пришлите новость


«Живу же, не померла еще»: репортаж из «марсианского» города Карабаш, который называют самым грязным в мире

10:35, 05 октября 2021

«Русская медная компания», которая добывает здесь металл, заявляет, что экологическая ситуация улучшается. Мы посмотрели, что происходит на самом деле

«Живу же, не померла еще»: репортаж из «марсианского» города Карабаш, который называют самым грязным в мире
Фото: Андрей Бок

Когда в сентябре 2020 года АО «Русская медная компания» (РМК) заявила о планах добывать в Абзелиловском районе Башкирии медь для своего производства, местное население взбунтовалось. Митинговать против деятельности компании на башкирской земле, по оценкам экоактивистов, вышли почти 4 тысячи человек. К такому повороту событий РМК оказалась не готова и вскоре заявила о невозможности продолжения работ по строительству ГОКа.

Журналист издания Пруфы.рф Наталья Вязовкина и фотограф Андрей Бок побывали в городе Карабаше Челябинской области, где медь добывают уже более ста лет. Своими глазами они увидели, во что мог превратиться уголок живописной природы Башкирии.

Убийственная красота

Мы въезжаем в Карабаш по миасской трассе. По краям шоссе белеют березовые рощи, осеннее солнце выжимает максимум и слепит в лобовое стекло.

– Наверное, тут шикарные подберезовики, – мечтательно говорю я и тут отмечаю, что земля в лесочке справа какого-то странного кирпично-красного цвета.

Мы реагируем на красное, сворачиваем с асфальта на грунтовку, и буквально через сотню метров оказываемся в мертвом лесу: охряная земля иссохла и растрескалась, деревья превратились в почерневшие пеньки, а те, что уцелели, держатся друг за друга безлистыми ветками.

Еще несколько десятков метров, и мы на полуострове. Ни деревца, ни кустика, ни былинки не родит его терракотовая земля. Есть только выкорчеванные почерневшие корневища. В лужах цвета раствора марганцовки отражаются облака. Из машины мы выходим, не проронив от шока ни слова.




Убийственная красота.

До въезда в Карабаш всего 3 километра.

Андрей лезет в багажник, надевает высокие резиновые сапоги, бежит фотографировать. В лицо ударяет слепой дождик. Едва не уронив камеру, Андрей судорожно натягивает на голову капюшон и бежит к машине, свободной рукой закрывая лицо от мороси и щелкая затвором едва ли не вслепую. Когда плюхается на сиденье, грязь с его сапог расползается по полу масляной красной жижей.

– Это река Сак-Элга, я про нее читал: загрязнена ионами тяжелых металлов, их смывает с территории комбината, впадает в Миасс, – говорит Андрей, стирая дождь с лица и рук влажной салфеткой. – Мне кажется, или кожу действительно щиплет?

Мы выворачиваем со ржавой долины на трассу, и почти сразу слева от шоссе замечаем источник загрязнения Сак-Элги – заводские шламохранилища.

– Похоже на террасы Памуккале, – отмечаю я. – Ну такое, на минималках.

_DSC5068.jpg

«Подождите, мы полицию вызвали»

Мы огибаем гору, подпрыгиваем на железнодорожном переезде и с удивлением рассматриваем черные насыпи слева от дороги. Они такие огромные, что самосвалы, лавирующие между ними, кажутся игрушечными. Над горными массивами отбросов пыхтят дымом трубы медеплавильного комбината. Справа от трассы высится, давя на психику, гора цвета сажи с белесыми прожилками тропинок.

_DSC5130.jpg

– Давай выйдем, поснимаем и тут тоже, – предлагает Андрей, указывая на черные насыпи. – Тем более что забора-то нет.

Он уносится фотографировать, перепрыгивая через рельсы комбинатной железной дороги, а я разглядываю ручей, отделяющий черные кучи от трассы: вода в нем купоросно-синяя. Затем, озираясь, иду искать коллегу.

_DSC5164.jpg

– Подождите, пожалуйста, не уходите – мы полицию вызвали, – вежливо приглашает нас сотрудница комбината в оранжевом жилете. Она выходит к нам из здания возле железнодорожного переезда.

Мы отказываемся от приглашения – провести полдня в полиции в наши планы не входит. Почти бегом двигаем к машине и поспешно мчим в город.

Теперь жжение на руках и лице чувствую и я, и пытаюсь оттереть зуд влажной салфеткой.




Что такое Карабаш

Карабаш – город в Челябинской области. Основали его в 1822 году, когда здесь открыли самую первую в царской России золотоносную жилу.

В недрах карабашской земли лежит не только золото, но и тяжелые металлы – кадмий, никель, сурьма, висмут, свинец, марганец. Настоящая царица этих мест – медная руда: ее перерабатывал медеплавильный завод, построенный в 1910 году. И все эти годы испарения меди вылетали в заводскую трубу практически без очистки вместе с парами свинца, серы и мышьяка, сопутствующих производству: за годы советской власти оборудование предприятия практически не модернизировалось.

К концу 1980-х экологическая обстановка в Карабаше ухудшилась настолько, что окрестности комбината лишились растительности. В 1989 году производство остановили, пятая часть горожан осталась без работы. И если в 1939 году Карабаш мог похвастать населением в 38 тысяч человек, к сегодняшнему дню оно сократилось почти вчетверо.

В 1996 году Минприроды признало Карабаш зоной экологического бедствия. Отмечалось, что ежегодно комбинат выбрасывает в атмосферу более 118 тыс. тонн сернистого ангидрида (соединение серы с кислородом, в высоких концентрациях токсично – прим. ред.), что в пересчете на одного жителя города составляет около 7 тонн

Справка

Сера — неизменный спутник металлургии, содержится в рудах. Сернистый газ SO2 выделяется почти на всех стадиях производства меди, от обжига до непосредственно плавки.

В 1989-м предприятие заработало вновь, но уже как АО «Карабашмедь». На сегодняшний день его уставный капитал составляет 777 813 000 рублей. Производственные корпуса и дымящие трубы комбината видны из любой точки города.

_DSC5516.jpg

В 2004 году на заводе произошла авария, из-за которой на город пролились кислотные дожди. Жители Карабаша написали коллективную жалобу президенту.

В том же 2004-м предприятие вошло в состав Группы «Русская медная компания», которую основал миллиардер Игорь Алтушкин. Он же является основным акционером. Уже 2009-м Минприроды РФ исключило Карабаш из списка городов с наибольшим уровнем атмосферного загрязнения «ввиду улучшения экологической обстановки».

Однако исследования почвы и водоемов, проведенные в тот же период, выявили, что содержание в них загрязняющих веществ многократно превышают нормативы. В разы завышены ПДК ртути, кадмия, никеля, сурьмы, висмута, сульфатов, в сотни раз меди, свинца, мышьяка, марганца.

В 2015-м садоводы опять жаловались на загубленный урожай и вели с «Карабашмедью» переговоры о компенсации. Причиной выброса администрация завода назвала пожар в сернокислотном цеху.

 «Если не закрыть рот, то жжет»

Минуя частный сектор и промзону, мы въезжаем на улицу Металлургов. Она считается центральной. На ней – блага цивилизации: аптека, пиццерия, три сетевых продуктовых магазина, школа и ломбард. Дождь льет в полную силу, улицы пустынны. Но нам везет: на остановке ждет автобус пожилая женщина. Тамара рассказывает, что живет в Карабаше с 1937 года, с тех пор, как ее 6-летней девчонкой после смерти отца привезли сюда из башкирского Давлеканово.

_DSC5327.jpg

– Это Золотая гора, золото там мыли, за ней – Карабаш-гора называется: завод выпускает газы, и на ней все сгорело, но сейчас вроде меньше газов бывает. Ну а на въезде вы видели – это шлаки, отработанная руда. Красная река – это отходы обогатительной фабрики завода, там много соединений меди, сернистые соединения, сернистая кислота, – рассказывает она.

Тамара окончила горный институт в Свердловске (ныне Екатеринбург – прим. ред.), много раз бывала на комбинате – сначала на практике, потом водила студентов местного техникума, где преподавала химию и черчение. Для нас она настоящий кладезь сведений о Карабаше:

– Горы лысые от сернистого газа, который выпускает завод. Во время плавки руды образуется этот газ, который их сжигает. Но в этом году более или менее, я смотрю, хоть у нас деревья не сожжены, зеленые стоят.

– Обычно каждый год сгорают?

– Меньше стало. Но ведь они (завод – прим. ред.) хотят увеличить объемы, а раз увеличат, газов будет больше. И потом, они по-хитрому делают – выпускают ночью. Днем чувствуется, что ничего нет, а ночью прям туман, не знаю какой, выпускают.

_DSC5355.jpg

– Наверное, на органах обоняния это сказывается? Жжет?

– Да. Если не закрыть рот, то жжет. Потому что сернистый газ дает с водой сернистую кислоту.

– Как у вас с экологией тут?

– Ну как тут. Все говорят: плохая, плохая. А я живу давно уже, не умерла от этой экологии. Как думаете, сколько мне лет? 90 исполнилось! В саду на земле сама работаю…

– А выхлопы от завода в землю не оседают?

– Оседают, конечно. Сернистый газ очень тяжелый, вот почему вы там ржавое все видели.

– Как же такое есть можно?

– Ну как – едим, куда деваться. Вишня, смородина, слива нынче была. Только яблок не было. Картошки порядком посадила.

Мы прощаемся с Тамарой и отправляемся искать местного экоактивиста Сергея Гудкова.

_DSC5291.jpg

«Я уже не главный специалист по выбросам с завода»

В августе прошлого года на своей странице в соцсети Гудков опубликовал фотографии берез и тополей, которые сбросили листву, опережая календарную осень на два месяца.

«Они сделаны 25 августа: знакомые говорят, что выброс прошёл полосой в направлении ветра. Остальные районы города вроде не пострадали, хотя кое-где в городе попадались деревья с пожухшими листьями», – описывал снимки Гудков.

Но разговаривать с нами Сергей отказывается, сказавшись по телефону больным. Мы решаем попытать счастье и едем к нему домой – в надежде, что если не сам расскажет о проблемах города, то хотя бы подскажет для контакта кого-то из своих единомышленников. Но диалог не получается.

– Вот ведь, и дома достанут, – мы слышим, как ворчит Сергей, пока идет от крыльца до калитки.

Гудков распахивает ее, и я не могу оторвать взгляд от внушительной раны у него на лбу: как будто от ожога или удара.

– Я уже не главный специалист по выбросам с завода. У любого в магазине спросите – вам все расскажут. Я болею, у меня ковид. Сейчас я вам ничего не подскажу, – заявляет Гудков и захлопывает перед нами калитку.

_DSC5541.jpg

Рассказ про деревья, сбросившие в августе прошлого года листья, подтвердила и женщина, ее мы встречаем в местном храме.

– Обычно летом часто у нас бывает, что газ пошел, на листья лег и они облетают. Но в этом году такого не было. В июне, правда, или в начале июля – просто точечки на листьях появились, пожженные немного. Газ-то все равно бывает, только смотря куда его несет. Ну, был еще белый дым летом, но ведь пахло и гарью – тогда же кругом пожары были. Выбросы ведь ни с чем не перепутаешь – прямо носоглотку раздирает.

– А воду водопроводную вы пьете?

– Пьем. Я могу даже из-под крана. Чистая.

«Люди ходили унылые и страшные»

Компания, владеющая заводом, контролирует гораздо больше процессов, чем кажется. На ее деньги в Карабаше воздвигнута церковь, пустырь перед городской администрацией заасфальтирован и запущен сухой фонтан, снесен городской рынок, на его месте построен торговый центр «Медь».

_DSC5384.jpg

Но все это начало случаться совсем недавно.

– Если двухтысячный год взять, очень унылое состояние в городе было, – говорит отец Дмитрий, с ним мы беседуем в комнатушке под колоколами церкви Иоанна Златоуста.

Дмитрий рассказывает, что приехал в Карабаш в 2000 году.

– Здесь было просто жуть. Стоишь через улицу, а дом на другой стороне не виден – такая плотная висела завеса этого газа. Люди ходили угрюмые и страшные, работы не было. Тогда в России везде был кризис, а здесь я будто на другую планету попал.

_DSC5438.jpg

Дмитрий говорит, что ему очень хотелось для города что-то сделать. Силами прихожан и местного депутата Геннадия Гребешкова в 2005 году на Золотой горе установили крест и сделали надпись «Спаси и сохрани», ежегодно в мае там проходит крестный ход.

– Храм тоже построил РМК, в 2008 году, приходских денег у нас никогда бы не хватило это сделать, – говорит Дмитрий. – В общем, у Алтушкина идея такая, что начать с храма, а потом уже все вокруг. В принципе, так и пошло. Мы в храм въехали. Потом стали ФОК делать со стадиончиком. Сейчас тут вечером все светом залито – в Карабаше такого никогда не было. Потом поставили торговый центр, этим летом они закончили площадь. Дальше планы вообще большие: три трехэтажных дома построить, дальше они хотят всю улицу металлургов менять.

– Неужели у вас и правда все хорошо теперь? Ведь даже экоактивист не захотел с нами разговаривать.

– Там блогер постарался. Расписал, что одна бабушка якобы живет в доме прямо под заводской трубой. А ей уже дали к тому времени квартиру, я точно знаю из первых уст. То есть бабушка на этой волне вторую квартиру себе подтянула. Знаете, это стереотип такой – они все снимают места, где страшно. Так там страшно еще лет тридцать будет.

«Черных отвалов через десять лет не будет»

Мы прогуливаемся у Богородского пруда, он, как буфер между городом и заводом, его вода используется для технологических нужд комбината. Деревянные жилые дома вдоль берега раскрашены яркой краской, но в них никто не живет: в километровой доступности к производству всех расселили, еще один дом занят центром соцобслуживания. Нам снова везет: в городской администрации к нам не вышел ни один пиджак из верхнего эшелона власти, а тут мы видим, как к центру подъезжает сам замглавы администрации Карабаша Алексей Лепешков.

_DSC5490.jpg

– Мы пишем репортаж про ваш город. И вот что удивляет – все довольны!

– Почему нет?

– Окей, тогда такой вопрос: Сак-Элга и черные отвалы – какие у них перспективы?

– Черных отвалов уже через десять лет не будет, их переработают. Это сырье для абразивных заводов. На реке сейчас рекультивация идет.

– А с чего вдруг начались такие метаморфозы? Завод указание получил?

– Это планы по рекультивации, которые они реализовывают, это началось в 2017 году. Выравнивающий слой, изолирующий слой, плодородный слой, засевание какими-то травами, растительностью.

«Если человек там не будет шебаршиться лет примерно тысячу…»

Образование марсианских пейзажей в Карабаше нам объяснил геолог Рустем Якупов.

– Месторождение на Карабаше полиметаллическое, там большое количество тяжелых металлов – кадмий, железо, свинец и другие. Активно разрабатывать его начали еще в конце XIX века. Технологии тех времен были достаточно простые и непроработанные. Вскрывается и изымается горная порода, появляется там карьер или шахта, из породы начинают добывать золото, полиметаллы, медь. Содержание металлов в породе неравномерное, они находятся в связанной форме, и часть породы уходит в отходы, так называемые отвалы горной выработки. Больше чем за век производства там накопилось огромное количество отвалов, а поскольку изначально добывали только богатые руды, в отвалы уходило практически все, что не умели добывать.

Отсутствие растительности в городе связано с несколькими моментами. Во-первых, рекультивация никогда не проводилась. Из-за того, что проводили массовую вырубку деревьев вокруг Карабаша – на стройматериалы и топливо. Сами горы завалили отвалами.

_DSC5154.jpg

Под действием солнца, ветра и воды металлы отвалов переходят в растворимую форму и попадают в водные протоки. Ручей переносит мелкие частицы, они формируют отложения разных цветов – желтого, оранжевого, бурого, серого.

Цвет определяется ионами металлов: марганец и кобальт дают синий цвет, медь в зависимости от валентности, дает либо ярко-синий, либо зеленый цвет. Там и сера выделяется в гидроокисной форме. Сак-Элга переносит частицы железа, там его огромное количество, и катионы других металлов железом полностью перебиваются. Как если бы в чай с бергамотом ухнем веник чабреца, то у нас будет только чабрец, мы ничего не почувствуем. Вот так же и с железом.

Нужно учитывать, что из-за отсутствия растительного покрова любой ветер вздымает пыль, содержащую металлы, и ты ею дышишь. И если воду еще нормально пить, то дышать в этом городе достаточно опасно, а дышим мы постоянно и от пыли никуда не денешься. Это может привести к постоянному отравлению тяжелыми металлами.

Вторая причина, почему в Карабаше ничего не растет – там нет почвы, и отравление тяжелыми металлами никому не полезно.

Если человек там не будет шебаршиться лет примерно тысячу, там все нормально покроется почвой, которая закроет отвалы от атмосферных осадков и промывания их насквозь, и большая часть воды будет задерживаться почвой.

Наследие Союза

В пресс-службе «Карабашмедь» объясняют, что отвалы шлаков металлургического производства бывшего Карабашского медеплавильного комбината были сформированы в советские годы.

– Они не имеют отношения к деятельности современного завода «Карабашмедь». Их переработкой занимаются сторонние абразивные заводы, – говорит специалист пресс-службы завода. – На заводе «Карабашмедь» действует обогатительная фабрика, она занимается переработкой шлаков действующего металлургического производства в медный концентрат и производство стало безотходным.

_DSC5125.jpg

Как рассказывают на заводе, с 2004 года стартовала «масштабная программа модернизации и повышения экологической безопасности производства».

– На эти цели направлено уже более 30 млрд рублей. Устаревшие шахтные печи демонтировали и построили современную медеплавильную печь Ausmelt. Установили мощное пылегазоулавливающее оборудование, построен цех, который перерабатывает газы с получением товарной серной кислоты. Кроме того, запущено в работу отделение очистки промышленных стоков предприятия, – говорят в пресс-службе.

С наследием Союза на заводе тоже обещают разобраться: по словам пресс-службы комбината, бесхозное хвостохранилище, которое примыкало к территории современной площадки завода, превратили в зеленый газон.

_DSC5546.jpg

– Уже начались работы на хвостохранилище №3. Проект рекультивации включает в себя планирование территории хвостохранилища: выравнивание поверхности, экранирование и укрепление откосов, нанесение плодородного слоя почвы. На биологическом этапе рекультивации покрытую плодородным слоем почвы территорию хвостохранилища засеют многолетними травами.

_DSC5561.jpg

Параллельно РМК запускает ещё три проекта рекультивации:

– Первый — «Северный участок» (в его границы входят сток с Поклонной горы и северный склон Поклонной горы). В границы проекта рекультивации Южного участка вошли земли вдоль ул. Пархоменко, пойма Рыжего ручья и реки Сак-Элга. На этих объектах также будут созданы биоплато (гидроботанические сооружения). Третий проект – реабилитация Карабашского пруда (искусственного водоема рядом с заводом). Рекультивацию на Северном и Южном участках планируется завершить до конца 2022 года.

_DSC5362.jpg

На наш вопрос: «Были ли у предприятия нарушения природоохранного законодательства в 2021 году, и если да, то какие?» на заводе ответили так:

– На текущий момент на предприятие не накладывались штрафные санкции за нарушение природоохранного законодательства.

Мы отправили запрос в Минздрав Челябинской области и попросили предоставить данные по количеству онкологических заболеваний в Карабаше, сделали запрос в природоохранную прокуратуру, а также попросили главу Росприроднадзора РФ Светлану Радионову дать свою характеристику ситуации в Карабаше. Как только получим ответы, обязательно их опубликуем.

 _DSC5744.jpg

 

 

Если вам понравился материал, поддержите нас донатами. Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ











последние новости



Загрузка...

© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика