Акмулла приглашает нас в свой дом (под стеною Мангуб-Кале)
На его телеге было две категории вещей: книги и столярные инструменты. С первыми он учил детей читать и думать. Вторыми зарабатывал на жизнь, когда стихи не кормили — а стихи не кормили почти никогда. Так он и ехал по бескрайней степи Оренбуржья, Башкирии и Казахстана: плотник с томиком поэзии, или поэт с рубанком — смотря кто спрашивал.
Мифтахетдина Камалетдинова звали Акмуллой — «белым муллой». Это прозвище дали ему казахи за честность и правдивость. Он принял его охотно: настоящий мулла тот, кто несёт людям свет, а не тот, кто прячет знания за семью замками схоластики. Всю жизнь Акмулла воевал именно с этими замками — в стихах, в поэтических состязаниях, в маленьких медресе степных деревень.
Он прожил шестьдесят три года. Их хватило, чтобы стать классиком сразу трёх литератур — башкирской, казахской и татарской. И не хватило, чтобы дожить до хоть какого-то официального признания: единственная книга вышла при жизни за три года до смерти, а убийц, напавших на него у дороги в октябре 1895-го, так и не нашли.
· · ·
14 декабря 1831 года в деревне Туксанбаево на берегу реки Демы родился мальчик, которого назвали Мифтахетдином. Его отец — Камалетдин Ишкузя-улы — был сельским муллой из башкирского племени мин (башк. Мең); мать, Бибиуммугульсум, тоже башкирка. Семья была образованной по меркам своего времени, но отнюдь не богатой. Туксанбаево насчитывало не более двадцати дворов — крошечный аул на самом краю Оренбургской губернии.
Начальное образование Мифтахетдин получил у отца, затем — в медресе соседних деревень Менеузтамак и Анясово. Главным наставником ранних лет стал знаменитый поэт-суфий Шамсетдин Заки в Стерлибашевском медресе. Именно там, среди поэтических кружков и богословских споров, Мифтахетдин написал первые стихи. Там же сложилось его мировоззрение: просвещение как долг, знание как освобождение, невежество как главный враг народа.
Жизнь, однако, с самого начала не баловала его прямыми путями. Отношения с отцом были сложными — после смерти матери отец женился второй раз, и мальчику в доме стало тесно. Впоследствии Акмулла напишет стихотворение «Письмо к отцу» — горькое, но незлобное: упрекая в холодности, он тут же желает отцу здоровья и благополучия. Эта внутренняя уравновешенность, умение держать боль под контролем слова, останется его отличительной чертой на протяжении всей жизни.
· · ·
В конце 1850-х годов Мифтахетдин совершил поступок, который определил следующие десятилетия его жизни: он сбежал из башкирской общины, чтобы избежать тридцатилетней обязательной службы в Башкиро-мещерякском войске. Это был отчаянный шаг. Чтобы замести следы, он записался приёмным сыном к бедному казаху по имени Мухаммедьяр, сменил фамилию и стал называться казахом.
Именно в казахской степи он получил своё прозвище. Казахи, наблюдая за молодым человеком, который бескорыстно учит детей, честно судит на поэтических состязаниях и никогда не берёт лишнего, назвали его «Акмулла» — белый, светлый, праведный учитель. Это было признание, которого он не добивался и которое приняло его само.
Следующие годы — это непрерывное движение. Он кочевал по южному Башкортостану, затем по Зауралью, добрался до Западной Сибири и степей Северо-Западного Казахстана. В одном ауле работал столяром, в другом учил детей грамоте и счёту, на сабантуях состязался с акынами и сэсэнами в поэтической импровизации. Слава о нём шла впереди: люди слышали, что едет Акмулла, и собирались послушать его стихи.
«Как боимся глупого медведя на Урале, так нужно бояться невежества, братья мои»— Акмулла, из стихотворений-назиданий
Его поэзия была рассчитана не на учёных читателей, а на простых людей. Он намеренно избегал тяжеловесных арабизмов и персидских оборотов, которые были обязательны для «серьёзной» тюркской поэзии того времени. Его язык был живым, разговорным, понятным человеку, никогда не открывавшему богословских трактатов. В этом была его принципиальная позиция: слово должно доходить до того, кому оно предназначено.
Башкирская степь — пространство, по которому Акмулла кочевал десятилетиями, переезжая из аула в аул с книгами и инструментами.
В 1867 году свободная жизнь прервалась. По доносу казахского бая Батуча Исянгильдина Мифтахетдин был арестован — формально за уклонение от воинской службы, а по существу за то, что слишком откровенно высмеивал баев и беев в своих стихах. Суд вынес решение: четыре года в Троицкой тюрьме — заведении, известном своей жёсткостью.
Акмулла провёл там четыре года, с 1867 по 1871-й. И написал там множество стихов. Самое известное из тюремных — «Место моё — в зиндане» («Мәқамым минең — зиндан»): горькое, но не сломленное, злое на несправедливость, но не потерявшее веры в то, что свет знания сильнее тюремных стен. В заключении Акмулла не просто не сломался — он стал более зрелым поэтом. Принуждение к неподвижности заставило его обратиться внутрь себя с той тщательностью, которой прежде не было в постоянном движении по степи.
В 1871 году он написал прошение на имя Оренбургского генерал-губернатора Николая Крыжановского, посетившего Троицк. Его выпустили — после уплаты залога, который собрали его поклонники и друзья. Примечательна сама эта деталь: люди скинулись деньгами, чтобы вытащить из тюрьмы поэта, которого многие из них никогда не видели лично, а знали только по стихам.
Окончательно дело закрыл казахский султан Губайдулла Джангерович, сын хана Букеевской орды: приехав из Петербурга в Оренбург по служебным делам, он получил от Акмуллы поэтическое послание с просьбой о помощи, обратился к императору Александру II — и добился помилования.
1831 Родился в д. Туксанбаево, Оренбургская губерния, в семье муллы
1850-е Учёба в Стерлибашевском медресе; первые стихи. Побег из башкирской общины, чтобы избежать 30-летней военной службы
1859 По данным X ревизии — всё ещё числится в семье отца (28 лет). Начало кочевой жизни по степи
1867 Арест по доносу казахского бая. Осуждён по делу об уклонении от воинской службы
1867–71 Четыре года в Троицкой тюрьме. Создаёт тюремный цикл стихов, в том числе «Место моё — в зиндане»
1872 Помилование при содействии казахского султана Губайдуллы; освобождение из арестантской роты
1880-е Учительствует в Петропавловске и аулах Акмолинского округа; пишет главное просветительское стихотворение «Башкиры мои, надо учиться!»
1884 Приезжает в Уфу. Муфтий Духовного управления даёт в его честь торжественный обед; состязание с поэтом Уметбаевым
1892 В Казани выходит элегия «Памяти Шихабутдина Марджани» — единственная прижизненная книга
1895 8 октября. Убит на тракте между Троицком и Златоустом, у станции Сыростан. Ему 63 года
· · ·
После освобождения Акмулла вернулся к привычной жизни — к кочеванию. Он учительствовал в медресе Петропавловска, затем снова переехал — в Петропавловский, Кокчетавский, Акмолинский округа, в Троицкий уезд, в башкирские аулы Зауралья. Каждый раз — новое место, новые дети, которых надо научить читать, новые взрослые, которых надо убедить, что книга важнее, чем кажется.
Его знаменитое стихотворение «Башкиры мои, надо учиться!» («Башқорттарым, уқыу кәрәк, уқыу кәрәк!») было написано именно в эти годы. Оно стало одним из самых известных текстов башкирской поэзии — и одним из самых ясных манифестов просветительской мысли тюркского мира XIX века: краткое, настойчивое, повторяющееся, как заклинание. Надо учиться. Надо учиться. Без этого — ничего.
В 1884 году Акмулла приехал в Уфу. Это был триумфальный визит: в честь него муфтий Духовного управления мусульман Мухамедьяр Султанов дал торжественный обед, на котором присутствовали крупнейшие учёные и литераторы города. Прошёл поэтический турнир — айтыш — между Акмуллой и башкирским поэтом-просветителем Мухаметсалимом Уметбаевым. Уфа приняла его как живую легенду.
Но легенды не кормят. Акмулла жил всё так же — в движении, зарабатывая плотницкой работой. Его стихи ходили в рукописях, запоминались и передавались устно, но ни копейки дохода ему не приносили.
«Полезно получить знания не только через русский, но если в силах — и через французский язык»— Акмулла, из стихотворения о просвещении. Написано в XIX веке.
· · ·
В 1892 году в Казани вышла небольшая книга — элегия «Памяти Шихабутдина Марджани». Марджани был крупнейшим татарским богословом и реформатором, умершим в 1889 году; Акмулла чтил его как одного из главных борцов против религиозной схоластики. Элегия стала первым и — как выяснилось — последним прижизненным изданием произведений поэта.
Это был маленький сборник в скромной обложке. Для поэта, чьими стихами восхищались представители сразу трёх народов, для человека, которому Уфа устраивала торжественные обеды — одна небольшая книжка за всю жизнь. Остальное — рукописи, устная традиция, переписанные от руки листы.
В последние годы жизни Акмулла жил в Троицке, числясь в мещанах этого города. Он продолжал странствовать, учить, писать. В сентябре 1895 года — ему шестьдесят три года — он отправился в дорогу из Троицка в Златоуст.
· · ·
Ночью 8 октября 1895 года на тракте между Троицком и Златоустом, у станции Сыростан Самаро-Златоустовской железной дороги, близ Миасского медеплавильного завода, Мифтахетдин Акмулла был убит. Обстоятельства — разбойное нападение. Кто именно напал и что именно произошло — следствие не установило. Убийство не раскрыто до сегодняшнего дня.
На телеге, которая остановилась у Сыростана, были книги. И, скорее всего, столярные инструменты. Всё, с чем он прожил шесть десятилетий.
Смерть поэта не была ни политической, ни символической в том смысле, в каком была политической гибель Бабича — убитого солдатами. Акмулла, по всей видимости, стал жертвой обычного грабежа. Но именно в этой обыденности трагедии есть своя жёсткая ирония: человек, всю жизнь боровшийся с невежеством, погиб от рук людей, которым просвещение так и не досталось.
· · ·
Памятник Акмулле в Уфе, открытый в 2008 году: уставший путник-просветитель в окружении двух детей, внимательно слушающих его наставления.
Акмулла — редкий случай в истории литературы. Его считают своим сразу три народа: башкиры, казахи и татары — и каждый имеет для этого основания. Он писал на языке тюрки с включением башкирских, казахских и татарских слов и выражений; часть стихов написана полностью по-казахски. Его образы, его просветительские идеи, его призывы к знанию находили отклик у читателей трёх культур одновременно. Это не размытость идентичности — это свидетельство масштаба.
Творчество Акмуллы образовало целую поэтическую школу. Влияние его стихов прямо отмечали Габдулла Тукай — крупнейший татарский поэт, Мажит Гафури — первый народный поэт Башкирии, Шайхзада Бабич — о котором мы уже писали в этой серии. По сути, без Акмуллы нет той башкирской литературы XX века, которую мы знаем: он заложил её просветительский фундамент.
После смерти его стихи продолжали жить в рукописях и устной традиции. Первый посмертный сборник вышел в Казани в 1904 году. Советская власть поначалу относилась к нему настороженно — просветитель с религиозным образованием, суфийскими связями и нелестными отзывами о власть имущих не очень вписывался ни в одну удобную категорию. Но в 1931 году было наконец опубликовано главное его стихотворение «Башкиры мои, надо учиться!» — и с этого момента Акмулла вошёл в официальный культурный канон.
В 1981 году в Уфе вышел сборник его стихов на башкирском языке; тогда же в деревне Туксанбаево открылся его музей. В 2006 году имя поэта присвоили Башкирскому педагогическому государственному университету — одному из крупнейших вузов республики. В 2008 году, в годовщину смерти, перед зданием университета в Уфе открыли памятник: уставший путник сидит на камне, рядом с ним — двое детей. Они слушают. Он говорит.
· · ·
У Акмуллы не было кафедры. Не было издательского договора, государственной поддержки или меценатов, которые платили бы ему жалованье. У него была телега, книги и мастерство столяра — для подстраховки. И убеждение, которое он формулировал в разных стихах по-разному, но всегда об одном и том же: невежество — это не судьба, это выбор, и выбор этот можно изменить.
В XIX веке, когда у башкир, казахов и большинства тюркских народов России не было ни государственных школ на родном языке, ни государственных библиотек, ни государственных театров — поэт, который ехал из аула в аул и читал стихи о том, что нужно учиться, выполнял функцию всех этих институтов одновременно. Это не преувеличение. Это буквальное описание его роли.
Вопрос о том, к какому народу он «принадлежит», по-прежнему иногда возникает в академических дискуссиях — башкирской, казахской или татарской литературе он в первую очередь принадлежит. Но сам Акмулла этим вопросом не задавался. Он учил тех, кто был рядом. И они все запомнили.
«Хорошо по мере сил узнать различные науки, встать в ряды самых учёных мужей»— Акмулла
Если хочется читать дальше
Стихи Акмуллы в переводе на русский язык включены в антологии башкирской поэзии. Научная монография — Кунафин Г. «Светоч башкирской поэзии и просветительской мысли» (Уфа, 2006). Биография: Шакур Р. «Звезда поэзии» (Уфа, 2006). Музей поэта в д. Туксанбаево Миякинского района Башкортостана открыт для посещения.