пришлите новость


новости

Историк Салават Хамидуллин про спектакль о сожженной башкирке: «Я за то, чтобы не обходить стороной, а осмысливать сюжеты нашей истории»

16:35, 08 октября 2021

| c11963

Неожиданное снятие спектакля «Сказ о Кисякбике» с репертуара вызвало шквал негодования в обществе

Историк Салават Хамидуллин про спектакль о сожженной башкирке: «Я за то, чтобы не обходить стороной, а осмысливать сюжеты нашей истории»

Спектакль «Киҫәкбикә. Риүәйәт» («Сказ о Кисякбике») Стерлитамакского государственного театрально-концертного объединения о сожженной башкирке Кисякбике Байрясовой, премьера которого состоялась 25 сентября, запретили без объяснения причин. Историк Рамиль Рахимов, которого Минкульт РБ отправил разговаривать с актерами, сообщил им, что постановка может быть опасна. Но конкретную причину не назвал. Кроме того, по его словам, стоит поставить под сомнение достоверность сведений о существовании Кисякбики.   

Пруфы.рф попросили кандидата исторических наук Салавата Хамидуллина с научной точки зрения разъяснить ситуацию.   

Салават Ишмухаметович, имел ли место исторический факт, положенный в основу сюжета спектакля?

– Имел. В ходе подавления башкирского восстания 1735-1740 гг. большое число пленных башкир были проданы или просто розданы в качестве крепостных людей офицерам, чиновникам и помещикам. Среди них было много детей. Их крестили, давали новые имена и высылали на «Русь», т. е. в центральные районы Российской империи. Именно от них пошли русские фамилии Башкировы и Башкирцевы.

Однако далеко не все смирялись со своей участью. Многие убегали от своих хозяев обратно в Башкирию и возвращались в лоно ислама. Таковой была героиня сюжета Кисякбика Байрясова. В апреле 1739 года по приказу генерал-майора Л. Я. Соймонова, начальника Комиссии башкирских дел, она подверглась сожжению (аутодафе). В определении было сказано: «Пойманную башкирку, которая была крещена и дано ей имя Катерина, за три в Башкирию побега и что она, оставя Закон Христианский, обасурманилась, за оное извольте приказать на страх другим казнить смертию – сжечь, дабы впредь, на то смотря, другие казнились». Кстати, ее задержал служилый татарин и абыз (мусульманский священнослужитель) Махмут Мемеделин, который, по логике вещей, наоборот, должен был помочь единоверке скрыться от властей. Но тот поступил согласно распоряжениям властей, доставив беглянку в Екатеринбург. Вот такая история…

– Это был единичный случай сожжения?

– К сожалению, нет. Известны и другие подобные случаи, например, казнь через сожжение башкира Тойгилды Жулякова, осуществленная по приказу начальника Оренбургской экспедиции В. Н. Татищева. По действовавшему тогда законодательству отпадение от веры каралось казнью на костре.

Надо сказать, что Россия в этом отношении была не уникальна. Вспомним печально известную испанскую инквизицию. Однако масштабы несравнимы. В России данная практика имела ограниченный характер, а на Урале она осуществлялась лишь в период подавления башкирского восстания 1735-1740 гг. в качестве средства устрашения. В Испании и Португалии был сожжены десятки тысяч еретиков, а также морисков и марранов – новых христиан из числа мусульман и иудеев. Масштаб репрессий по религиозному признаку просто несопоставим. В «просвещенной» Европе мусульман и евреев просто ставили перед выбором – крещение или смерть (либо изгнание).

Поэтому я хочу, чтобы не было излишней экзальтации вокруг этого вопроса. Российская империя – это, конечно, не общество филантропов. Но во многих отношениях она была несравненно гуманнее, чем Испанская, Османская, Британская империи. Суть империй, как исторических феноменов, заключается в экспансии, расширении и организации заполняемого ими пространства на свой вкус и лад. Того, кто сопротивляется этому процессу, любая империя, как правило, сметает.

Однако Российская империя поступила нетипично. Сломив сопротивление башкир, она после некоторых сомнений полностью восстановила их вотчинное право, осудила действия некоторых командиров, в частности, известного государственного деятеля, историка, экономиста В. Н. Татищева, за неоправданные жестокости и злоупотребления, чем косвенно признала ошибочность своей политики в Башкирии.

Это произошло не потому, что в правительстве сидели благодушные «добряки». Напротив, это были «птенцы гнезда Петрова», люди циничные и жестокие, с механистическим складом ума, готовые решить любую полезную, с их точки зрения, для государства задачу. Но даже они, строившие империю по западным лекалам, не смогли переступить через врожденные черты Российского государства, о которых писали философы-евразийцы.

Если бы они последовали примеру горячо любимого некоторыми нашими гражданами Запада, судьба башкир была бы печальной. Некоторые деятели, например, казанский губернатор А. Волынский, предлагали меры по депортации или двойному сокращению численности башкир. Но правительство отклонило эти «прожекты». К чему я это говорю? Касаясь подобных вопросов, нельзя окрашивать исторический контекст в черно-белые тона.  

– А как вы относитесь к запрету спектакля?

– К любым запретам в творчестве, если это действительно творчество, а не порнография, я отношусь отрицательно. Я сам через это проходил, когда снимали с эфира мои программы. Что касается конкретного спектакля о Кисякбике, то я, к сожалению, его не видел, сценарий не читал, поэтому мне трудно судить об этой постановке. Я понимаю опасения учреждений, курирующих культуру. Действительно, тема очень острая, которая теоретически может вызвать нежелательный общественный резонанс. С другой стороны, если авторы берут за основу исторический сюжет и, избегая прямолинейных коннотаций, поднимают его на высокий уровень художественной абстракции, где ставятся вечные вопросы о сущности добра и зла, то почему бы и нет? 

В данной ситуации возможны два подхода: один – это всячески избегать острых углов, а другой – округлять эти углы напильником нашей рефлексии. Лично я являюсь сторонником второго подхода, так как от первого толка будет мало: все запретные темы все равно перекочуют на кухню, а запрещенные личности будут еще более героизироваться и мифологизироваться. Я за то, чтобы не обходить стороной, а осмысливать сюжеты нашей истории, пусть даже самые острые и неоднозначные. Люди ведь не идиоты, они сумеют разобраться в своей душе, все разложить по полочкам и принять правду, пусть даже самую шокирующую.
– Как вы считаете, разжигает ли этот спектакль межнациональную рознь?

– Выше я рассуждал о принципиальной возможности вынесения подобных исторических сюжетов на сцену. Но сам спектакль, повторяю, я не видел, поэтому не могу сказать ничего определенного. В 2014 году в постановке выступавшего в Уфе Альметьевского татарского театра прозвучали прямые оскорбления в адрес башкир. Вот такие спектакли действительно разжигают межнациональную рознь, и их надо запрещать! Надеюсь, подобного нет в «Сказе о Кисякбике». 

Закрываясь в скорлупу, мы ограничиваем лишь самих себя, но не связываем руки тем, кто не щадит наших национальных чувств. Например, кто спрашивал мнение башкирского народа, когда на территории исторической Башкирии в Екатеринбурге и Челябинске ставили памятники В. Н. Татищеву и А. И. Тевкелеву? Поэтому, чтобы наш голос тоже был слышен, творческие усилия просто необходимы, но они должны проходить не в формате «ответа Чемберлену», а как приглашение к культурному диалогу.


Если вам понравился материал, поддержите нас донатами. Это просто и безопасно.

ПОДЕЛИТЬСЯ











последние новости



Загрузка...

© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика