пункты, по твоему мнению, необходимо прописать в законе о профилактике домашнего насилия?

В первую очередь нам нужен механизм, который позволит полицейским ставить на учет таких семейных дебоширов. Такой механизм уже вроде бы есть и худо-бедно работает. Но когда произошло убийство Дины Махияновой, полиция сказала, что муж якобы состоял на учете. Помогло это? Нет. Должен быть какой-то реальный учет, реальная профилактика, когда насильник знает, что за ним присматривают, что в случае любого насилия по отношению к женщине сразу же приедет полиция и вмешается в ситуацию. Нужен, конечно же, охранный ордер для женщины, который позволит ей чувствовать себя и быть защищенной. И, самое главное, как говорят разработчики законопроекта, нам нужно, чтобы в уголовном и административном Кодексе было прописано именно «домашнее насилие». Это как те, кто борется с пытками, говорят, что нужен отдельный закон, который наказывал бы за пытки. Так и здесь нужен отдельный закон, который наказывает за домашнее насилие по отношению к женщине. 

Можно долго перечислять. Конечно, нужны не только законодательные, но и общественные инструменты – институт общественного порицания, нужна так не любимая традиционалистами культура отмены, которая предполагает не уголовное наказание насильника, а то, что он лишится, например, больших контрактов, своей должности, его не будут приглашать на какие-то мероприятия. То есть он почувствует, что его как бы вычеркнули из общественной жизни. Это хотя бы как-то работает, особенно когда нет закона, защищающего женщин. Общественное порицание может хоть как-то напугать насильника, останавливать его. 

Я знаю, что в Башкирии есть как минимум четыре кризисных центра, два из которых в Уфе (один из них ты упоминала). Их действительно так мало?

Да, у нас критически не хватает кризисных центров. По общемировой статистике на 10 тысяч населения должно быть хотя бы одно убежище. У нас на 4 миллиона человек в Башкирии всего несколько. Хорошо, что они есть. Конечно, они не справляются. Шелтер вмещает всего несколько семей – женщин с детьми. По-моему, в АНО «Возможность» максимум шесть–восемь. Представь себе масштабы. Естественно, таких центров должно быть больше. Поэтому, к сожалению, безопасных для женщины, реально помогающих центров у нас 1-2 на всю республику.

Почему их мало на государственном уровне? Потому что государство не признает проблему домашнего насилия. Для того чтобы появилось какое-то решение, нужно сначала признать проблему. Государство не считает это сферой, в которую нужно вкладывать деньги. Более того, за этот год некоммерческие организации, которые обычно получали какие-то крохи, какие-то гранты на региональном и федеральном уровне, остались без финансирования. У нас в республике «Возможность», например, не получила грант от главы РБ, который всегда получала. Они хотели сделать горячую линию доверия, куда женщина могла бы позвонить и сообщить, что находится в кризисной ситуации. Зато у нас, например, военно-патриотические клубы получают большое финансирование. Просто понятны акценты в обществе, понятно, что волнует государство, а что не волнует. Поэтому у нас и нет кризисных центров на государственном уровне. 

Почему их нет на уровне НКО – потому что им нужно финансирование. Получать его можно от государства в виде грантов, но государство сейчас не хочет выделять на такие НКО деньги. Либо от бизнеса, но у нас многий бизнес, который спонсировал эти центры, ушел после ввода санкций. Либо затянул пояса и уже не дает столько денег, сколько давал. Третий вариант финансирования – пожертвования граждан. Но многие перестали донатить, потому что Россия стремительно беднеет, у людей просто нет денег. 

Вот мы оказываемся в ситуации, в которой оказалась. И к сожалению, не могу дать никакой утешительный прогноз. Будет хуже – существующие НКО будут закрываться. Даже те крохи, которые остались, и они исчезнут.

Спасибо большое за то, что не молчишь, за то, что говоришь об этом. Я надеюсь, что все твои слова будут услышаны и что-то начнет меняться.

Может, не в нашей жизни, но хотя бы в следующей, в следующем поколении. Будем надеяться, что люди будут жить в защищенной среде. 

По данным Минтруда РБ, в Башкирии есть 4 кризисных центра, где временно бесплатно могут проживать в безопасных условиях женщины и их дети, которые подверглись насилию в семье:

– В Уфе Республиканский ресурсный центр «Семья», 8 (347)286-02-53, ул. 50 лет СССР, д. 27/1;

– Социальная гостиница АНО «Возможность» в Уфе, 8-800-444-19-04 (круглосуточно);

– Восточный межрайонный центр «Семья» в Белорецке (34792) 3-08-72, г. Белорецк, ул. Карла Маркса, д. 46;

– Северный межрайонный центр «Семья» в Татышлинском районе (34778) 2-16-14, с. Верхние Татышлы, ул. Ленина, д. 87.  

Подписывайтесь на Пруфы.рф в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Яндекс.Дзен, следите за главными новостями России и Башкирии.

Если вам понравился материал, поддержите нас донатами.
Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ