пришлите новость

Трамваи, НефАЗы и танцы с бубнами для ощущения благополучия – эксперт о работе чиновников в Башкирии

11:30, 07 июня 2022

Республику захлестнула очередная волна мероприятий, гостей, поездок и форумов. Похоже, что вся эта нереальная ежедневная работа стала кредо наших руководителей. О том, какие результаты власти Башкирии могут показать населению региона, а не кураторам в Москве, какие реформы и планы сегодня реализованы и работают, что нам ждать в дальнейшем от команды Хабирова – Назарова, мы поговорили с предпринимателем и экспертом Олегом Арефьевым.

Трамваи, НефАЗы и танцы с бубнами для ощущения благополучия – эксперт о работе чиновников в Башкирии
Фото со страницы Олега Арефьева в соцсетях

– Олег, сразу же с этого вопроса и начнем. Вчера только на оперативном совещании говорили о форумах, открытиях, поездках, гостях… Узбекистан был недавно, скоро международный экономический форум в Санкт-Петербурге, потом Сибайский… В режиме «каждый день» мы видим неэкономических, а патриотических, спортивных, культурных и прочих мероприятий с участием первых лиц республики. Вы какой-то выхлоп с этого всего видите? Я имею в виду, какие-то инвестиции, рабочие места, новые предприятия. Или это все как бы мишура?

– Как минимум в отношении той сферы, в которой я что-то понимаю (это транспорт, организация дорожного движения и все, что близко к этому), не вижу абсолютно никакого выхлопа. Если утрированно перевести, танцы с бубнами больше напоминают подъезд, в одной квартире которого люди не очень хорошо живут. Но чтобы было ощущение благополучия, они каждый день устраивают праздники, занимая деньги. Когда из квартиры гремит музыка, у всех остальных складывается впечатление, что у соседей вроде все неплохо.

Вот и из нашей республики постоянно гремит музыка, которую должны слышать наверху, в федеральном центре, чтобы думали, что у нас идет деловое движение. Форумы предназначены для того, чтобы люди приехали и между собой обменялись в приватной обстановке определенными ощущениями и событиями. А все, что говорится, это чаще парадные заявления, которые, да, красивы и могут походить на отчеты, но не являются важным моментом. Поэтому на подобных мероприятиях все эти достижения и договоренности достигаются в кулуарах.

Часто все подписания, которые на форумах происходят, берем, в том числе ПМФ (я знаю, как этот работает), готовятся годами перед этим форумом. Мы можем туда приехать и поставить самый большой ресторан, стенд и еще что-то. А можем ничего не ставить, но подготовить массу интересных соглашений, которые можно там подписать и получить намного больше, чем от ресторана и стенда.

Лично я от этих форумов не вижу пользы, в том числе и для качества и уровня жизни в городе. Оно, к сожалению, не растет, а падает. Я буду больше говорить о том, в чем я понимаю: автобусы, общественный транспорт и все остальное. Допустим, мы сейчас стоим на пороге того, чтобы похоронить трамваи.

– Раз вы этой темы коснулись, тоже хотел уточнить. С трамваями, МУЭТом, ДЕПО все запутались: банкротство не банкротство, Рыбалко не Рыбалко, суды, мэрия воюет с арбитражными управляющими… Если вкратце, как развивалась канва событий?

– Можно по-разному относиться к Ялалову, но при нем банкротить электротранспорт не хотели, а, наоборот, были планы на выделение серьезных сумм на его поддержу и развитие. В один определенный момент у нас городской бюджет налип на необходимость вернуть, по-моему, около миллиарда в федеральный бюджет, связанный с расселением жилья и еще что-то. И вот эти деньги, которые должны были пойти на поддержку электротранспорта, ушли туда. С того момента все стало плохо.

Потом ушел Ялалов, сменилась власть, и трамваями реально никто не занимался. Они находились в состоянии банкротства давно, и основная его логика была в том, на что сегодня рассчитывает и что хочет получить город. Имущество выставили лотом на торговлю, разделив его на две части. Одна – основная, которая еще как-то ездит, есть подвижной состав, здания и все остальное. Вторую – станки, которые вдоль забора валяются, металлолом, которыми торгуют по одной, то есть тем, что не нужно.

По закону они имеют право торговать этим первым лотом с обременением. Любой, кто купит его, обязан будет сохранять профильную деятельность. Мало того, что он вбухает в этот металлолом 2-3 миллиарда, а потом еще нужно в разы больше вбухать, чтобы все это ездило. Естественно, никто на это не пойдет. Даже гипотетически это предполагать бесполезно.

Соответственно, три раза все это выставляется на торговлю, потом по закону весь этот лот и вся эта масса предлагаются кредиторам в качестве погашения, но банки тоже все это не возьмут. И в результате вся эта масса передается городу. Получается, от долгов она очищается в процессе и передается МУЭТ, который снова начинает работать.

Логика такая была, но гражданин Рыбалко в процессе развил определенную деятельность, четко преследуя определенную цель – защита интересов кредиторов. Его для этого туда поставили. Они сделали аудит, который выявил, что город за все время недоплатил МУЭТу больше миллиарда.

– Это имеется в виду субсидирование перевозок в городе?

– Да. В свое время он должен был доплатить, недоплатил определенную сумму. В результате которого МУЭТ пришел к такому состоянию. Суд принял очень интересное решение, что нет смысла взыскивать, в том числе потому что оценка конкурсной массы позволяет удовлетворить требования кредиторов. Из этого получается только одно: эту массу нужно продать, либо город закрывает ее по субсидиарной ответственности.

И сейчас Рыбалко говорит: «Ребята, ну, давайте договариваться, либо я вынужден буду все это продать, и трамваев у нас тогда не будет вообще».

 Город, я так понимаю, на диалог с ним не идет вообще, не торопится, либо не хочет. Потому что он сам особо не понимает, что происходит. Новый мэр с трамваями и с организацией транспорта, видимо, не знаком. Он в деятельность и проблемы либо не успел вникнуть, либо не хотел, но наверху принято решение на уровне региона потихоньку этот транспорт хоронить.

Это уже четко понятно. Уже подготовили и вложили главе республики определенную логику, после которой он сменил риторику. Если он до этого говорил, что трамваи мы обязательно сохраним, сейчас же «нас всех хотели обмануть, и трамваи по проспекту прожектерствуют».

Но и последняя вишенка на торте то, что мы отказались забирать 50 бесплатных трамваев из Москвы. Это говорит о том, что очень четко поставлены задачи хоронить электротранспорт.

– Смысл забирать трамваи, если контрактные электросети перейдут непонятно кому?

– Они перейти непонятно кому не могут: достанутся либо городу, либо будут проданы. Если при первом варианте часть из этих 50 трамваев вышла бы на линии, а другая – послужила донором для запчастей, это существенно бы облегчило ситуацию в электротранспорте и помогло бы ему дожить до принятия решений по нему. Потому что пока нас только кормили на этих форумах, подписывали соглашения… Где мы только не поставили своих подписей. Но компания «Синара» четко сказала, что Уфа больше не является зоной ее интересов, потому что нет договоров от способного руководства, разговаривать не с кем и не о чем. Она прекращает всю деятельность с башкирской столицей, хотя наш министр транспорта периодически еще пытается заявлять, что мы ведем с ней переговоры. Такое ощущение, что он сам с ней переговоры ведет.

На сегодняшний день у нас четко обозначено, что денег нет от трамваев: ни у города, ни у республики. Взять их негде. Точнее, взять есть где, но мы не понимаем, где взять. И при этом, когда пришел новый замминистра транспорта, он сменил вектор на развитие аффилированной, близкой, дружественной ему компании «Автомиг». И все происходит в угоду ей. Буквально сейчас внесли закон об изменении дотаций по социальным проездным. Такого никогда частные перевозчики на нерегулируемых тарифах не получали. Причем здесь есть очень четкая оговорка, что они действуют только у перевозчиков со стопроцентным низким полом подвижного состава. У меня возникает вопрос, для кого это делается: если для перевозчиков, и всех остальных нас надо отрезать. Если для людей и пассажиров, то почему мы их наказываем из-за того, что у перевозчиков нет низкого пола? Соответственно, на одних автобусах люди будут со скидками ездить, а на остальных – не смогут.

– Вы как раз предупредили мой вопрос. Что у нас с так называемой транспортной реформой? Я правильно понимаю, что «Автомиг» – контора из Подмосковья – сначала в Пермь переехала, потом – в Уфу, водители которой представляют уроженцев некоторых южных регионов?

– Я бы сказал, что она не переехала, а занимает определенные сферы влияния в Перми и Подмосковье, где продолжает работать. Там есть большое количество нареканий на ее работу. И теперь она под себя осваивает рынок Уфы.

По большому счету вам, мне и любому пассажиру не особо важно, кто его повезет: «Автомиг» или «Башавтотранс». Лишь бы это был качественный автобус с хорошими перспективами, и чтобы человек понимал, что он всегда будет работать.

Есть большие подозрения, что вся схема держится на очень условных обещаниях, договоренностях и внутреннепонятийных механизмах, которые могут рассыпаться в любой момент.

Давайте, я вам про транспортную реформу очень просто объясню. Она заключается в том, что мы сделали механизм, когда транспорт мог бы работать в самоокупаемом режиме. Но любой состав должен обновляться. Когда наших чиновников спрашивают: «Ребята, что вы сделали?» – они разводят руками.

Мы обновили парк. Через 3-4 года, максимум 5, он встанет на колени. Это не ПАЗики, которые ездили годами после того, как их кувалдой отремонтируешь. А в этом случае через пять лет на чем ездить будем? Мы снова готовы спустя это время 5-10 миллиардов вложить, чтобы опять 5-10 лет поездить на этих автобусах? Нет, не готовы. У нас не будет этих денег к тому моменту по ряду причин. И бюджет у нас сейчас работает как пылесос, высасывая, а не вкладывая деньги в экономику республики.

В результате через 2-3 года останемся без подвижного состава. И всю эту мишуру, когда накрасили автобусы и транспортную реформу, говоря, мол, смотрите, как здорово, сдует. И мы останемся у разбитого корыта. Это понятно всем, кроме тех, по-моему, кто наверху. Или они собираются сидеть 5 лет и думать, что успеют уехать. Либо об этом не задумываются, решая сегодняшние сиюминутные задачи.

– Вы с языка сняли: «Через пять лет нас здесь не будет, зато поучаствуем в больших закупках и делении миллиардов средств».

– Если бы при этом нам было выгодно совершать закупки, особенно подвижного состава. Допустим, НефАЗ в эти игры играл сложно, и его другие дилеры играли. У многих есть прямые программы поощрения, когда официально заключается договор и перечисляются агентские и комиссионные вознаграждения. Это хитрая система, которая всегда была выгодна.

– Я вспоминаю, опять же, когда мы говорили о МУЭТе и господине Рыбалко, который имел отношение и к другим государственным структурам в качестве управляющего. Там тоже непонятная ситуация развилась. Мне известно, что он достаточно близко с членами команды Радия Фаритовича общался. Поэтому складывается впечатление, что да, побольше денег выделить, закупиться, потом что-то обанкротить и земли освободить под застройки. Но это очень хорошие, вкусные перспективы для наших чиновников, к сожалению.

– У Рыбалко немного другая задача. Мы же понимаем, что есть официальные законные механизмы. И если взыскивать 1 млрд 200 или 1,3, то с города в качестве компенсации непосредственно кредиторам, то ему официально идет вознаграждение 30 процентов от этой суммы. Он его хочет и стремится получить.

В закупках он вообще не участвует, потому что это не его история. Если трамваи будут дальше жить, и он в этом будет принимать участие, думаю, будет интереснее. Крах трамвая и его распродажа ему менее всего выгодна. Он понимает, что нужных денег с реализации имущества не получит. Соответственно, в полном объеме удовлетворить требования кредиторов он не сможет. Поэтому для него выгоднее, чтобы трамваи остались.

Вы сказали, что следите за городской повесткой. Я пока не вижу какую-то концепцию. Чтобы мэр Ратмир Мавлиев взял и сказал: «Я вижу развитие Уфы так-то…». Тем более не понимаю его принципы кадрообразования, когда у нас в строительную отрасль или разрешительную систему идет человек, который ни дня в этой сфере не работал. В заместителях молодые ребята, которые также особым опытом не отличаются. Вы можете ли о нынешней команде мэрии сказать, что предлагается что-то, и вы в это верите или не верите.

– Для того чтобы верить или не верить, надо услышать, что он предлагает. Пока ничего этого нет. Сегодня в России идет волна восстановления электротранспорта в городах. Если сейчас он при Мавлиеве закрывается, но при этом не принимается никаких действий, то он создаст о себе как управленце на федеральном уровне определенное негативное мнение. Тем более общественный транспорт планируют включить с KPI (ключевые показатели эффективности – прим. ред.) руководители городов и регионов.

Понимаю, что когда он пришел, вокруг было много экономических вопросов: жилищно-коммунальное хозяйство, транспорт… Вполне возможно, что он для себя расставил приоритеты. Но лично я не вижу реальных программ и решений.

Относительно команды. Никогда не верил в то, что просто хорошие люди, не имеющие каких-то компетенций, смогут управлять серьезными сложными механизмами. И, как показывает практика, этого никогда не было. Поэтому назначения в плане ЖКХ и строительства говорят только о том, что городу не дают в кубики поиграть. То есть у него есть право только на них посмотреть, а смотреть и собирать можно кого угодно.

– У нас все-таки за транспорт город отвечает, собственно, отдел транспорта. Но де-факто это все же республиканский уровень, и мы говорим, как я понимаю, о том заместителе министра?

– Тогда давайте сделаем все очень просто, чтобы соответствовало нормативам. Мы очень вольно обходимся с федеральным законодательством. Я сильно удивлен этому. Не знаю, почему прокуратура вообще не реагирует. В любом другом регионе уже давно бы были серьезные последствия таких поступков.

Тот же самый «Автомиг» почти полгода на линии работает как нелегальный перевозчик. У него нет ни свидетельства, ни карт маршрутов, ничего. Он работает в придуманном тестовом режиме. Такого вообще нет ни в одном федеральном законодательстве. Есть временные карты, определенные сроки, четкий механизм конкурсов и всего остального. Когда Радий Фаритович пришел и сказал, что всех поборем, и нелегалов – в Техас, пришли другие нелегалы на других автобусах. И сегодня, говоря о развитии во всем остальном управлении, не надо тогда лукавить. Проще тогда передать полномочия на региональный уровень. Подобная практика существует в Тверской области: там организацией транспорта занимается регион. Давайте сделаем определенную нормативку, которая передаст полномочия на региональный уровень, и упраздним отдел транспорта в городе.

Но сегодня как получается? Когда Радий Фаритович на совещании сказал, что Мавлиев теперь будет разбираться с трамваями, все понимают, что он просто спихнул на него ответственность. Не знаю, понимает мэр это или нет, но теперь он с ней что-то должен делать.

А если бы на регионе лежала эта ответственность, тогда минус пошел бы в карму Радию Фаритовичу или всем остальным.


– Вы сейчас сказали про KPI. Мы должны понимать, что если город-миллионник останется без электротранспорта, то это достаточно абсурдно, если в таких городах, как Салават или Стерлитамак, он есть.

– Да, чисто политически – это абсурдно. Я уже писал о том, что на сегодняшний день пропускная способность нашей транспортной системы уже на пределе. В Красноярске Сибирский государственный университет провел интересные исследования. Они определили, что 168 автобусов, проходящих через остановку, ставят ее работу на предел, то есть создают риски возникновения пробок и всего остального.

У нас через остановку «им. Города Галле» в сторону рынка проходит 66 маршрутов. Если даже имеется по три автобуса в час на каждом маршруте, лимит возможностей пропускной способности исчерпывается практически на процентов 40.

Убрав трамваи, мы можем купить сколько угодно автобусов, но пропускную способность не увеличим. Движение пассажиропотока станет медленнее, потому что автобусы будут вторым-третьим рядом останавливаться, стоять в очередях, задерживать все остальное движение. На сегодняшний день провозную способность, связанную со спецификой нашего города, уже исчерпали. Трамвай нам нужен не потому, что это статусно. Это единственный способ вывезти город.

– Тут вопрос плотности, а не количества, получается?

– Конечно. Допустим, провозная способность у трамваев в три раза выше, чем у автобусов. Соответственно, если сейчас правильно строим трамвайную систему, разгружаем город. Мы проводили опрос, согласно которому порядка 68% населения совершенно свободно готовы отказаться от личного транспорта, если будет нормальный общественный транспорт. Но его нет.

Как результат, в этом году на сегодняшний день у нас уже катастрофические цифры по смертности на дорогах. Я не знаю, как в конце года мы будем грустно разводить руками, что говорить и как это объяснять. Скорее всего, сделаем вид, что не заметили, потому что когда у нас за неделю погибло 18 человек, на оперативном совещании это даже не обсуждалось.

– Ну так они отмечают, что у нас статистика в среднем по сравнению с прошлым годом лучше.

– Нет. Есть официальная статистика Научно-исследовательского центра ГИБДД РФ, согласно которой у нас ситуация одна из худших в России. Всего три региона, причем мы с большим отрывом, сразу по трем показателям дали отрицательную динамику: по количеству ДТП, пострадавших и погибших в них. Башкирия – единственная в прошлом году имела отрицательный результат. Если в остальных регионах где-то количество аварий увеличилось, где-то пострадавших стало меньше, мы по всем трем пунктам четко лидируем.

У нас очень любят играть с цифрами, вытягивая для себя удобные и показывая свои достижения. Любую статистику нужно рассматривать только в совокупности, в республике же она страшная.

– Раз мы говорим про цифры, перейду к общему вопросу. Несколько лет уже говорят, что у нас растут инвестиции и промышленный индекс, у нас высокие места в различных рейтингах. Привезут какую-нибудь женщину из Московской конторы в Сибае, кумысом напоят, а потом «хорошие рейтинги». Это мы знаем, но есть ли за всем этим реальное содержание?

– Нужно смотреть не на количество инвестиций. Мы в виде них стараемся представлять те деньги, которые вкладывают в модернизацию крупных предприятий: «Башнефть», «Газпром». То есть средства, на которые они ежедневно обновляют свое оборудование, хотя в любом случае это бы делали. Просто мы еще и даем какие-то скидки, преференции и меньше получаем налогов в бюджет.

При этом реальных инвестиций в производство, которое вдруг у нас началось бы, нет. Я знаю много интересных направлений. В свое время медовики, с которыми я неплохо общался, доказывали, что если сейчас сделать институт качества меда, которого нет в России, мы можем выйти на китайский и другие рынки и стать центром страны, куда поедут проводить анализы продуктов. Были случаи, когда наш мед на границе с Китаем разворачивали, потому что в нем есть определенные ингредиенты, которые мы сами обнаружить здесь не могли.

Кто-то вложил денег? Обещаний была масса. Три года мы их слушали. На сегодняшний день все то же самое. Бренд «Башкирский мед» мы потеряли. Можем убеждать себя, рассказывая сказки про его ценность, но в Башкирии он не ценится. Даже фальсификат уже стараются не продавать, потому что он не очень ценится. А бренд считался очень серьезным. Более того, сам мед был намного лучшего качества, чем все остальные, которые в России собираются.

То же самое про спецодежду и другое. «Мы там будем шить», – слышу, включая башкирские новости, только о том, что планируем делать. Аэротакси, канатные дороги над всей Уфой, транспортная академия на базе автотранспортного колледжа… Но я не вижу то, что мы сделали. В крайнем случае берется чье-то достижение или решение, туда приезжают и перерезают ленточку. Информация подается как достижение республики.

По моим ощущениям, на сегодняшний день в плане развития экономики и промышленности мы находимся в самом грустном состоянии, наверное, за всю историю республики.

– Вопрос, который стараюсь задать всем экспертам, связанным с экономикой и предпринимательством. Если наши показатели все растут, как нам говорят, то почему по доходам на душу населения в нашей республике все грустно давно и значительно ниже, чем в среднем по России? В Башкирии, например, он составил 32,3 тысячи рублей. По этому уровню республика находится на 38 месте по стране, и у нас он на 20% ниже, чем в Поволжье. Не это ли реальная картина того, как на самом деле мы живем?

– Это только часть реальной картины. Здесь два момента. Вы должны прекрасно понимать, что у нас две экономики. Одна, которая существует в фантазиях, в отчетах, на бумаге и предоставляется в центр. Скажем так, это совковые привычки, где цифры часто завышаются, чтобы получить определенный результат, субсидии. Это свои игры региональной власти с федеральным центром. А есть реальная экономика, которую мы не то что приукрашаем, мы ее не знаем. Опять же мы возвращаемся к перевозкам. Все наши разговоры я умудряюсь сводить к ним.

– Потому что эта сфера, через которую каждый проходит, и завязано на ней очень много.

– Слышу парадные отчеты на совещаниях и круглых столах, что у нас чуть ли не 75% населения перешло на оплату безналичной системой платежей. Я-то точно знаю, что мы вообще представления не имеем о том, какой объем денег проходит через это. Потому что большая часть, которая проходит через всех перевозчиков, остается в тени. Этот объем никто не может оценить. Можно это сделать приблизительно, условно, исходя из выручки автобусов, умножив на их количество, еще что-то.

Поэтому, когда мы заявляем про 75%, причем берем их из потолка, никто не может это проверить, потому что ни мы, ни они не знают реальных цифр. Большинство отчетов, которые я вижу, делаю вывод, что они из другой, параллельной, нереальной экономики. В настоящей все намного грустнее: в транспорте, производстве… У многих ребят, с которыми я разговаривал, стоит вопрос: либо закрываться вообще, либо уезжать из республики. Потому что большинство людей, пытающихся серьезно работать, мне говорят: «Олег, надо иметь либо очень хорошие связи с кем-то из команды, чтобы расти, либо все у тебя будет очень сложно». Причем во многих других регионах, даже в Татарстане, нет такого негласного давления на бизнес. Поддержки нет точно никакой.

Допустим, вы участвовали в переписи населения?

– Я участвовал, а половина моих знакомых – нет.

– Из моих никто не участвовал. Ни то, что они не хотели. К ним никто не приходил и не спрашивал. Но мы имеем цифры, что у нас увеличилось количество населения. Это делается для того, что от количества жителей зависит объем субсидирования и варианты взаимоотношений с центром и денежных потоков. Поэтому я не знаю, кто, кого и как посчитал. Хотя есть ощущение, что мы ниже 4 миллионов уже опустились.

– К сожалению, у меня такое же ощущение. Верить в российскую перепись – это то же, что и верить в российские выборы. Немного наивно. Хотел последний вопрос задать. Вы говорите, что общались с производственниками. Санкции и вся эта ситуация – как скажется на нашем транспортном машиностроении?

– Вообще, она критичная. Как ни странно, единственный, что более-менее относительно легко может пережить санкции, – это газ. Потому что компания Дерипаски уже с 2018 года находилась под ними. Часть их направлений и взаимоотношений с Европой и Америкой оставались потому, что последняя давала им лицензию на работу, то есть отодвигала время начала санкций. Тем не менее Дерипаска понимал, что это продление может закончиться, и он построил свои механизмы. Я не говорю, что они хорошие, но они есть: свои двигатели пытаются производить, литье блоков и все остальное.

Все остальные нет. КамАЗ, что бы ни говорил, сейчас переходит на трехдневную рабочую неделю, у него большие проблемы с комплектующими. По ВАЗу можем говорить много. Максимум, что в ближайшее время выпустим – ободранную «Гранту», упрощенную до состояния ручной мясорубки.

Проблемы не в этом. Я общаюсь с производственниками. Они говорят: «Олег, основная проблема не в том, что мы оказались под этими санкциями. Приятного мало, но мы уже там. Когда мы приходим наверх, неважно к кому, к главам регионов или на большой федеральный уровень, и пытаемся объяснить, что нам нужно сделать, чтобы из них выйти, нам рассказывают про красивые гигантские цифры и как мы в дальнейшем будем жить. Мы объясняем, что нам нужно сегодня строить параллельный импорт, иначе мы встанем».

Я каждый день слышу громкие заявления о том, что санкции на нас не повлияли. Они меня пугают, потому что люди до конца еще не почувствовали их реальность. Мы пока живем за счет запасов, которые мы создали.



Подписывайтесь на Пруфы.рф в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Яндекс.Дзен, следите за главными новостями России и Башкирии.

Если вам понравился материал, поддержите нас донатами.
Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ












последние новости




© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика