Ваш город:
Ваш город
?
Нет
Да
Изменить город
×
МЫ ДОСТАВЛЯЕМ ПО ВСЕЙ РОССИИ
Уфа
Казань
Челябинск

пришлите новость

«С осени мы начнем бомбить»: скрипач Рустэм Сулейманов о жизни и творчестве вне Уфы

09:28, 23 мая 2021

| c3785

Музыкант работает в соседних регионах, а также планирует осваивать творческое пространство Москвы

«С осени мы начнем бомбить»: скрипач Рустэм Сулейманов о жизни и творчестве вне Уфы

Известный музыкант, скрипач, в прошлом – главный дирижер Национального симфонического оркестра Башкирии Рустэм Сулейманов в интервью Пруфы.рф рассказал, как складывается его жизнь за пределами Башкирии.

Рустэм Сулейманов – родился в 1977 году в Стерлитамаке, окончил Уфимский государственный институт искусств по классу скрипки, затем Санкт-Петербургскую консерваторию им. Н.Римского-Корсакова. Работал в Санкт-Петербургской госфилармонии, с 2004 по 2008 год был дирижером Национального симфонического оркестра РБ, 2009-2010 – главный дирижёр в Башкирский государственном театре оперы и балета. 2012-2014 — художественный руководитель и главный дирижёр Национального симфонического оркестра РБ. Известен своими острыми высказываниями в адрес руководства Минкультуры на тему распределения грантов, за что попал в опалу. Активно ведет соцсети, известен как музыкальный блогер. В 2019 году создал собственный проект – электронный струнный оркестр Frisson-Orchestra. В том же году организовал недельный перфоманс, в ходе которого он голодал и играл на скрипке.
- Рустэм, вы уехали из Уфы. Что случилось?

- Сейчас в Уфе невозможно находиться не только из-за пандемии, но ещё из-за того, что здесь никак не поддерживают классическое искусство. Со временем я понял, что надо отдаляться от региона. По национальности я башкир и всегда переживаю за наше искусство. Потому я проводил перфоманс «Тирмэ» (от баш. – юрта), где неделю играл башкирский фольклор. Приходили люди, слушали, писали, звонили, сопереживали. Перфоманс оказался удачным и, главное, полезным для всех. В первую очередь, для моих коллег, музыкантов и для многих других людей из разных сфер искусства. После этого я решил, что пора расширить горизонты и начал чаще выезжать за пределы Башкирии и преимущественно в те места, где я раньше бывал редко.

- Где вы сейчас чаще всего находитесь?

- Я часто бываю в Москве, Челябинске, много времени провожу в Казани. Можно сказать, что сейчас я не живу в одной точке, а больше нахожусь в движении. Это приятное чувство, когда тут показываешь своё творчество, там выступаешь или что-то создаешь. Сейчас у меня в планах провести два перфоманса в Казани и Челябинске. С осени я рассчитываю активно работать с творческими пространствами Москвы. Общество постепенно выходит из пандемии и выходит разными способами. Каждый город ищет для этого свои пути. Есть регионы, где ситуация с финансовой точки зрения сейчас лучше, чем, например, в Уфе. Поэтому я не задерживаюсь на одном месте.

- Что удивило или запомнилось вам больше всего из последних поездок?

- Приятно удивило то, что люди тяготеют к академической музыке. Не боясь пандемии, как раньше, они встречаются, общаются, созидают. Понятно, что они защищаются, проходят вакцинацию. Вновь возвращается жизнь к выставкам и концертам.

- Думаете, жизнь после вируса будет, как раньше?

- Она будет интереснее, будет другой. Она станет более избирательной, потому что люди научились ценить время, научились ценить общество, научились ценить спектакли, выставки, конференции, семинары, фестивали. Поняли и пересмотрели их ценность. В одно время даже в церкви не пускали. Настолько сложно всё было. Люди понимают, что они часть большой социальной культуры, а не кролики, спрятавшиеся по норам.

- У кого сегодня есть тяготение к академической музыке?

- Есть определенная категория людей, назовём её интеллигенцией, в которую попадает много людей разных специальностей, которым это нужно. Ходить в театр, на балет, на симфонические оркестры, на творческие вечера. Меня особенно удивляет, что никуда не делись живописцы, продолжают проводить выставки. Это очень приятно!

120134484_3569404976459567_7946097212958524486_n.jpg

- Как дела с молодежью? Есть ли какие-то изменения?

- Особых изменений нет. Молодежь всегда трудно заинтересовать, с ней нужно несколько иначе работать. Нужно в первую очередь заниматься таргетированной рекламой, ведь сейчас все «там». Для аудитории постарше было достаточно повесить афишу на улице, чтобы она запомнила и пришла. С молодежной аудиторией же всё работает иначе, её нужно заинтересовывать разными способами. Просто так на симфонию её не посадить. Важно подходить более детально, показать мир более сложного и академического искусства изнутри. Это можно сделать, привлекая к волонтерству. У них есть свои крупные сообщества, например, велосипедистов или любителей творческих пространств. В Челябинске есть ярко выраженное сообщество любителей органа. Несколько лет назад был случай, когда из одного здания в другое перевозили орган. И столько было людей вокруг, которые переживали и предлагали помощь. В городе очень много направлений, связанных с этим, – концертов, поджанров. И это здорово!

В Казани другая ситуация, там есть ярко представленная органная школа, но акцент идёт на современную эстраду, где доминируют артисты легкого жанра. Классические музыканты там тоже есть, много, но всех их «не уместить». Поэтому многие люди из Казани уезжают, в первую очередь, молодежь.

- Уезжают из Казани?

- Да, не потому, что им там плохо, а потому что есть много соседних городов, в которых имеется возможность для самообразования. Получается, что Казань работает как кадровый плацдарм для соседних регионов и столиц. В Уфе всё несколько иначе. Отсюда уезжают, потому что не могут здесь находиться. Это немножечко разные ситуации.

- Почему так сложилось? И что делать?

- Молодежь не может без движения. Ей нужно само реализовываться, нужны творческие пространства, фестивали. Молодежью нужно основательно заниматься, с чем у нас есть большие проблемы. Потому что люди, которые занимаются молодежной политикой, я сейчас не о министерствах, подходят к этому с акцентом на том, чтобы их где-то построить в ряд, сделать из них псевдовзвод какой-то и ходить с флагами. Это делается как на высоком уровне, так и внутри вузов, студенческих профсоюзов. Нужно опираться на то, что делает сама молодежь. Ты им дай какую-то часть воли и свободы и увидишь, как она действует. Нужны зоны, где она будет чувствовать себя комфортно. В первую очередь, это касается профессиональной деятельности. Им претит, когда начинают навязывать башкирскую эстраду, например. Её бесит, когда всех сгоняют на ДДТ, бесит, когда на фестивали приезжает одна и та же певица, которую они видеть не могут. Её бесит, когда везде где можно навязывают курай. Поэтому она и ищет другие места, потому что не может дышать одним только кураем, он ей не нужен. Люди, которые тяготеют к национальной музыке, всегда найдут к ней путь. Прежде всего нужно перестать навязывать.

Большое значение сейчас имеют соцсети. У них другой мир. Они могут спокойно сидеть за экраном компьютера и жить полноценной жизнью. Эту особенность нужно учитывать.

- Рустэм, мне кажется, вы нашли общий язык с молодежью. Как дела у вашего проекта Frisson Orchestr?

- Мы основательно над этим работаем, трансформируем музыку через студийную работу, пропускаем через самих себя. Подкупает, когда вырабатывается правильный алгоритм, профессиональный, правильный звук. Мы никогда не собираемся репетировать просто так. Мы всегда готовимся к конкретным мероприятиям, проектам, с конкретной программой. Музыканту, как и любому человеку, нужна цель. Репетировать одни и те же вещи по полгода, как это делают некоторые рокеры, смысла нет. Да и объем работы здесь очень большой.

Сейчас мы частично в Уфе, кто-то уехал. Состав был собран из участников разных городов, просто репетировали мы в основном здесь. Я жду проекты и надеюсь, что летом получится реализовать свои планы. Очень рассчитываю на челябинские и казанские арт-порталы, например, галерея «Окно». Есть задумки для московских выставочных комплексов, которые занимаются современным искусством. Жду контракты, официальную возможность вновь арендовать залы и, надеюсь, к осени вернусь к активным выступлениям, которые, кстати, будут интересны молодежи. Это и каверы, и стиль кроссовер, когда классическую музыку смешивают с различными современными направлениями. Будет немного классики, немного электроники, немного танцевальной музыки. Будут и саундтреки к фильмам. С осени мы вновь начнем бомбить!

- Еще один формат, по которому в последнее время узнают Рустэма Сулейманова, - это перфомансы. Довольно необычный выбор.

- Мировая тенденция идёт не к тому, чтобы заниматься узко одним жанром, одним делом. Она идёт к тому, чтобы соединять разные формы, виды и проявления искусства, создавая что-то новое. В первую очередь, важно создать визуализацию, затем яркую звуковую составляющую. Это основные органы восприятия зрителя. Создаваться перфомансы должны из разных элементов, доведенных до высшего профессионализма, будь то декорации, оформление или жанр музыки. И очень важно, чтобы перфомансы были читаемыми. Чтобы в их основе стоял глубокий, философский посыл, хороший проработанный сценарий. Перфоманс должен цеплять и отзываться в людях так, чтобы его потом долго обсуждали в самых разных формах. Перфомансами пока мало кто занимает, а они очень перспективные. Будущее как раз за такими синтезами.

422827442b863303ea6eea0ad0873ef9.jpg

- Для вас музыка — это больше творчество или заработок?

- Конечно, на музыке можно заработать, хоть и не много, ведь это большой, репетиционный вопрос, достаточно однообразный. В первую очередь, музыка— это творчество, потому что только зарабатывать на музыке – это не есть хорошо. Да, можно поставить себе цель заработать, поехать в турне, арендовав себе всякие дворцы культуры, и просто сидеть ждать продажи билетов, как это многие делают. Мне даже было в некотором смысле весело, когда опустели заборы от афиш с дурацкими артистами попсы и старыми, никому не нужными певцами и танцорами. Продюсеры, которые закрутили гайки и себе, и артистам, перестали зарабатывать деньги. Сейчас мы все оказались в равных условиях. Прошла волна переосмысления. Конечно, люди остановились. Особенно крупные продюсеры, которые работают на российском рынке. Это всего несколько человек, с командами и четко отлаженными механизмами работы. Они занимаются этим сугубо из-за финансов, а мы делаем это не с чаяниями о заработке. Заработать можно и в других местах, а здесь ты стараешься для общества, для горожан.

- Как, на ваш взгляд, будут развиваться события дальше?

- Сложно сказать. Я думаю, что всё вернется на круги своя, год-два – и всё будет как раньше. Я постоянно слышу эти вопли: «Вот, нам никто не помогает!» Да, действительно, если в Германии, Австрии академическим музыкантам выплачивались субсидии, в особенности фрилансерам, вроде свободных художников, которые что-то сами делают. Нам сказали: «Радуйтесь, что вам зарплату не урезали, вы ведь и так не работали. Идите преподавать онлайн». У нас есть хороший материал, творческие позывы, люди, но мы сильно отстаём в сознании. То, как они относятся к искусству, и то, как к нему относимся мы, – это абсолютно полярные вещи. Для них это важная часть общества, как религия, а у нас это развлекаловка, причем для определенного круга людей, кому такое нравится. В профессиональном же плане мы никак не отстаем. Наоборот, опережаем, всегда опережали и будем опережать!

ПОДЕЛИТЬСЯ









последние новости


Загрузка...

© Права защищены. 2021

Яндекс.Метрика