пришлите новость

Льготы – бизнесу, уголовные дела – чиновникам, плановая экономика – народу. Что ждет Россию в ближайшие годы

07:05, 24 июня 2022

Рассуждаем о тезисах президента России Владимира Путина на ПМЭФ

Льготы – бизнесу, уголовные дела – чиновникам, плановая экономика – народу. Что ждет Россию в ближайшие годы
pxhere.com; wikimedia.org; коллаж Пруфы.рф

В условиях жесточайших антироссийских санкций, когда страна еще не оправилась после пандемии коронавируса, власти вновь вынуждены думать о выживании бизнеса. О необходимости поддержки экономики говорят всё больше и чаще, и во время своего выступления на ПМЭФ президент России Владимир Путин обозначил основные направления дальнейшего развития страны. Что стоит за его основными тезисами и чего ожидать нам, гражданам — в интервью Пруфы.рф с постоянным экспертом издания, экономистом Всеволодом Спиваком.

Кормление голодающих

— Всеволод, на ПМЭФ президент Путин сообщил, что по итогам пяти месяцев текущего года федеральный бюджет исполнен с профицитом в полтора триллиона рублей, а консолидированный бюджет – с профицитом в 3,3 триллиона рублей. Это хорошо или плохо?

— В быту профицит означает, что вы зарабатываете больше, чем тратите. Для отдельного человека или семьи это, скорее, хорошо. А вот в макроэкономике превышение расходов бюджета над доходами, то есть дефицит, позволяет увеличить совокупный спрос и стимулирует экономическое развитие и, наоборот, можно сократить государственные расходы и выйти в профицит, когда стоит цель «охладить» перегретую экономику. Но часто дефицит бюджета вытекает не из результатов управляемой экономической стратегии, а является следствием популизма и приводит экономику страны к краху.

Текущий профицит российского бюджета, как мне кажется, не носит какого-либо осмысленного стратегического характера, а является следствием увеличения доходов за счет роста цен на нашу экспортную продукцию (нефть и газ), налоговых сборов в условиях сильной инфляции и низкого курса рубля в первом полугодии. Думаю, что в дальнейшем профицит уже не будет столь значительным, а к концу года мы сможем прийти и к дефицитному бюджету.

— Что будет с доходами от нефти и газа – пока не очевидно, санкции направлены на полную блокировку экспорта в страны Запада, откуда в основном и шли деньги в наш бюджет. Путин же сказал, что Россия способна значительно увеличить экспорт продовольствия. Например, до 50 млн тонн зерна может быть направлено в страны, где, дословно, «наиболее высока потребность в продовольствии и где существуют риски увеличения числа голодающих». 50 млн тонн – это много, мы действительно способны давать такой экспорт?

— Это много, но реально. Однако меня смущает приоритетность поставок исходя из оценок количества голодающих, а не экономической целесообразности. Неправильно принуждать производителей к экспорту в страны с высокой потребностью и низкой способностью к оплате, потому что это будет означать, что сельское хозяйство потеряет часть прибыли. Если же приоритетность поставок будет стимулироваться льготами и субсидиями, то помощь странам Африки и Ближнего Востока фактически обернется ущербом бюджету.

— Власти много говорят о поддержке бизнеса, обещают льготные кредиты, налоговые послабления, гарантии каналов сбыта через компании с государственным участием. Но «поддержка бизнеса» звучит так, словно помощь требуется лишь уже действующим предпринимателям. А достаточно ли их нам в нынешних условиях? Может, имеет смысл подумать и о стимулировании и мотивации к созданию новых предприятий?

— Давайте сначала разберемся, что такое стимулирование и мотивация. Стимулирование – это внешнее воздействие и принуждение, а мотивация – внутренний фактор. В какой-то мере, возможно, имеет смысл принуждать бизнес к развитию, но я бы предпочел, чтобы государство, говоря о широких мерах поддержки, исходило из мотивации. И тут есть проблема – качество управления.

Государство готово решать проблему раздачей денег или даже снижением налогов. Но раздавать деньги нужно уметь. А компетенции чиновников сейчас такие, что грамотно «спонсировать» не получается.

Хотя есть и успешный пример: льготное ипотечное кредитование существенно поддерживает строительную отрасль и, как следствие, все связанные с ней длинные цепочки производств. Попутно решается и задача обеспечения граждан жильем.




Тупиковый путь

— И все-таки, нужны ли нам новые коммерческие предприятия? Есть мнение, что в стране необходимо развивать новые производства. Так называемое «экономическое чудо» в Китае стало возможным благодаря кустарям, а до того, еще в 20-х годах XX века, легализация свободы торговли помогла экономике СССР восстановиться из разрухи после Первой мировой и Гражданской войн.

— Не хотелось бы полностью повторять путь Китая или НЭП в СССР. Заниматься производством легальной продукции на дому и сейчас вполне возможно. Не секрет также, что цена на крафт и Hand Made (англ., ручная работа – прим.ред.) выше, чем на фабричную продукцию.

К примеру, в США примерно 80% ВВП формируются услугами: финансовыми, образовательными, торговлей, научной деятельностью и прочее подобное. Любая развитая экономика давно прошла период деиндустриализации и резко снизила долю промышленности и сельского хозяйства в структуре ВВП. В наиболее развитых странах материальное производство экономически целесообразно лишь в той мере, что обеспечивает защиту интеллектуальной собственности, способствует разработке современных технологий производства, требует высококвалифицированных уникальных компетенций и является носителем уникальных технологий.

Простое же производство правильнее переносить в регионы с низкой стоимостью труда. Конечно, если мы согласны на мизерную оплату труда, ну, тогда давайте развивать простые формы производства с низкой добавленной стоимостью. Но в таком случае ни о каком прорыве в экономике можно не мечтать.

Я бы считал правильнее отказаться от стремления развивать любое производство любой ценой, а стимулировать и мотивировать бизнес на развитие высокотехнологичного производства. Производство, где конкурентоспособность обуславливается только дешевой рабочей силой или эксплуатацией и загрязнением природных ресурсов – это тупиковый путь развития.

— То есть мелкие производители нам не нужны?

— Почему же не нужны. Есть удачные примеры небольших поначалу местных брендов, которые благодаря креативу стали популярными и даже вышли за пределы региона (те, чья молодость пришлась на 90-е годы прошлого века, должны помнить марку TOM KLAIM и невероятную историю уфимца Анатолия Климова; из современных брендов можно привести в пример DAM-DAM, HOME и многие другие). Но их успех стал возможен не благодаря поддержке, а, скорее, вопреки.

Но к мелким «крафтовым» производителям не надо относиться как к источнику налоговых поступлений или рассчитывать, что они станут основой экономики. «Крафтовые» производители выполняют важную социальную роль, создавая рабочие места и, что более важно, микробизнесы – это питательная среда, из которой вырастают Стивы Джобсы, Илоны Маски, Чичваркины или Галицкие.

— Но таких мало. У нас недостаток креативно мыслящих людей или мы слишком ленивые?

— Ни то, ни другое. У нас государство, к примеру, гордится, что сейчас каждую покупку можно отследить. Один большой российский чиновник в интервью сказал, мол, вот смотрите, у нас можно отследить, где вы сегодня пили кофе, а в Европе так нельзя. Но, простите, у них нельзя, не потому что технологии не позволяют, они просто не считают нужным отслеживать, где вы покупаете кофе. Потому что стоимость такого контроля не окупается. Избыточный контроль в принципе противоречит духу креатива и демотивирует предпринимателей.

— То есть дело в излишнем контроле?

— Смотрите, у нас для того, чтобы продавать, например, трикотажные футболочки, мало зарегистрировать ИП и сдавать отчеты в налоговую, в государственные фонды, в органы статистики. Чтобы начать работать, предпринимателю нужно купить фискальный накопитель, кассовый аппарат, приобрести программное обеспечение, всё подключить и настроить, а это бывает очень сложно, системы часто зависают. Предприниматель должен также заключить договор с оператором фискальных данных, чтобы передавать электронные чеки в налоговую инспекцию, подвести к рабочему месту интернет (а тарифы на интернет, к примеру, в торговом центре могут быть кратно выше, чем для частного потребления). Кроме того, нужно заключить договор с оператором системы «Честный знак», купить принтер и сканер куар-кодов, получить электронно-цифровую подпись и научиться всем этим пользоваться. И всё равно для обслуживания легче нанять сисадмина.

Это я перечислил еще не все системы, требуемые для ведения мелкого бизнеса. Я абсолютно уверен, что 99% чиновников никогда не смогут даже перечислить все процедуры, необходимые для открытия бизнеса. Каждый из них знает лишь свою область и считает ее важнейшей. Естественно, все эти требования пугают, тем более, когда начинаешь с нуля и нет понимания, как это работает.




Кому нужен контроль

— Но, наверное, обойтись без всего этого нельзя, раз внедряют? Взять тех же перевозчиков в Уфе. Власти объясняли нам, что они уходят от налогов, поэтому контроль надо усиливать.

— У нас действует одновременно три системы контроля за продажами, к примеру, даже в маленьком магазине одежды: электронная касса с фискальный накопителем, отправка электронных чеков, и сейчас еще система маркировки «Честный знак». Системы выполняют разные, но близкие функции, и их можно было бы объединить. Предприниматель вынужден платить за каждую систему контроля и платит еще исполнителям, которые все это устанавливают, регистрируют, интегрируют.

Простите, но это комично, что касса, фискальный накопитель и электронный обмен данными с ОФД (оператор фискальных данных – прим.ред.) необходимы, даже когда предприниматель «сидит» на патенте, то есть платит фиксированный налог независимо от выручки. Зачем все это?

По-хорошему, для организации мелкого бизнеса должно быть достаточно начального образования, когда умеешь писать и складывать цифры. А наши законы устанавливают требования, с которыми даже человек с дипломом вуза не в состоянии разобраться без посторонней помощи. Отчет в налоговую сдать легче, чем увязать все контрольные системы внутри одного маленького предприятия.

Чиновники совершенно не представляют, что происходит на микроуровне. А между тем работа нескольких сотен мелких предприятий не менее важна, чем один крупный завод. Мелкий бизнес делает экономику эффективнее, и поддержка малого бизнеса может принести экономике пользы больше, чем открытие нового завода раз в пятилетку. Вот только работа с ним незаметна, про нее губернатор не может с гордостью рассказывать по телевизору.

­— С марта месяца в России запрещены любые проверки на всех предприятиях, если их деятельность не связана с высоким риском для людей или окружающей среды. Еще раньше ввели мораторий на внеплановые проверки малого бизнеса. А теперь президент Путин и вовсе поручил правительству реформировать надзор над предприятиями. Не приведет ли это к массовым нарушениям?

— Как я уже сказал, на мой взгляд, сейчас микроконтроль надзорных органов над бизнесом избыточен и требует реорганизации. По большому счету, бизнес сам заинтересован в том, чтобы его продукт воспринимался как безопасный. Если посмотреть заведения общепита в России и, к примеру, в Южной Корее, то становится очевидным, что можно соблюдать безопасность без всех тех обязательных мер, которые предписываются действующими в России избыточными нормами. Эти нормы основаны ещё на советских стандартах и давно потеряли актуальность. В случае реального вреда от реального нарушения потребитель всегда может использовать судебную защиту. Суд, надо отметить, рассматривает потребителя как слабую сторону, и в большинстве случаев склонен встать на его сторону.

Хотя, конечно, и полностью отказаться от контроля со стороны государства в тех отраслях, где есть реальная угроза жизни людей, невозможно.

— Не кажется ли вам, что свою роль играет и страх потенциального преследования со стороны правоохранительных органов? У нас постоянно на слуху новые уголовные дела или штрафы на бизнесменов. Кстати, чиновники же, наверное, тоже боятся уголовных дел?

— У нас вся система построена так, что ты в любом случае что-то нарушишь, по-другому она просто не работает. Уголовное дело при желании можно завести вообще на любого бизнесмена. Например, в России несколько лет назад была незаконна продажа стейков средней и тем более слабой прожарки. СанПиНы требовали, чтобы мясо прожаривалось до той степени, когда оно не могло быть красным на срезе. Может быть, сейчас так и осталось, а, может, изменилось, я не смотрел, обновлялись ли нормы. Не уверен, что за приготовление стейка с кровью можно было завести уголовное дело, но это пример того, что даже самый мирный бизнес вынужден нарушать нормы.

Или взять наш аэропорт. Думаю, не меньше половины домов, построенных за последние 20 лет в радиусе 15 км от аэропорта можно смело отнести к незаконным постройкам. Потому что возводить их можно было только с разрешения аэропортового начальства, о котором еще лет 10 назад само начальство не знало.

Но по большому счету речь, действительно, не только о бизнесе. Я не представляю, как работать чиновником. Парадоксы правового поля просто вынуждают нарушать нормы. Полностью блюсти закон можно лишь вообще ничего не делая. Хотя, нет. Если чиновник не будет ничего делать – это тоже нарушение закона.




Вперед в прошлое

— Как вы думаете, поможет ли развитию бизнеса частичная декриминализация экономических составов, о которой говорил Путин?

— Решение о возбуждении уголовных дел только по представлению налоговиками было принято еще до ПМЭФ. В марте, если я не ошибаюсь. Абсолютно правильный шаг, даже либеральный. Но о декриминализации говорится давно, не раз говорил и Владимир Владимирович, что уголовное преследование становится инструментом для разборок между конкурентами. И часто бывает, что предпринимателя в результате оправдывают, но к тому времени у него уже нет бизнеса.

Я не уверен, что для чиновников этот посыл станет достаточно ясным, и ситуация сильно изменится.

— Это проблема только нашего региона, дело в клановости и продвижении «своих» путем уничтожения неугодных?

— Думаю, что это проблема актуальная в любом регионе страны. В либеральных кругах есть мнение, что власть целенаправленно разрушает бизнес. Мне кажется, это не совсем так, и у власти в целом есть желание развивать бизнес, и они понимают, что бизнес формирует доходы бюджета. Но у власти нет понимания, что такое собственно бизнес и как он работает. Бизнесу сложно существовать в законтролированной системе, тяжело отслеживать постоянно меняющуюся нормативную базу, невозможно адаптироваться к постоянно изменяющимся правилам игры. Цель бизнеса – создавать качественные и безопасные продукты, ответственность – платить налоги и заработную плату, всё остальное – лишнее.

— Существует ли вероятность, что государство откажется от рыночной экономики? Может, Россию спасет какая-то другая экономическая система?

— Рыночная экономика, вопреки расхожему мнению, ­— это не анархия, регулирование рынка государством неизбежно. Оно обеспечивает, например, конкуренцию. Более того, нет ни одной системы, которая долго просуществовала бы без элементов государственного регулирования экономических процессов. Мобилизация позволяет устранить отставание на определенных этапах. Плановая экономика может вывести из бедности, но стать передовой она, увы, не в состоянии. По мере приближения доходов населения к среднемировым значениям, администрирование становится неспособным обеспечить дальнейший рост. Есть даже такое понятие: ловушка средних доходов. Это когда плановая экономика не позволяет больше повышать уровень жизни за счет государственного регулирования, но и перейти к рыночной экономике очень тяжело из-за отсутствия соответствующих управленческих компетенций и отсутствия рыночной инфраструктуры.

У нас в прошлом году уровень доходов был процентов на 10 ниже, чем в 2014-м, на текущий год прогнозирую падение минимум на 6-8%. Если наши доходы продолжат падать еще лет 10-15, то мы окажемся в ситуации, когда администрирование рынка станет острой необходимостью. Но пока что мы не настолько выпали из общемирового тренда, чтобы была экономическая необходимость искать допинг в виде внедрения плановой экономики.

— То есть предпосылок к тому, чтобы вернуться в советское прошлое, у нас нет?

— Отчего же, очень даже есть. Потому что у многих из тех, кто не разбирается в экономике, но имеет ресурсы и умеет лишь командовать, высока мотивация прибрать к рукам весь бизнес.

Я уверен, что огосударствление экономики на пользу нам точно не пойдет, но исключать такой возможности не могу. У элиты вполне может получиться осуществить свое желание решать проблемы директивным способом. По-другому они просто не умеют.

Если же, как я думаю, во второй половине этого года или начале следующего состояние экономики будет ухудшаться, то власть должна будет принимать тяжёлые решения, и заложником этих решений может стать именно бизнес.



Подписывайтесь на Пруфы.рф в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Яндекс.Дзен, следите за главными новостями России и Башкирии.

Если вам понравился материал, поддержите нас донатами.
Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ












последние новости




© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика